Часть 1

— Сабрина! Если ты Сабрина откликнись пожалуйста! — в старомодно обставленной комнате сидит трое женщин. Скорее даже две женщины и одна девушка. Имя последней первые двое пытаются угадать. Та что перебрала уже несколько десятков имен раздражённо дергает вороным хвостом. — Сара! — резко перебивает алфавитный порядок вторая дама, от раздражения в ее глазах плескалось настоящее пламя, отдавая рыжими бликами в начавшем кипеть вине. Ее голос грубый под стать ее манерам. Но это сработало. Девушка, до этого сидевшая в полной прострации — словно умалишенная после лоботомии подумалось женщине птице — резко вскинулась, как почти утонувший пришедший в себя, в ее глаза пришла осмысленность, но чего-то не хватало, и эта нехватка заставила птицу обреченно простонать, откинувшись в кресле. Супер, Сара не помнит своей личности. Совсем. — Вот и приехали, — устало констатировала она, скребя когтями по лакированному полу. У них так времени в обрез, а этой водяной еще и мозги на место вставлять. Правильно, приехали. Сара смотрит на женщин своими не совсем адекватными розовыми и до мурашек проникновенными глазами, явно пытаясь что-то понять. Внезапно она вскакивает с насквозь промокшего под ней дивана и бросается на грубую женщину. Та просто переводит взгляд от поплывшего от температуры бокала на Сару, а после на ворона напротив. Птица тяжко вздыхает. — Сара, прошу. Не Лилит сейчас проблема, а ты, — удивительно, но девушка замирает. Ворон облегченно выдыхает, баталии двух противоположных элементалей в ее доме еще не хватало. А про то что Сара главный источник всех проблем полная правда. Лилит-то давно себя осознала и даже факт своей кончины и последующего бессмертия приняла, — Сядь, красавица. Вновь заныла спина, их ждет множество проблем. Что б этих неосознанных элементалей и их желание защищать место смерти. Вот это и есть их главная проблема. — Начнем думаю с того, что ты знаешь кто ты? — Сара кивает, и мокрые бело-розовые пряди рассыпались по плечам. Стоп, разве они были такими мокрыми? Ладно, не суть, — И кто же ты? — Водный элементаль. — О Господи Боже, если ты есть помоги несчастной Лорелей, — насмехается ушедшая в другой конец комнаты к окнам Лилит, ворон лишь грубо шлет ее на каком-то незнакомом Саре языке. — Ты мизотеистка, Лилит. Не мешай, — уже на понятном каркает Лорелей, — Сара, смотри, суть вопроса была не совсем в твоей природе, например: я — Лорелей, да, я отношусь к воронам, после гибели огненной династии я помогла бывшей столице не прийти в упадок, теперь держу сеть баров и клубов по нашему городу. Семьи у меня нет, из-за отсутствия крыльев плохо с коммуникацией среди себе подобных. Это Лилит, — она показывает рукой на ехидную грубиянку, стоявшую возле панорамных окон, — Она одинокая стерва в терминальной стадии, является огненными элементалем, поэтому ты на нее, кстати, и попыталась напасть, живет на свете больше меня более чем в два раза, а мне на минуточку уже за четвертое столетие перелетело, — женщины почти одинаково скупо посмеиваются с шутки бескрылого ворона, — А ты можешь о себе рассказать что-то подобное? В пугающе розоватых глазах Сары загорается понимание и она кивает, бормоча что-то похожее на поняла, только вот говор… Лорелея задумчиво начинает скрести по полу когтями птичьих лап… Такую манеру речи уже несколько веков почти никто не использует. Века так четыре. — Я… Сара, водный элементаль… — Стоп. Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп, — Больше… А больше я ничего не помню. Лорелея ломает лапой доску. Да ладно. Быть не может. Так, спокойно, сначала объяснить проблему, потом она расскажет все Лилит. Эксперту так сказать по делам элементальным. — Это плохо, Сара. — До сегодняшнего дня девчонка ни то что имени своего не знала, она вообще чем-то осознанным не была, так просто защитный механизм прибрежных вод и контроль тварей в нем обитающих. — Лилит, в этом и есть проблема! — вскакивает Лорелея, взмахивая ухоженным пернатым хвостом, Сара только сейчас обратила внимание, что в отличие от огненной ворон была одета куда более устарело, — Сара проявляет агрессию к тем к кому не надо в этом состоянии защитного механизма! Вспомни хотя бы Алекс! — Это дитя сюда не приплетай, а лучше объясни этой кикиморе болотной в чем ее проблема и почему она должна вспомнить кто она, блять, такая! — видимо этот или эта Алекс больная тема огненной. Лилит всплеснула руками на последок, показала средний палец и громко, точно нарочно, цокая каблуками ушла, хлопнув дубовой дверью так, что стекла в книжных шкафах затрещали. Ворон тяжко выдохнула, надо будет извиниться потом. Она в два легких движения забралась на резную спинку дивана, на котором продолжала сидеть ничего не понимающая Сара. Повисла тишина, в которой звучали лишь тикающие напольные часы, Сара все силилась понять для чего нужно это помещение, и тем как обивка дивана умоляюще скрипела под когтями Лорелеи. Спустя долгих полчаса, за которые Сара уже успела почти задремать, ворон наконец заговорила. — Ты убила больше двух десятков гражданских за последние десять лет. Если судить по твоему говору местами, то ты чуть старше меня будешь, может лет на шестьдесят или восемьдесят, — как гром среди ясного неба обрубает ворон, — Зная это ты скорее всего думала что они угроза. Среди погибших огненные элементали, сукубы и инкубы, несколько вампиров, даже знать не хочу как, и еще простые люди, они случайные жертвы, которые были подле погибших. Пошли. Она встает и каждый шаг сопровождается скрежетом когтей и шелестов перьев, крылья у нее, наверное красивые были, сейчас там два кривых, бугристых и рваных шрама. Сара встает и следует за Лорелей к панорамным окнам, та смотрит свойственными для воронов черными глазами вниз, на вечернюю суету жителей когда-то столицы сильного королевства, сейчас этой простой полис, среди десятков таких же. Где-то пролетают все возможные крылатые и взрослые, и дети, то тут то там мелькают зонты вампиров, а вот у самого окна пролетела стайка воронят и рядом с ними сукубы, тоже дети, они все взъерошенные, видимо бесились до того как подлетели к зданию, внизу пробежали оборотни, громко взыв посреди улицы. — В этом районе есть хорошая школа, куда берут все расы, такое тут каждый вечер. И вот что я хотела сказать, Сара, — Лорелея поворачивается к ней и резко все четыреста лет проступили на лице нестареющей расы, — Такие как ты, не осознавшие себя элементали, опасны. Вы делаете все на автомате, а не руководствуясь законами и логикой. Тебе нужно себя осознать, иначе ты продолжишь убивать невинных, считая их угрозой. Ты должна вспомнить кто ты есть, кем была до того как стать элементалем, почему до сих пор есть. Неосознанные не живут и века, а ты в полной прострации прожила все четыре. Время поменялось и теперь мы все существуем в относительном мире, а те что не согласны с миром подвергнутся справедливому суду, а не станут жертвой твоих вод или едой для твоих левиафанов. Сара лишь кивнула, теряясь в мыслях. Она не помнила почему, но она и правда считает почти всех кто был на улице опасными. — Можешь обосноваться в этой комнате, таким как ты сон не нужен, а завтра уже начнем разбираться со всем этим бардаком.