Ягнëнок

Он сразу замечает её белокурую макушку в гостиной факультета возле камина. Эту круголицую девчонку с большими глазами, как у невинного беспечного ягнёнка. Приятная, любопытная, по-детски наивная. Аделаида с неподдельным удивлением сводит брови домиком в ответ на рассказ о прибытии в школу через портал в Гринготтс. Его ладони потеют и палочка чуть ли выскальзывает из рук, как слизняк, но он, не теряя достоинства, держит удар в своей первой дуэли на уроке профессора Гекат. Она маячит за учебной партой, пряча искажённый в тревоге рот за длинными широкими рукавами мантии с жёлтыми оборками. «Ты мог пострадать. Сэллоу — сильный соперник», — в её зрачках ластится зарево волнения. Аделаида пытается держать себя в руках, но мелкая дрожь в фалангах пальцев выдаёт её с потрохами. Она встрепанно закрывает ушки, словно перепуганный от хруста веток заяц, слыша непереносимый рёв мандрагоры. И рядом с рослой Натти Онай она выглядит миниатюрной фарфоровой куколкой. Идеально выверенная. Без помарок. Медово-пшеничные локоны мирно ложатся на её худые плечи. Уголки рта непроизвольно ползут вверх, когда Аделаида неловким движением тонких филигранных пальчиков заправляет за ушко выпавшую светлую прядь. Безграничный лабиринт коридоров Хогвартса, словно задористый Амур, вновь сводит их в Центральном зале перед возвышающимся фонтаном. И её щёчки, точно спелые персики, наливаются тягучим сладостным багряцом. В омуте её бездонных очей плескаются золотистые рыбки всякий раз, как она поднимает на него свой изумлëнный взор. Он чувствует: её разгоряченное дыхание, словно пламень венгерского хвосторога, и пульсацию одиноко зябнущей жилки на её птичьей шее. Он знает: эта нежная хрупкая девочка дышит не кислородом, а им. Одна лишь мысль, что ей за него страшно, напрочь выбивает из колеи. И он не говорит куда пропадает по ночам из гостиной факультета. Очаровательные ямочки — он к ним не равнодушен — на ее маленьком лице забавно подрагивают, стоит ему переступить порог Большого зала перед завтраком. Аделаида непроизвольно кусает пухлые губы до крови, рассеивая напрасную надежду меж рëбер, в очередное утро не получая сову от дяди Роуланда. Однажды она, волнительно сжимая меж пальцев подол жёлтой юбки, просит об одном — о помощи. Он с аккуратностью складывает протянутую карту в карманы брюк, давая обещание «вернуться к ней». И возвращается. Из её в мгновение ослабших кистей рук слетаются к полу пергаменты с эссе, словно к подножью Гремучей ивы глянцевитые пожелтевшие листья. Эта безвинная ясная девочка, слишком рано познавшая жестокое слово «смерть». По её припухлым пунцовым щёчкам стекают мокрые солёные дорожки. Она, жалобно поскуливая, всем тельцем жмётся в маленький комок у него в руках. Указательным пальцем он поднимает её подбородок, с которого сочатся россыпью капли слëз, и смотрит. Смотрит в её круглое зарëванное светлое личико. И хочет, чтобы она всë забыла.