Возвращение

Глубокая серая и синяя зима. Мне нужно было приехать в старую квартиру, домой.  Я добралась до родного района и медленно шла в сторону блёклой высотки, на фоне тёмного неба на ветру дрожали провода. То ли из-за волнения от моего приезда, то ли от холода они дёргались косыми волнами от одного дома к другому. Сумерки и пурга размывали моё зрение. На душе было очень горько, под куртку с ознобом забирался холодный воздух и страх, но причины тому я не находила, и ноги неустойчиво и устало сами несли меня к подъезду.  Ключ в скважине, щелчок, машинальный поворот два раза вправо, и когда-то родной запах ламината и деревянной мебели ударил в нос. Я помнила пол в прихожей светло-коричневым, но сейчас там ничего не имело цвета. Чёрное и серое.  На секунду я замерла в проходе, не смея переступить порог. Мне показалось, что с открытием двери я выпустила что-то из квартиры или же что-то, давно жившее здесь в одиночестве, веками таившееся в самом сером углу квартиры, я только что впустила в себя.  Я почувствовала легкий сквозняк, будто из открытых окон, вдруг появилось завывание, и квартиру окутало одичалым ветром.  Волосы заколыхались, я переступила порог и схватилась за дверную ручку, пытаясь закрыть вход в квартиру и сломать розу ветров, но мои усталые руки проигрывали силе порывов. Я толкала дверь так сильно, как вообще могла, и только навалившись всем телом, я сумела захлопнуть её. Ветер взвыл последний раз, протиснувшись в щель уже едва закрывшейся входной двери, и стих.  Холод пробежал по моим плечам, спустился ниже по позвоночнику. Я не могла отвести взгляда от двери.  И вот я здесь, стою, оперевшись о косяк, и не могу заставить себя  сделать и шагу.  Волосы на моём теле становились дыбом от этого, квартирный запах куда-то исчез. Это ведь не моя квартира и это не мой дом.  И всё же я обернулась. У входа в прихожую стояла незнакомая мне женщина.  – Опомнись.  Её серые глаза практически не мигали, по крайней мере я не могла определить выражения её лица, она стояла ко мне против еле пробивающегося из окна фонарного света, что толком и светом назвать сложно. Свет — это полупрозрачная акварель, а то, что тогда освещало пространство, было густым белильным замесом, созданным грязным мастихином.  Кивком она показала мне на шкаф с зеркальными дверцами. Подойдя к нему, я заглянула в своё лицо.  Я не ожидала рассмотреть там другого человека, однако никого, кроме двух неизвестных мне женщин я там не увидела. В отражении не было меня.  За человеком, пытающимся быть мной и смотрящем прямо из зеркала, стояла та женщина, все так же не мигая обращая свою голову в мою сторону. Я пыталась разглядеть её в отражении.  Мне захотелось поднести руку к поверхности, и отражение, глядя мне в глаза, повторило движение за мной. Я готова была прикоснуться к ледяному стеклу зеркала, но вздрогнула от внезапных слов незнакомки: – Освободись, –  сказала она мне так же безэмоционально, – если ты возьмешь себя в руки, ты это сделаешь.  Она в последний раз посмотрела на меня через отражение и завернула за угол коридора.  Я не стала думать о том, почему мой ключ подошёл.