Часть 1

Гермионе часто было тревожно. Однако, когда она не ходила на вылазки, не оттачивала навыки в тренировочной, не работала над противоядиями, — когда она просто сидела и ждала — ее тревога достигала самого высокого уровня. Она ненавидела ждать. Ждать, словно калека, зная, что ничего не сможет сделать, ничего не сможет изменить. Это убивало. Заставляло ее мерить шагами коридор штаб квартиры, возвращаться в свою спальню, затем, махнув рукой на перешептывания, переходить в чужую комнату. Она открывала окно, садясь на подоконник, и следила за каждой тенью, что появлялась на темном крыльце. Римус. Симус. Ханна. Лаванда. Аберфорт. Тревога сжимала ее грудь, тянула вниз желудок. Гермиона наблюдала за тем, как садится солнце. Как последние частички света озаряют комнату, прежде чем исчезнуть на долгую ночь. Резкий звук шевеления воздуха. И она срывается к входной двери. *** — Драко, что с тоб… — она не успевает договорить, потому что он целует ее, притягивая за шею. Сейчас она, одетая в его футболку и его шорты, как никогда возбуждает. Малфой вдыхает запах ее кожи, вперемешку со своим парфюмом от одежды — или это ее, настолько сильно она внедрилась в его жизнь? — Боже, ты весь в крови… — бормочет она, не отстраняясь. Она чувствует, как футболка начинает липнуть к телу от отпечатывающейся крови, но сейчас это не мешает. Драко тянет ее за талию через длинный коридор в спальню, и они вместе падают на кровать. — Постельное белье… — опять начинает Гермиона, но Малфой уже стягивает с нее одежду. Она вздрагивает, соприкасаясь с его липкой рубашкой, в нос ударяет привычный запах крови. Соски встают, тело покрывается мурашками от холода. Она помогает ему снять водолазку и тяжелые штаны, проводит руками по мышцам рук, скользит ногтями по лопаткам. С его майки на нее капает кровь. Гермиона резко открывает глаза. — Ты ранен, — бормочет она и садится, пытаясь оттолкнуть его, чтобы осмотреть. — Нет-нет, — Драко опять втягивает ее в поцелуй, уже более нежный, как бы обещая, что все в порядке. — Пожалуйста, — тихо шепчет он ей в губы, не открывая глаз, когда она не сдается. — Пожалуйста, Гермиона, молю, — говорит он на остатке воздуха, почти не слышно, но она чувствует эти слова на своих губах и облизывается. Это звучит великолепно. Вкусно. Она подается вперед сама и аккуратно целует его, оставляя майку на нем. Драко встряхивает головой и издает рычащий звук, посылающий вибрации по всему ее телу. Гермиона откидывается на кровать, на секунду устремляя глаза на окно позади себя. Небо черное, хмурое, без единой звезды, но ей кажется, что оно совершенно. Драко стягивает с нее трусы и входит одним пальцем. Его язык оставляет влажный след на ее животе, ребрах, ползет вверх и играется с соском. Гермиона открывает рот, выгибаясь в беззвучном стоне, потому что не наложила заглушку. Драко толкается в ней пальцем и целует, смазано и резко, попадает на ее подбородок, щеки, уголки губ. Она рвано выдыхает ему в рот. Внезапно он так же быстро отрывается от нее и двигает ее вверх. Гермионе приходится прикусить костяшки своих пальцев, когда он касается ее языком. — О боже, — хрипит она, стараясь сделать это как можно тише. Драко подтягивает ее к себе, разводя ее ноги шире, и проникает внутрь. Его большой палец мягко ласкает клитор. Гермиона выгибается, проводит рукой по его волосам и сжимает свою грудь, размазывая красные капли. Ей все равно. На войне кровь становится такой же обыденной, как и вода. Драко ускоряет темп. Его движения становятся более размашистыми, жесткими, почти причиняют ей боль, но она лишь мечется на кровати, кусая ладонь и сжимая одеяло. Пальцы ее ног подгибаются, она разводит колени настолько широко, насколько возможно, и чуть поднимает таз. Он чувствует, что она на грани. Поднимает голову, вызывая ее недовольный тихий стон, и чуть усмехается. — Скажи, — негромко просит он. Гермиона слышит в его голосе мольбу. Ей не нужно спрашивать. Она приподнимается на локтях, фокусируя свой взгляд на его глазах. — Драко. Она видит что-то удивительное. Ей всегда нравится наблюдать за тем, как его лицо преображается от звука своего имени из ее уст. Но в такие моменты…она знает, что он готов убить каждого Пожирателя, лично самого Волдеморта, он готов и дальше шпионить для Ордена, жертвуя своего жизнью, лишь бы она продолжала говорить это. Только для него. Он добавляет пальцы, начиная трахать ее ими, сам языком дразнит клитор. Гермиона закидывает голову назад, жмурясь, и сжимает губы так, что потом они будут болеть. Последний изгиб его пальцев внутри нее, и тепло разливается от живота вверх по всему телу. Она мычит, выгибая спину, и приоткрывает глаза, глядя на огни в некоторых домах. Начинается рассвет. *** Смотреть на Драко Малфоя, стоящего у ее раскрытых ног с влажными губами и торсом, покрытым кровью, было… хорошо. Гермиона следила за тем, как в его глазах началась заря, серые льдинки начали таять от красного солнца. Она вытянула руку и поманила его к себе. Драко сразу упал на кровать, прижимаясь лицом к ее талии. — Что случилось? — прошептала Гермиона, гладя его по волосам. Повисла пауза. Драко чертил круги на ее животе. — Я убил ее, — его голос раздался неестественно громко в тишине. — Я убил Беллатрису. Гермиона замерла. — Что? — она посмотрела на его макушку. — Я убил ее, Грейнджер, — он приподнялся, находя ее правую руку. — Убил, — пробормотал он, целуя шрам на ее предплечье. — Боже, Драко, — она приподняла брови.— Она одна из самых близких поданных Лорда, ее убийцу будут искать. К тому же она могла быть полезн… — Мне плевать, — тихо отбрил он, встречаясь с ней взглядом. — Мне плевать, Гермиона, — он прислонил ее ладонь к своему лицу и прикрыл глаза. Ему было тяжело открываться, тяжело говорить о своих чувствах, особенно глядя ей в глаза, зная, что она залезет в самую глубь его души. Гермиона погладила его щеку большим пальцем, ловя легкое трепетание светлых ресниц. — Рабастан успел резануть по мне проклятьем, но это пустяки, — продолжал Драко. — Зато я отрубил своей тетке голову, — он удовлетворенно ухмыльнулся и покачал головой. — Мама будет в шоке. — Драко, — прошептала Гермиона, сама не зная, что именно хочет сказать. Он открыл глаза. — Не уходи больше, — сорвалось с языка. — Я не хочу, чтобы ты продолжал шпионить. Будь с нами, — она поджала губы, боясь сказать лишнее. Они никогда не говорили о чем-то большем, пока шла война. Просто мимолетные взгляды, касания, улыбки и стоны. Ночные разговоры, откровения перед сном. С закрытыми глазами. Когда уверен, что собеседник спит. Хотя в душе надеешься, что нет. — Ты будешь со мной? — спросил он, глядя ей в глаза. Его лицо было серьезно, тон — тверд. Словно он имел в виду не пока они сражаются за Орден, а в целом. Словно это был вопрос на ту жизнь, что будет после. — Да.