Лиха беда начало...

      Серый дождь уныло барабанил по окну, за которым, словно за щитом, пряталась от мрачности внешнего мира маленькая девочка в яркой одежде: зелёной майке и малиновой короткой юбке. Чёрный карандаш в худой ладошке уверенно закончил выводить на белом листе контур кривого квадратного дома. Настя задумчиво взяла кончик карандаша в рот. Пожевала.       — Какой чудесный домик! — похвалила её молодая девушка в чёрном платье в белый горошек.       Её звали Ольга Дмитриевна. Она была очень доброй. Улыбка не сползала с её лица с того момента, как Настя переступила порог кабинета. Девочке нравились такие люди. Они напоминали ей маму. Она тоже всегда улыбалась, какие бы несчастья с ней не случались.        — Это мой будущий дом, — смущённо пояснила Настя. — В нём я буду жить. Учительница заглянула в листок девочки, сидящей рядом. У неё, напротив, всегда было грустное лицо и такие же зелёные глаза, окружённые мелкими веснушками. Вот и сейчас Алёна напряжённо думала над заданием.       А нарисовать им надо было «самую заветную мечту». Хоть задача и отличалась от предыдущих, более простых и понятных, но Настя справилась довольно быстро.       — Я… — робко начала Алёна, но тут же сдулась из-за поднявшихся сзади смешков.       — Тише, — шикнула Настя, тут же обернувшись на двух пацанов.       — Матвей, Денис, не мешайте Алёне, — поддержала Ольга Дмитриевна. — Уважайте своих одноклассников. Ты уже закончила, Таня?       — Почти, — ответила девочка, пряча кулак в карман.       — Мы тебе потом устроим, — буркнул Матвей.       — Только попробуйте, и я вас по стенке размажу, — прошипела Таня.       — Ты, чё, бессмертная, что ли?       — Я сказала тише, — в голосе девушки послышались стальные нотки. Насте был очень хорошо знаком этот тон, и она слегка поёжилась.       — Продолжай, Алёна, — разрешила учительница, смерив наглых пацанов оценивающим взглядом.       — Я… я хочу ходить, но не знаю, как это нарисовать, — наконец высказалась Алёна.       — Просто нарисуй себя на двух ногах, — подсказала Таня, еле сдерживая смех.       — Хорошая идея, — одобрила Ольга Дмитриевна. — Настя, у тебя всегда выходят отличные рисунки. Помоги Алёне, пожалуйста.       — Конечно! — мгновенно засияла Настя.       Рисование всегда было важной частью её жизни. Её путь как художницы начался ещё десять лет назад, когда она разрисовывала маркерами старые полосатые обои и выводила ручкой загогулины на всём, что попадалось под руку. Но Настя была уверена, что даже тогда её охватывал этот волшебный полёт фантазии, когда единственное, что ты мог делать, — делиться с миром потрясающими идеями. И, конечно, Настя была всегда рада поделиться умениями с другими, помочь найти свою дверь в этот невероятный мир, в котором нет места серому дождю и глупым мальчишкам. В котором она сама пряталась, находя успокоение в корявых рисунках фей, единорогов и других мифических существ.       — Смотри!       Настя осторожно придвинула к себе пустой лист.       — Сначала делаем так…       Рука, словно управляемая каким-то волшебником, принялась за дело. Она уверенно выводила линии, фигуры. Неопытную и очень юную художницу выдавали простота и мелкие ошибки, но Насте нравилось то, что у неё начинало выходить.       — Красиво, — только и сумела выдавить Алёна.       — Так, дети, сегодня я отпущу вас пораньше, поскольку впереди вас ждёт медкомиссия! — объявила Ольга Дмитриевна.       Класс зашумел и стихнул лишь под строгими ударами указки по доске.       — Это довольно важное исследование, так что ведите себя хорошо!       — Хорошо, Ольга Дмитриевна!       — Постараемся!       — В прошлом месяце же делали…       — Тогда идите и отдохните, как следует. Комиссия приедет через два часа! — закончила Ольга Дмитриевна.       Настя аккуратно согнула листок пополам, затем положила его в небольшой розовый рюкзачок. После этого девочка проделала то же самое с рисунком соседки.       — Ну что, поехали? Чем займёмся после комиссии?       Настя ухватилась за ручки инвалидной коляски. Развернула Алёну лицом к двери.       — Не знаю, — пожала плечами девочка, смотря на то, как толпа радостных детей выбегает в коридор.       — Можем посмотреть какой-нибудь фильм, — включилась в разговор Таня, быстро бросая вещи в сумку, в которой что-то недовольно гремело.        — Какой? — в голосе Алёны отчётливо слышалось равнодушие.       — Ну, например, тот, который про сражения гигантских роботов с монстрами, — предложила Таня.       Настя невольно зажмурилась от восторга.       — Как интересно! — воскликнула девочка. — А тебе, Алёна?       — Мне всё равно, — хмуро отрезала подруга.       — Ну, ничего, вот посмотришь, ещё уходить не захочешь, — уверенно заявила Настя, но тут же осеклась под смехом Тани.       — Ой, прости-прости-прости!       — Ни-ничего, — скривилась Алёна. — Всё нормально. Поехали. Хочу ещё успеть порисовать.       — Хорошо! — воодушевилась Настя.       Попрощавшись с учительницей, девочки вышли из класса самыми последними.       — Ты бы не лезла на рожон, — посоветовала Алёна, сверля отдаляющуюся компашку пацанов взглядом. — Этот Матвей с его дружками и так нам проходу не даёт.       — Это потому что вы двое нерешительные мямли, — авторитетно заявила Таня. — Особенно ты. Посмелее надо быть!       — Ну, Тань, — мягко начала Настя.       — Что «Тань»? — продолжила возмущаться подруга. — Ладно, Алёна. С ней всё понятно.       Девочка постучала большим пальцем по ручке коляски.       — Ну а ты, Настюх? Они придурки, а ты трусиха. Вот они и достают. Не в том смысле… — Таня замялась. — Короче, ты не виновата, но надо уметь за себя постоять, вот!       — Понятно, — кивнула Настя.       — Что «понятно»? Кто знает, когда меня заберут. И кто вас тогда защищать будет?       — Не знаю, — Настя пожала плечами и улыбнулась.       — Эх, вы! Повезло вам со мной!       Не сдержавшись, Алёна вдруг засмеялась. Настя и Таня переглянулись.       — Ты знала, что она может издавать такие звуки? — удивлённо спросила Таня.       — Алёна редко смеётся, — сказала Настя.       — По-моему, это первый раз за весь месяц, — заметила подруга.       — Очень редко смеётся, — вздохнула Настя.       — А что такое? — не поняла Алёна.       — Ничего, — махнула рукой Таня. — Почаще смейся, у тебя прикольный смех.       — Да ну, — Алёна несогласно мотнула головой. — Скажешь тоже.       — Ну, вообще-то, она права, — подтвердила Настя.       Троица одновременно рассмеялась. Непринуждённо болтая, девочки вышли во двор. «Детский дом», в котором жили девочки, был скорее громадным комплексом. Главное здание было учебным, там же находились и комнаты. Справа располагалась небольшая столовая, а слева библиотека. В центре двора находился нерабочий фонтан и несколько скамеек. Вот и все развлечения.       «Здесь очень много всего. Можно посидеть во дворе, можно посидеть в комнате, а ещё можно посидеть… ну, ты поняла» — сказала Таня, когда Настя только появилась в комплексе.       Таня вдруг быстро огляделась, словно она что-то украла, а затем прошептала:       — Мне надо вам кое-что рассказать. И срочно.       — А? Что такое, Тань? — также тихо спросила Настя.       — В чём дело? — громко взволновалась Алёна.       — Не здесь, идём на задний двор, — шикнула на неё Таня, приложив указательный палец к губам.       Девочки подошли к проходу между главным корпусом и библиотекой и, продравшись сквозь кусты по заросшей травой дорожке, оказались на квадратной площадке. От внешнего мира она была ограждена высоким сетчатым забором. От запертой на замок калитки уходили вниз побитые временем ступеньки, соединяющие детский дом с трассой.       Сама площадка была завалена строительным мусором и свежими лужами, блестящими на солнце.       Настя и Таня подкатили Алёну к забору и остановились.       — Так, что ты хотела сказать? — первой начала Настя.       Таня нахмурилась. Губы сжались в тонкую линию, а голубые глаза будто стали синее. Наконец, она разворошила короткие и колючие волосы.       — Вы мне не поверите, но…        — Эй, что вы тут делаете, чудилки?       Настю будто окатили ведром ледяной воды. Таня дёрнулась и резко повернулась, а Алёна пробормотала что-то несуразное.       Сзади стояли Матвей, Денис и ещё три пацана. Единственный путь к отступлению был перекрыт самым жирным из их компашки — Женей.       — А вы что тут забыли, придурки? — крикнула Таня, загородив собой Настю. — Топайте отсюда!       — Ух, ты, какая смелая!       Матвей подбежал, мгновенно оказавшись перед девочкой. Настя тревожно вцепилась в рукав подруги. Мальчик был два раза шире и выше, но Таня всё равно не отступила, гордо задрав голову.       — Может, тебя стоит немного проучить, чтоб ты свою варежку не разевала?       — А ты только и можешь на девочек нападать? Трухло!       — Эй, а ну перестаньте! — вдруг жалобно закричала Алёна.       Раздался противный смех, а затем писк и звук, будто кто-то упал. Настя рванулась было вперёд, пытаясь обойти Матвея, но тот загородил ей дорогу.       — Кажется, ваша подруга не может стоять на ногах, — нагло ухмыльнулся пацан. — Надо, наверное, помочь ей.       — Не трогайте её! — в один голос закричали Настя и Таня, а последняя даже попыталась оттолкнуть обидчика, но тот был словно скалаой.       Послышались короткие всхлипы. Настю обдало гневом и досадой. Её подруга в беде, а она ничем не может помочь! Что делать? Позвать на помощь? Но пацанов так много, да и никто их не услышит отсюда…       — Отвалите придурки! — завопила Таня, принявшись бить Матвея кулаками в грудь. Тому, видимо, это надоело и он, подхватив брыкающуюся девочку, поднёс её к забору, после чего повесил на торчащий штырь за толстовку. Правда, пока он это делал, Таня успела пнуть его в живот, а Настя немного вырваться вперёд, на помощь Алёне. Один из пацанов сидел на ней верхом и, крепко держа за волосы, нарочито медленно опускал лицо прямо в лужу.       Но сделать Настя ничего не успела. Матвей зажал её руками сзади, и девочка моглаи лишь барахтаться в его медвежьей хватке. Глаза неприятно защипало, но Настя изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать. Нет, нет! Нельзя! Она обещала маме, что никогда не будет плакать.       И уже один раз не сдержала слово.       Алёну тем временем снова макнули в лужу. Денис носился по двору, катая какого-то пацана из стороны в сторону. Женя перекрывал путь. Таня, выкрикивая оскорбления, болталась на заборе. Настя пыталась вырваться, но всё тщетно.       Алёна вдруг странно напряглась. Дрожа всем телом, она упёрлась руками в асфальт, а затем, с хрипом начала подниматься. Хватка Матвея тут же ослабла, и Настя опустилась на ноги, не сводя с Алёны поражённого взгляда. Остальные пацаны также замерли с испуганными лицами. Казалось, что сам двор замолчал. Даже шелеста листьев было не слышно. Воздух будто стал вязким и тянучим, словно кисель. Не в силах пошевелиться, Настя напряжённо сглотнула вставший в горле ком.       Пацан кубарем скатился со спины Алёны. Девочка стояла на дрожащих ногах, сжимая и разжимая кулаки. Затем она повернулась лицом к мальчишкам. Не успела Настя и глазом моргнуть, как один из них болтался над землёй, глупо дрыгая ногами. Алёна крепко держала его за горло, не давая вырваться.       — Отпусти! — прохрипел Денис, пытаясь ослабить хватку.       Но Алёна его будто не слышала.       — Отпусти его, пожалуйста! — закричала Настя, пытаясь достучаться до подруги. Настя не понимала. Она отказывалась верить в происходящее. Даже будучи очень мечтательной девочкой, чудеса для неё всегда оставались лишь чудесами, место которым только в сказках, где добро побеждает зло. Алёна повернула голову, посмотрев на Настю. Её взгляд был стеклянным, невидящим, жутким.        — Алёнка, не дури! — крикнула Таня.       «Что же делать…»       Внезапно прямо перед носом Насти появилась дверь.       Она была тёмной, и от неё веяло жутким зимним холодом. Нос мгновенно заложило от мерзкого запаха гнилого дерева. Ржавая железная ручка, кое-как державшаяся на честном слове, крутанулась на месте. Заскрипели древние петли. А затем в дверном проёме появилась она.       Она была одета в длинный чёрный плащ, напоминающий вороньи крылья и сильно топорщащийся на спине, словно незнакомка что-то прятала под ним. Концы «крыльев» волочились следом за хозяйкой, подметая землю. Голову скрывал капюшон.       Но самой жуткой была рука. Покрытая сетью морщин ладонь крепко сжимала обычный деревянный набалдашник, крепящийся к тонкой, грязно-белой трости.       Сильно хромая, незнакомка сделала несколько шагов по направлению к Алёне. Девочка тут же отпрянула назад, споткнулась и упала, быстро поползла на руках к проходу между зданиями. Пацанов нигде не было видно — все сбежали, кроме Матвея, трясущегося от страха рядом с Настей.       — Мне некогда с тобой возиться, соплячка, — сурово сказала незнакомка.       Её голос был похож на скрип исчезнувшей двери — высохший, режущий слух, чем-то напоминающий скрип мела по доске.       — Эй, что вы собрались с ней делать?! — закричала Таня. — Не трогайте её!       — Она монстр, за которым нужен контроль, — ответила незнакомка со свойственным взрослым авторитетом, когда те объясняют детям какие-то простые для них вещи.       — Сама ты монстр, старая горбатая карга! — выдала Таня. — Алёна, беги!       — Вот молодёжь пошла, — посетовала старуха.       Она хотела было подойти к Алёне, но почему-то не смогла поднять ногу. А Настя ничего не могла понять из-за слишком длинного плаща. Раздались какие-то хлюпающие звуки, а затем произошла ещё одна странность.       Как будто их было мало за последние десять минут!       Старуха вдруг начала уменьшаться прямо на глазах. А вернее, тонуть в асфальте, словно тот был непроходимым болотом.       — Занятно, — цокнула языком незнакомка.       Судя по всему, происходящее её нисколько не волновало. Настя на всякий случай отползла назад, подальше от страшной старухи.       — Настя, помоги мне слезть и я ей устрою! — взвыла Таня странным, булькающим голосом.       Девочка обернулась. И не сдержала крик ужаса.       Изо рта, из свисающих рукавов толстовки, из штанин стекала тёмно-зелёная грязь, с отвратительным хлюпающим звуком падая на асфальт. А из серьёзных , голубых глаз, текли настоящие, человеческие слёзы.       — Я хотела вам рассказать, — начала оправдываться Таня. — Но не успела! Я не монстр! Прости, пожалуйста!       Словно находясь между двух огней, Настя обернулась на старуху, затем вновь на Таню. Та уже мало походила на себя — лицо приобрело зелёный оттенок, расплылось, стекая вниз, словно стремясь соединиться с грязной лужей под ней…       — Прекрасно, я заберу вас двоих, а затем ваш приют закроют!                                                            ***       — Настя! Насть, проснись!       Резко открыв глаза, Настя подскочила, в кровати, тяжело дыша. По лбу стекали крупные капли пота, а голова гудела, словно стиральная машинка.        — Насть, ты как?       Девочка приподнялась и повернула голову. В тусклом лунном свете лицо Алёны казалось ещё более встревоженным.       — В чём дело, девочки? — раздался сверху голос Тани.       Подруга свесила голову вниз.       — Держись крепче, не то свалишься, — посоветовала Алёна.       — Не свалюсь, — беспечно заявила Таня. — Так что за шум, а драки нет?       — Мне приснился кошмар, — объяснила Настя, протирая глаза.       — И ты сильно кричала, — недовольно добавила Алёна.       — Да ну? А я не слышала. Что за кошмар?       Настя принялась за рассказ. Детали ускользали от неё с каждой секундой, а пережитые во сне события становились всё туманнее, но общую суть Насте удалось передать. Восторгу Тани не было предела:       — Круто же, словно фильм посмотрела! Сны тем и хороши, что это лишь сны!       А вот Алёна, как всегда, думала иначе.       — Надо поменьше ужастиков смотреть вечером, — посетовала девочка.       — Да ну не! — не согласилась Таня.       — Да ну да!       — Да ну не!       — Да ну да!       Пока девочки спорили, Настя улеглась на подушку, молча думая о том, что сон всё-таки был очень реалистичный. Почти похож на правду.       Слишком похож.       Настя вдруг подскочила. Сердце бешено застучало, подгоняя проносящиеся в голове мысли.       А что, если это был не сон? Что, если всё это действительно может произойти? Настя часто видела, как по телевизору говорили о людях, способных делать странные вещи. Управлять огнём или водой, крушить стены, исчезать на глазах у других, превращаться в монстров.       И о том, к каким разрушениям приводило их существование.       Папа и мама боялись, что однажды их маленькое общежитие просто развалится как карточный домик. А Настя боялась, что они не вернутся домой, потому что какой-нибудь сумасшедший снова устроит хаос на улицах.       И в один из дождливых дней, эти страхи сбылись.       Настя посмотрела на свисающую с кровати руку Тани. Сжала угол тонкого одеяла.       А затем легла обратно и уснула с мыслью о том, что не допустит, чтобы с её подругами что-то случилось. Даже если они монстры.       Дверь со скрипом отворилась, поддавшись порыву холодного ветра.             ***       —  Какой чудесный домик! — похвалила её молодая девушка в чёрном платье в белый горошек.       — Это дом мой, будущий, —  пояснила Настя. — Здесь буду жить я с родителями.       Учительница заглянула в листок девочки, сидящей рядом. Настя повернула голову. Свою «самую заветную мечту» она уже нарисовала. А вот Алёна…       — Я… — робко начала Алёна, но тут же сдулась под поднявшимися сзади смешками.       — Тише, — шикнула Настя, тут же обернувшись на двух пацанов.       Прервавшиеся на секунду странные чувства вдруг возобновились с новой силой.       — Матвей, Денис, не мешайте Алёне, — поддержала Ольга Дмитриевна. — Уважайте своих одноклассников. Ты уже закончила, Таня?       — Почти, — ответила девочка, пряча кулак в карман.       — Мы тебе потом устроим, — буркнул Матвей.       — Что, страшно, Кошкина?       — Я сказала тише, — в голосе девушки послышались стальные нотки. Настя закусила губу. Посмотрела на Ольгу Дмитриевну. Улыбнулась.       — Продолжай, Алёна, — разрешила учительница, смерив наглых пацанов оценивающим взглядом.       — Я… я хочу ходить, но не знаю, как это нарисовать, — наконец высказалась Алёна.       — Просто нарисуй себя на двух ногах, — подсказала Таня, еле сдерживая смех.       — Хорошая идея, — одобрила Ольга Дмитриевна. — Настя, у тебя всегда выходят отличные рисунки. Помоги Алёне, пожалуйста.       — Конечно, — кивнула Настя. — Смотри. Настя осторожно придвинула к себе пустой лист и начала рисовать.       — Что с тобой? — шепнула Алёна. — Ты какая—то странная с самого утра. Переживаешь из-за кошмара?       — Мне кажется, он повторяется, — ответила Настя. Карандаш неуклюже дёрнулся, оставив грубую загогулину, перечеркнувшую «тело» Алёны. Настя быстро взяла ластик и попыталась исправить рисунок, но сделала только хуже, оставив грязные полосы.       — Мне кажется, ты слишком серьёзно его восприняла, — только и сумела выдавить Алёна.       — Так дети, сегодня я отпущу вас пораньше, поскольку впереди вас ждёт медкомиссия! — объявила Ольга Дмитриевна.       Настя резко вскинула голову. В голове замелькали какие-то обрывки. Быстро ускользали фразы, лужи, грязь, чёрные крылья, белая трость. Словно поезд, они навели шуму в хрупком сознании и также стремительно исчезли, оставив после себя лишь удаляющийся детский крик.       Класс зашумел и стихнул лишь под строгими ударами указки по доске.       — Это довольно важное исследование, так что ведите себя хорошо!       — Хорошо, Ольга Дмитриевна!       — Хорошо!       — В прошлом месяце же делали…       — Тогда идите и отдохните, как следует, комиссия приедет через два часа! — закончила Ольга Дмитриевна.       Настя быстро согнула листок пополам, затем положила его в небольшой розовый рюкзачок. После этого девочка проделала то же самое с рисунком соседки.       — Ну что, поехали? Чем займёмся после комиссии? И, Тань, мне нужно с тобой поговорить.       Настя развернула Алёну лицом к двери. Ухватилась за ручки инвалидной коляски.       — О чём? — озадачилась Таня. — Если ты об этих придурках, то…       — Нет, — прервала её Настя, закидывая рюкзак на плечо. — О другом и не здесь.       Таня нахмурилась, но промолчала.       — А где? — шёпотом спросила Таня.       — Не знаю, — Настя мотнула головой. — Но точно не на заднем дворе.                                                               ***       Библиотека всегда была пристанищем для Насти и её подруг. Туда никто не ходил, а старенький библиотекарь целыми днями пропадал у себя в каморке, смотря телевизор. Ему было плевать на свою работу, но большего, видимо, от него и не требовалось. В библиотеке всегда пахло старостью и пылью. Насте нравились эти запахи, потому что именно так пах её отец, приходя с работы домой. Всё, что знала девочка о папиной работе, так это то, что она была связана с книгами. Возможно, он тоже был таким же библиотекарем, как старик в детском доме.       Пробежав под моросящим дождиком, троица открыла дверь и залетела внутрь.       — Мы на месте, — объявила Таня.       — Давайте пройдём дальше, — сказала Настя.       — Ладно, — пожала плечами Таня.       Подруги покатили Алёну дальше, между стеллажами, забитыми всеми забытыми книгами, которые не пощадило время. Заклеенные скотчем страницы, едва не отваливающиеся корешки, исписанные ручками обложки. Насте всегда было больно на них смотреть. Иногда она брала какие-то книги и собственноручно исправляла их, давая им второй шанс. В основном это была фантастика, которую девочка очень любила.       Настя облокотилась на один шкафов. Скрестила руки на груди.       — Что такое, Насть? — спросила Таня. — Ты меня уже пугаешь.       — Меня тоже, — поддержала Алёна.       — А вы меня обе очень сильно пугаете, — вырвалось у Насти. — О чём ты хотела сегодня поговорить, Таня?       — Я? — удивилась подруга. — Это же ты нас сюда привела!       Настя вдруг положила руку Тане на плечо.       — Послушай, — начала Настя. — В моём кошмаре ты хотела нам о чём-то рассказать, о чём-то важном. Если у тебя действительно есть какой-то секрет, сейчас самое время его раскрыть.       Таня громко сглотнула.       — Таня? — словно почувствовав слабину, продолжила Настя. — Мой кошмар мог стать реальностью, правда? Ты действительно монстр?       — Насть, ты чего? — вмешалась Алёна. — Тебе просто приснился дурной сон…       — Нет, Алён, — внезапно начала Таня каким-то странным, изменившимся голосом. — Настя права. Но я не монстр, понятно тебе?! Таня резко вдавила Настю в шкаф. Пальцы подруги впились ногтями в худенькие плечи девочки.       — Девочки, не ругайтесь, — зашипела Алёна.        — Прости, Тань, я просто переживаю за всех нас, — извинилась Настя. — Я не хочу, чтобы вас забрали. Ты знаешь, кто это был?       Таня какое-то время сверлила Настю взглядом, а затем со вздохом отпустила.       — Есть догадки, но нам нужна помощь, — сказала подруга.       — Да о чём вы вообще?! — закричала Алёна. Девочки обернулись на неё. Настя цыкнула, а Таня виновато отвела взгляд.       — Прости, Алёна, — прервала непродолжительную паузу Таня. — Я всё расскажу. Вам обеим. Но не сейчас. Сейчас нам нужно… сходить кое-куда.       — Куда? — спросила Настя.       — Это сложно объяснить, — ответила Таня. — Я и сама не до конца понимаю. Вам будет проще увидеть.       — Ясно, — кивнула Настя. — Веди.       — Хорошо, что здесь нет камер, — пробормотала про себя Таня.       Девочка помогла Алёне развернуться, после чего Настя пошла следом за подругами.       Таня была второй, с кем девочка успела подружиться за всё время пребывания здесь. А ещё она спасла Настю.       Это случилось на третий день, в столовке. Настя даже не поняла, как её лицо в какой-то момент оказалось в супе. Кашляя и отплёвываясь, чувствуя, как скользкие макароны сползают вниз по лицу, словно черви, Настя не удержалась и упала со стула, больно ударившись об пол. Кое-как протерев глаза, девочка, едва сдерживая слёзы, подняла голову.       — Вкусно, Кошкина? — ухмыльнулся Матвей.       — Ты зачем это сделал? — закричала Настя, придя в себя.       — Да просто так, — пацан улыбнулся ещё шире. — Ты мне не нравишься.       — Ну, так и ты не фонтан.       У Насти непроизвольно вытянулось лицо. Разве в этом приюте у кого-то было достаточно смелости, чтобы давать отпор Матвею? Ещё и заступаться за кого-то!       А затем на голову обидчика вылилась тарелка супа.       Матвей будто окаменел, а его лицо стало багровым. Суп стекал вниз по лицу, ушам, шее. Кое-где в чёрных волосах виднелись крупно нарезанные кусочки овощей и макароны. Парень медленно оглядел собравшуюся вокруг толпу поражённых зевак.       — Приятно? — невинно поинтересовался кто-то сзади.       — А ну прекратили! — строго крикнул кто-то из старших дежурных.       — Ты ещё ответишь за это, — процедил Матвей, а затем поспешно ушёл, протирая лицо ладонями.       — Отзыв на суп потом оставишь! — крикнула ему вслед блондинка в красной толстовке. Затем она протянула Насте длинный рукав, скрывающий руку.       — Таня, — представилась спасительница.        В подвальном помещении библиотеки было сыро и воняло клеем с запахом тлена. Стопки книг, которым не нашлось места на полках, валялись где попало. Иногда троица проводила время здесь. Настя освобождала один из столов, пока Таня вытаскивала бутерброды и термос с чаем. Когда все приготовления были закончены, Настя подкатывала Алёну ближе к столу. За едой подруги весело обсуждали произошедшее за неделю, делали уроки, да и просто дурачились.       Но сейчас стол одиноко стоял в углу. Все смотрели на высокий деревянный шкаф. Он был настолько высоким и широким, что туда бы без проблем могла поместиться Алёна вместе с коляской и, вероятно, ещё бы осталось немного места. Чёрная краска кое-где облупилась, обнажая старое дерево, но в целом шкаф выглядел довольно крепко.       Таня открыла дверцы. Ожидая увидеть полки, забитые такими же потрёпанными книгами, Настя озадаченно наклонила голову набок.       Изнутри шкаф оказался куда более странным, чем он выглядел. В нём будто ничего не было, но в то же время тьма словно наполняла его. Казалось, если Настя залезет внутрь, то сама станет частью пугающе непроглядной тьмы.       Однако Таня бесстрашно шагнула внутрь. И исчезла.       — Насть, что происходит? Где она? — невольно перейдя на шепот, спросила Алёна.       — Хотела бы я знать, — ответила Настя, отходя назад, одновременно откатывая коляску.       Раздались три стука, заставившие подруг вздрогнуть. Затем ещё два. Один.       Шкаф начало трясти, а затем тьма вытекла из шкафа, словно вода. Настя отпрянула назад, одновременно зажимая рукой рот Алёны, гася вырвавшийся крик.       Тьма продолжила вытекать, постепенно превращаясь в подобие паутины. А через несколько секунд между шкафом и реальным миром образовался своеобразный мостик. Алёна пробормотала что-то нечленораздельное, и Настя, спохватившись, убрала ладонь.       — Давай не пойдём туда, — повторила подруга.       — Тебе и не придётся, — тихо заметила Настя.       — Девочки, быстрее! — раздался голос Тани. Он был очень глубоким, словно идущим со дна океана. — Не бойтесь!       Настя сглотнула подступивший к горлу ком. Крепче ухватилась за ручки коляски.       А затем покатила Алёну к шкафу.       Мост на удивление оказался твёрдым и прочным, лишь немного прогибаясь под весом девочек. Сам подъём дался легко. Когда же Настя прошла вглубь, тьма окутала её осенним холодом, но при этом девочка могла видеть свои бледные руки, коляску, рыжую макушку Алёны.       — Быстрее! — поторопила их Таня.       — З-здравствуйте, — поздоровался незнакомый мальчик в чёрном костюме. — П-прошу, з-за мной.       Он стоял рядом с Таней, но если бы он не заговорил, Настя бы его не заметила. Худощавый, с невзрачным бледным лицом. Волосы короткие и взъерошенные, чем-то напоминающие гнездо. Он и сам чем-то напоминал тень, сливаясь с окружающей Настю темнотой.       Идти по миру внутри шкафа было странно. Всё равно идти глубокой ночью одной, не понимая где верх, а где низ. Тьма под ногами была твёрдой, но в то же время Насте казалось, что она идёт по воздуху. Она была не из пугливых, но сердце всё равно громко стучало, отсчитывая секунды пребывания в шкафу.        — Что это за место? — спросила Настя, стараясь держаться взглядом за красную толстовку.       — Э-это м-мир теней, — ответил сопровождающий.       — Тим может управлять ими, — дополнила Таня.       — Управлять? — переспросила Алёна. — Всем… этим?       — Д-да, — подтвердил Тим. — Но я ещё у-учусь.       — Вот-вот, у-учись, — передразнила его Таня. — А то один раз меня сюда затянуло, неизвестно, сколько проторчала здесь.       — И-извини, — сконфузился мальчик. — Ты б-быстрее осваиваешь, с-силы, чем я. Он неловко кашлянул, а затем спросил:       — А вы что можете?       — Насчёт Насти пока не уверена, но Алёна ничего не может, — ответила за них Таня. — Хотя…       — Что? — спросила Алёна.       — Да не знаю я! — неожиданно взорвалась Таня. — Давайте пока без вопросов, ладно? Мне… мне надо подумать.       — Ладно, — пожала плечами Настя. — Прости.       Ей, наверное, сейчас сложно, хоть Настя много чего пока не понимала. Только в одном девочка была уверена — они обязательно со всем разберутся.       Через какое-то время тьма медленно расступилась перед детьми, приоткрыв большие светлые двери с узорами в виде рыб и железными кольцами-ручками. Тимофей потянул одну из них на себя и отошёл в сторону, пропуская девочек в красный коридор. По левой стене шли живописные картины, а по правой — простые деревянные двери с такими же кольцами.       «Тимофей, Вика, Василиса» — приглядевшись, прочитала Настя.       — Где это мы?       — Эт-то наше у-убежище.       — А тут много детей? Взрослые есть? — опередила её следующие вопросы Алёна.       — Н-не очень, н-но с ними бывает трудно, — ответил Тим. — В-взрослые т-тоже есть.       «Лена и Таня» — Настя немного задержалась на отдаляющейся двери, а затем отвела взгляд.       — Понятно, — сказала Алёна. — А где они все?       — Н-не знаю.       — Учатся, скорее всего, либо на улице, — предположила Таня. — Мы пришли, подождите, я сейчас.       Таня приоткрыла двойные двери и скользнула внутрь. Воцарилась тишина. Настя и Алёна молчали, погруженные в одинаковые мысли. Всё происходящее напоминало затянувшийся сон. Но Настя знала, что, такие как Таня и Тимофей есть и за пределами этого странного мира.       Они жили среди обычных людей, каждый день пытаясь выжить и что-то кому-то доказать. По телевизору часто показывали происшествия, в которых были замешаны особенные люди. По крайне мере так их для себя стала называть Настя. Пожары, обрушения зданий и убийства были лишь малой частью того, что делают особенные и по сей день. Мама говорила, что они хотят «стать самыми главными», но пока что Серые Волки успешно сдерживают их, подавляя ежедневные митинги. Волки тоже обладали силами, но использовали их во благо. Так говорили по телевизору, и это подтверждали родители Насти. Правда девочка чувствовала, как выстроенный мирок начинает потихоньку рушиться. Таня была хорошей подругой, да и Тимофей производил впечатление обычного запуганного мальчишки, чем опасного монстра…       Дверь открылась.       — Девочки, заходите, — сказала высунувшаяся голова Тани.       Настя покатила Алёну вперёд. Подруга открыла дверь пошире и придержала рукой, не давая ей закрыться.       Девочки оказались в просторном кабинете. За письменным столом сидел молодой мужчина с блестящей лысиной и пышными усами, похожими на щётку. Слева был шкаф, заставленный дорогими на вид книгами. Пол устилал роскошный красный ковёр. У правой стенки стоял большой прямоугольный аквариум с разноцветными рыбками. Настя вдруг охватили два разных чувства. Неловкость от нахождения здесь и странное ощущение дежавю, словно она здесь уже была.       — Присаживайся, Настенька.        Голос у мужчины был звучный, хорошо поставленный. Такой голос Настя бы услышала даже шумной толпе. Одновременно с этим дядя Толя казался весёлым и добрым, этаким «Дедом Морозом в деловом костюме».       Настя прикатила Алёну и заняла кресло перед мужчиной.       — Можешь звать меня дядя Толя. Но для кое-кого я действительно дядя, — мужчина весело хмыкнул и подмигнул стоящей сзади Тане. — Но вернёмся к насущной проблеме. Расскажи, что ты видела в своём кошмаре. Чем больше подробностей, тем лучше.       — Мы с Алёной дополним, если что, — добавила Таня.       Настя нахмурилась, напрягая память. Но, как назло, события кошмарного сновидения словно кто-то стёр ластиком, как неудачный рисунок.       — Там была… — наконец начала Настя после мучительных раздумий. — Была… женщина! Или нет, старушка! Да, старуха в чёрном пальто и с белой тростью.       —  А ещё, дядь Толь, над нами издевались мальчишки, и во время этого Алёна получила способности, а я раскрыла свои, — подключилась Таня. — Я пыталась остановить эту старуху, но ничего не вышло. Она мне ещё Ягу напоминает. Это не может быть она?       — Ягу? — переспросила Настя. — Ты про ту самую? С костяной ногой?       — Ну, да, а про кого ещё? — Таня приподняла бровь. — Тебе мама сказок не читала?       — Читала, но больше про добрых персонажей, — ответила Настя. — А причём здесь Баба Яга?       Таня поджала губы. Ткнула локтём дядю Толю. Тот задумчиво потёр несуществующую бороду.       — А твои родители не рассказывали тебе о том, что они действительно существовали? — вдруг спросил мужчина.       — Кто «они»? — не поняла Настя.       — Хотите сказать, что Баба Яга реально существовала? — с недоверием спросила Алёна.       Настя покосилась на подругу, словно та сказала какую—то чушь, в которую бы даже пятилетний ребёнок не поверил.       — Да, именно это я и имел ввиду, — улыбнулся дядя Толя, но от его улыбки Насте стало не по себе.       — Скорее всего, вы знали и раньше о том, что существуют… необычные люди, — как ни в чём не бывало, продолжил дядя Толя. — Но вам, похоже, никто не говорил, что они, и я с Таней в их числе, потомки тех самых персонажей. Добрых, злых. И не только персонажей, — глаза Толи лихорадочно заблестели. — Всякая нечисть с духами тоже является нашими далёкими предками. Я, к примеру, Водяной, а Танечка болотник. Мужчина хмыкнул и пригладил усы. Похоже, он воспринимал только что сказанное им абсолютно серьёзно. Настя перевела взгляд на Таню, затем обратно на дядю Толю.       — Вижу, вы двое мне не очень верите, — заметил мужчина. — Что ж, вы в праве…       — Нет-нет, — поспешила Настя. — Я вам верю! Просто… это всё как-то странно… А я тоже…       Девочка замялась.       — Ну, то есть, мой сон… это тоже… из сказок?       — Да, девочка, — подтвердил дядя Толя. — Ты, по сути, нечисть.       — Не нечисть ты, не пугайся, — тут же встряла Таня. — У тебя способности домовых, но ты всё ещё человек, не волнуйся, Насть.       — А я тоже нечисть? — с тревогой спросила Алёна, подхватив настроение  Насти. — Я тоже какой-нибудь чёрт?       — Нет! — рассмеялся дядя Толя. — Вы обе — хорошие, добрые девочки. А судя по рассказам Тани, вы ещё и хорошие подруги. Но теперь вы ещё… — мужчина замялся. — В общем, не стоит так переживать из-за того, что вы оказались не совсем людьми.       — А как можно не п-п-переживать? — тихо спросила Алёна.       — Да! — поддержала её Настя, словно очнувшись. — Как это мы нечисть?       — Ну, девочки, — дядя Толя наклонился ближе так, словно это только что сделало его гораздо убедительнее. — Конечно, мгм, ваши… силы…       — Короче, не дрейфьте, — перебила его Таня. — Всё будет пучком. А ты, дядь, Толь, давай к сути! Что нам делать сейчас?       Настя переглянулась с притихшей Алёной. Осторожно накрыла её дрожащую ладонь своей и чуть сжала. Девочка понимала подругу. Ей тоже было сейчас страшно и ничего не понятно. Но Насте почему-то верилось в то, что они преодолеют всё. Вместе. Или не преодолеют? Что, если «нет»? Что если жуткая старуха из кошмара всё же придёт за ними? Что тогда? Как они будут скрываться от других, обычных людей?