Много и долго

Настя стонала, чувствуя, как второй раз её пронизывает куда более мощный инструмент, чем тот, которым её лишил девственности Максим. И угол входа был непривычным. По внутренней поверхности её бёдер потекли выделения, в подсобке запахло явственным ароматом секса. Глеб Борисович чувствовал себя прямо как в спортзале, приподнимая и опуская тело ученицы, и хотя он был достаточно крепок, через минут пять он устал. Поэтому он опустил Настю на ноги, заставил её упереться руками в полки с наглядными материалами, задрал подол до самого пояса и начал долбить девочку сзади. В такой позе ему было значительно удобнее, и он начал двигаться быстрее. Настя уже даже не могла стонать, её рот раскрывался, но оттуда не доносилось ни звука. Она сильно вцепилась кончиками пальцев в полки. На фоне школьного инвентаря вид полуголой школьницы распалял Глеба Борисовича ещё больше. Он воображал, как этот материал висит на доске, идёт урок, и он еб*т ученицу прямо на уроке у доски перед всем классом. Вызвав в мозгу такую картинку, он почти кончил, так что ему пришлось срочно замедлить темп. Он теперь толкал редко, но сильно. Затем отводил член и вращал им прямо у входа в пещерку. Такое обилие новых ощущений скоро нахлынуло на Настю. Она испытала оргазм, ноги затряслись, колени начали подгибаться. Глеб Борисович подхватил её на руки и огляделся. Положить её можно было только на маленький столик, больше было некуда- в класс выносить девочку учитель не хотел. Кое-как уложив её на столик, Глеб Борисович выдохнул. Он не успел кончить и обнаружил, что его член всё так же крепок, словно он только что не трахал по-всякому узкую дырочку. Да, ему определённо понравилось делать это со школьницей. Тогда почему бы не продолжить праздник? И Глеб Борисович решился на дерзкий ход. Он натянул на Настю её трусики, перенёс её в кабинет, вызвал охранника и сказал ему: - Витя, помоги донести девочку до машины, ей стало плохо, нужно быстро в больницу! Витя, который был в хороших отношениях с Глебом, быстро согласился помочь. Так Настя оказалась в квартире Глеба Борисовича. Ещё вялым голосом она призналась, что родителей до вечера не будет, что давало ему ещё часа три. Так и не успокоившись, мужчина положил свою юную любовницу на кровать, снова стянул с неё трусы и тут же вошёл, едва успев поднять подол платья. Оно уже и так было мятое, придётся Насте что-то придумывать. Закинув ноги школьницы себе за спину, он ритмично долбил её тело где-то с полчаса, пока не испытал облегчение наконец. Потом они подкрепились чаем с быстро приготовленными бутербродами, после которых заключительным блюдом стал член мужчины, предложенный Глебом Борисовичем тут же на стуле в кухне. Снова отодвинув на потом уроки минета, он принялся трахать её в рот, и на этот раз доставил себе удовольствие посмотреть, как запачкались губки девочки и обильное орошение потекло по её подбородку. (Очки, правда, он с неё снял ещё в спальне, но пачкать ещё и очки было бы уже совсем неосторожностью). После поспешного обеда наступило время душа. Глеб Борисович доставил себе удовольствие и сам полностью раздел Настю. Она жутко смущалась, но после такого насыщенного сексом дня не имела достаточно энергии, чтобы сопротивляться своему взрослому любовнику. Сперва он усадил её на колени и полизал груди, которые ещё не видел, потом только они пошли в ванную. Настя было хотела объяснить учителю, что справится сама, но он ничего подобного и слышать не хотел. Обнажённая Настя вертелась, стараясь хоть как-то прикрыться, но это было бесполезное занятие: Глеб Борисович вымыл её сам, особенно тщательно работая между ног. Потом он прямо в домашних брюках залез в ванную тоже, приподнял ногу Насти почти вертикально и снова вошёл в неё. Было не очень удобно, зато медленно и вкусно, Настя кончила ещё раз. После этого пришлось снова мыться, потом они просто полежали на кровати, отдыхая. - Завтра после уроков сможешь зайти ко мне? – спросил Глеб Борисович, что было чуть ли не первой репликой, сказанной в его квартире – настолько заняты они были до этого. Настя залилась краской при таком откровенном вопросе. Но через неделю от её стеснительности осталось уже очень мало...