В- вера.

Говорят, люди не ценят того, что имеют, концентрируясь на том, чего у них нет. Мы познаем ценность простых вещей лишь после их утраты. Но большинство из вас не задумываются, доживут ли до завтра, смогут ли встретить этот прекрасный рассвет, наполненный разнообразными оттенками цветовой палитры и дающий иллюзию волшебства, обещая, что этот день будет намного ярче, чем вчерашний. Это случается, потому что наша память окрасила воспоминания прошлого в серый цвет забвения. Самые наивные из вас скажут, что нужно наслаждаться тем, что у нас есть возможность видеть, слышать, осязать, говорить о том, что думаем, другим, что есть крыша над головой и еда. Да, вы по-своему правы, но это все меркнет, когда ты знаешь дату своей смерти. В романтичных фильмах главный герой кидается прожить остаток жизни так, как об этом мечтал, но это лишь вымысел - в реальности ты сталкиваешься со множеством препятствий. Такими, как деньги, например. В нашем мире это эквивалент счастья. Когда врач говорит, что тебе нужна срочная операция в течение месяца по пересадки сердца, потому что оно вряд ли протянет дольше, ты понимаешь, что этот эквивалент счастья тебе сейчас очень пригодился бы. Но, увы, тебя ставят в очередь и по глазам врача можно понять, что чуда ждать не стоит, потому что это чудо можно забрать лишь тем, у кого на банковском счету есть круглая сумма. Сидя в стерильно белом помещении и заглядывая в глаза врача, я вижу в нем свое отражение. Просто живой труп. И ему не очень жаль. Потому что с годами его сердце стало черствым от большого количества боли, принесенной жалостью и состраданием, иначе просто не выжить. Знаете, что я понял в свои семнадцать? Вы подумаете, что это слишком мало, чтобы понять что-то путное. Наверное, вам знаком некий физический закон, который на простом языке можно сформулировать как "если вы счастливы или получаете удовольствие от жизни или ситуации, то время летит быстро, а если что-то вас не устраивает или приносит дискомфорт, то оно замедляется, испытывая ваше терпение". Об этом можно было бы философствовать долго, но у меня нет времени думать об этом, а скорее - нет сил. Так вот, самое главное в нашей жизни - это здоровье, это фундамент, на котором всё строится. Остальное можно преодолеть. Но мой фундамент поврежден основательно и моя жизнь стремительно распадается по кирпичикам. Я направляюсь на крышу, не хочется ждать месяц. Хочется поставить точку здесь и сейчас. Здесь вы опять влезли бы ко мне с советом подумать о родных. Но знаете, мне кажется, лучше так, чем всю жизнь жить с чувством вины за то, что не смог помочь собственному ребенку. Сейчас девятый этаж кажется недостаточно высоким, какие глупые мысли. Возможно, это просто инстинкт самосохранения хочет прожить на несколько минут дольше. В мысли вклинивается глупое бренчание. Приглядываюсь и замечаю на соседнем здании паренька, возможно моего возраста - не могу понять потому что он сидит спиной ко мне. Неумелая игра, но в ней проглядывается очень красивая мелодия. Рядом на скамье лежит небольшой блокнот с листьями, которыми резво играет ветер, как и с солнечными волосами горе-музыканта. Мелодия затихает, он берет блокнот и что-то пишет. Теперь, когда он повернулся боком, я могу немного разглядеть его лицо. Аккуратный небольшой нос, полные губы... его лицо не потеряло детского очарования, придавая мягкости. Ручка в его руках жестоко зачеркивает робкие мысли, и позже сама же остается покинутой рядом с блокнотом. Теперь вместе с мелодией раздается легкий мелодичный голос. Живи, пожалуйста, живи. В это момент мне кажется меня заметили, но нет, человек изрекший эти слова настолько погружен в себя, что ничего не замечает. А мое сердце делает кульбит, больно ударяясь о ребра. Я неосознанно хватаюсь за грудную клетку и отхожу от края. Что случилось? Что не так? Не могу понять и вспомнить. Спрятавшись в маленькой комнате, Я слышу чей-то шепот. Я начинаю злиться, сам не понимая природу этого чувства. Возможно, меня зацепили эти слова. Как же мы часто врем, но лучше всего мы врем сами себе. Мне хочется жить, наверное, больше всего на свете, и от этого становится еще больнее. *** Возможно, это глупо, но вот уже почти неделю, сидя на крыше, я слышу и вижу, как зарождается песня. Я все так же остаюсь не замеченным, но это только мне на руку. Песня обретает очертания и новые строчки дарят оттенки надежды. Живи, пожалуйста, живи. Что случилось? Что не так? Не могу понять и вспомнить. Спрятавшись в маленькой комнате, Я слышу чей-то шепот В полной темноте, сложив руки В молитвенном жесте, я прошу о спасении. Помоги мне пережить эту роковую ночь, Прошу, спаси меня, пожалуйста. С каждым днем мне становится хуже. Часто кружится голова и болит в груди, сильная слабость. Чувствую, будто жизнь тихо утекает. Вот как это бывает, оказывается... Я хочу раствориться в лунном свете, Чудес не бывает, я знаю, но всё же. Я хочу раствориться в лунном свете, Уйти, исчезнуть, я знаю, что нет пути назад. Уже рассвет, а я не хочу засыпать, В моих снах, блуждают кошмары. Я знаю, что чудес не бывает, но всё же До последнего верю в чудо. Разве может другой человек настолько хорошо понимать, что ты чувствуешь? Мне и вправду хочется верить в чудо, но я уже опустил руки, понимая, что чудес не бывает. В моём случае всё наоборот. Осталась неделя. Огромным усилием воли добрался до крыши. Возможно, я опоздал. Обычно в это время ты уже уходишь. Но надеюсь, что вселенная исполнит хоть эту мою просьбу, и ты окажешься на месте. Но тебя нет, мелкий дождь стучит по серой поверхности крыши. Слышу лишь гул, доносящийся с дороги. Обессиленный, я просто ложусь, и вглядываюсь в свободное серое небо, лишенное паутинок проводов. Мне хочется заснуть так и просто больше не проснуться, но дождь становится сильней и будто назло хлещет меня каплями. Несмотря на дискомфорт я продолжаю лежать, твердо намереваясь хоть умереть так, как мне хочется. Вскоре к игре дождя прибавляется мелодия, такая знакомая, которая часто играет в голове. Судьбу нельзя предсказать и предугадать, Мне сложно объяснить это словами. Я устал, запутался, не знаю, где искать спасения, Реальность это или вымысел? Единственный, кто меня спасает, это Ты, Чтобы не случилось, я всегда буду рядом, Чтобы не произошло, я буду рядом с тобой. Пожалуйста, только живи. Пожалуйста, только живи. Пожалуйста, только живи. Я не боюсь заблудиться во тьме, Потому что ты освещаешь мне путь. Мы как единое целое, улыбнись, Ты моё отражение, а я твоё. Иногда я боюсь, что ты исчезнешь, Неизвестность пугает меня. Моя спокойная жизнь закончится И в неё вновь вернутся кошмары. Каждое утро ты появляешься в моей жизни И я чувствую себя свободным. Я знаю, что чудес не бывает, но всё же До последнего верю в чудо. Пожалуйста, только живи. Единственный кто меня спасает, это Ты. Пожалуйста, только живи. Пожалуйста, только живи. С этими словами я словно окончательно погибаю. Ну вот и всё, всему приходит конец. И даже эта песня нашло свой конечный путь. Путь в моём сердце. Я не помню, сколько тут пролежал, разум словно канул в небытие. Очнулся от того что смертельно замерз. В кармане джинс вибрировал телефон. Мне не хотелось ни с кем говорить, но я ответил на звонок, даже не взглянув на имя абонента. - Здравствуйте. Вы не появлялись в клинике, хотя я настоятельно просил вас посещать процедуры, не мог дозвониться. - Доктор, я еще не умер, но собираюсь это сделать незамедлительно. Так что будьте добры, быстрее говорите, что вы там хотели. - Ну, думаю, вы можете отложить это дело на некоторое время. Мы нашли подходящего донора. - Кажется, я был в конце очереди… - Не думаю, что это стоит обсуждать по телефону. Жду вас через час. *** Кто-то скажет, что больничные стены навевают печаль, тоску, тревогу. Но спустя три месяца, которые я здесь провел я не мог так сказать. Эти кипенно-белые стены ассоциировались с новой страницей в моей жизни, с истрёпанными листами в блокноте незнакомца с крыши, где таились слова о вере чудо. Я покидал это место с благодарностью и бешеным желанием взять от жизни всё. Первым делом после больницы мой путь лежал в соседнюю многоэтажку. Бросив рюкзак прямо у подъезда, я направился прямиком наверх, но когда добрался до двери, ведущую на крышу, обнаружил на ней старый железный замок. Разочарованно выдохнув, решил, что могу поспрашивать у соседей. Как бы странно это ни звучало, никто не слышал о таком пареньке, и все в один голос заявили, что на двери замок стоит больше года, в целях безопасности. Тогда я решил, что постучусь в каждую дверь, но найду его. Это заняло чуть больше времени, чем я ожидал. С каждым вычеркнутым номером квартиры тихой поступью ко мне подбиралась грусть, которую я гнал прочь. Это была последняя дверь. Как мне сказали, тут живёт одинокая женщина лет пятидесяти. Но я собирался верить в чудо до конца - это стало неким девизом в моей жизни, и в этот пункт я вставил небольшую оговорку, что к этому надо прикладывать некоторые усилия. Мне действительно открыла женщина лет пятидесяти. Ее взгляд был пронизывающим, словно смотрящим в самую душу. Тонкие морщинки вокруг глаз придавали ее лицу мудрый и задумчивый вид. Волосы, некогда темные, теперь были тронуты сединой, но все еще блестели, словно шелк. Высокие скулы и четкий овал лица придавали аристократичности, а тонкие плотно сжатые губы выдавали решительный характер. Ее осанка была прямой, словно она несла на своих плечах весь груз прожитых лет. Взгляд ее карих глаз был глубоким и проницательным, будто она могла видеть самые сокровенные мысли. Эта женщина излучала уверенность и внутреннюю силу, которые можно было ощутить, даже не зная ее лично, но было в ней ещё что-то, мне хорошо знакомое, хотя трудно уловить. Отчаяние и безразличие. - Здравствуйте, извините что беспокою, наверное, я покажусь вам странным, но я ищу одного человека. Он скорее всего живет в этом доме, может вы хотя бы видели его. Парень лет 17, на нем чаще всего была белая рубашка и светлые джинсы, волосы светлые. У него с собой гитара и потрепанный блокнот, - вздыхаю, понимая, что это бесполезно. - Вы описали почти половину города. - Да, простите… - Может, хотите чаю? - Нет, думаю, не стоит. - Иногда следует сделать паузу и посмотреть на всё свежим взглядом. Проходите в гостиную, я сейчас. *** В центре комнаты небольшой, но изящный диван. Рядом расположилось кресло. В углу стоит старинный буфет, хранящий в себе семейные реликвии и сокровища. Его резные дверцы и полки украшены затейливыми узорами, придающими ему особый шарм. На полках аккуратно расставлены фарфоровые чашки и блюдца, ожидающие гостей, дабы те наполнили их ароматным чаем. Все это казалось уютным, но в то же время осиротелым и брошенным. Я тихо опускаюсь в кресло, время медленно тянется. Со стороны кухни доносится копошение и звон посуды. Мой взгляд скользит по комнате и цепляется за фотографии, занимающие половину стены. Семейные фото всегда вызывали во мне интерес. В них часто отражается человеческая суть, то, в какой атмосфере находится данная ячейка общества. Застывшие в вечности мгновения, хранящие в себе отголоски прошлого, словно манят, приглашая заглянуть за грань реальности. Каждый снимок - это окно в иную жизнь, в иной мир, где смеются дети, обнимают друг друга любящие родители, а в глазах отражается вся палитра человеческих эмоций. Но стоит всмотреться глубже, и вот уже начинаешь замечать нечто загадочное. Будто тени прошлого, скрытые от посторонних глаз, таинственно мерцают в глубине фотографий, нашептывая свои истории... На большинстве снимков изображен ребенок на разных этапах взросления. Черты этого ребенка отдаленно кажутся знакомыми, и мне кажется, что моё сердце вновь меня подводит, когда я вижу фото, на котором сидит молодой юноша лет 16. Тот самый, что появился в такой трудный для меня период. Наконец могу разглядеть его лицо и цвет глаз. Он словно пленен в рамке фотографии. Его лицо - воплощение чарующей красоты, с тонкими, выразительными чертами, словно высеченными искусным резчиком. Глаза - точно два бездонных омута, завораживают своей глубиной и теплотой, источая неуловимую меланхолию. Полные, чувственные губы, кажется, готовы сложиться в едва заметную загадочную улыбку. Мне хочется ликовать. Я нашёл тебя. Не успеваю озвучить свои мысли, когда в комнате появляется хозяйка с подносом. - Это мой сын. Почему я слышу нотки грусти в её голосе? Меня самого начинает потряхивать от её тона. - Его нет уже больше 5 лет. Знаете, он часто проводил много времени на крыше, бренчал на своей гитаре. Меня это так раздражало, и эти листы повсюду с записями. Стоило мне выбросить хоть один, он так расстраивался. Вот как это бывает. Другая сторона наших решений. Их терзания ничто по сравнению с теми, что мы испытываем. Она все ещё держит в руках поднос, а слезы катятся с щек, завершая свой путь в чашке с чаем. - И когда вы сказали, что ищете того, кто часто играет на крыше… Мне захотелось туда рвануть, на миг мне действительно показалось, что он может быть там. Однажды он пришел воодушевленный, сказал, что встретил человека который вдохновляет его. Я захотела познакомиться с тем, кто заставляет так улыбаться моего сына, но он сказал, что еще сам с ним не знаком. Я была удивлена. Он говорил, что парень просто часто сидит на крыше, вглядываясь в закат, и совсем не замечает его. Но потом он всё чаще стал погружаться в свои мысли и будто закрылся. Знаете, я ненавидела того человека, хоть и не знала его. Потому что из-за него не стало моего сына. Этот юноша умер через месяц после того, как появился в его жизни из-за порока сердца. А мой сын просто ушел следом, сделав шаг с высоты. Ушел за человеком, имени которого даже не знал. Это ощущение пустоты, которая поселяется внутри. Словно что-то неуловимое, но невероятно важное ускользнуло твоих из рук. Боль утраты накрывает волной, заставляя задыхаться от нахлынувших чувств. Слезы застилают глаза, а в голове лишь эхом отдаются воспоминания, которые теперь кажутся такими далекими и недосягаемыми. Время будто замирает, оставляя наедине с этим тяжелым грузом, который невозможно сбросить. Кажется, что весь мир померк, и краски жизни поблекли, оставляя лишь серую пелену отчаяния. Мне хочется сказать, что это невозможно. Что это ошибка. Я не помню, как ушел оттуда, не помню, как оказался в своей квартире. Проспал почти сутки. Голова разрывалась, а фантомные боли продолжали волной окутывать грудную клетку. Приняв ледяной душ и кое-как выпив стакан кофе, я вновь направился в соседний дом. Лестничные пролеты я преодолел с большой скоростью. Дверь со старым ржавым замком остановила меня, но всего лишь на мгновение. Я что есть силы дернул дверь, так как замок казался хлипким. Не ошибся и наконец оказался по ту сторону. Старая кованая скамья и небольшой круглый деревянный столик с потрескавшейся краской. Больше ничего, кроме грязи и пыли. Ничего, что указывало бы хоть на какое-то присутствие человека. Я устало сажусь на скамью, из меня будто вновь уходит жизнь, хотя я знаю, что это не так. Меня словно покидает душа. Да, мне дали второй шанс, за который я неосознанно цеплялся. Но почему-то это больше не интересно, краски совсем померкли. А был ли смысл в этом всём?.. Ноги сами несут меня к краю. Интересно, каково испытать этот полёт вниз, в пучину, к тебе? Мне кажется, что ты меня там ждешь. Во мне отчаянно бьётся чужое сердце, и оно хочет биться и дальше, просит остановиться. И я слушаю его. Сажусь на скамью, как и ты когда-то, и наблюдаю, как солнце уносит прочь сегодняшний день. Мой взгляд цепляется за клочок желтой старой бумаги под столом, развернув который, можно прочесть: Живи, пожалуйста, живи.