5. Освобождённая птица

Война разделила его товарищей на три соответствующих подразделения: Ли в 3-м подразделении на ближнем и среднем бое, Тентен в 1-м подразделении на среднем, а он сам во 2-м подразделении по ближнему бою. Он напомнил себе, что он джонин, и не имеет права на ошибку. ______________________________________________ — Неджи, — окликнул его дядя. Во время серьезного события, такого как война, не было никакой возможности саботировать такого юношу, как Неджи, с помощью метки. Тем не менее, глава семьи Хьюга все еще возражал против того, чтобы семья побочной ветви использовала свой бьякуган во время войны. Было так легко представить, что Побочная ветвь повернется против Главной на пороге войны. Даже с условием того, что побочная обладала навыками, о которых еще не знала главная семья, они все равно были обеспокоены. Если война обернется благоприятно, их чистая родословная прервется. Вражда между двумя семьями нарастала по мере того, как он все больше начинал относиться к своему племяннику как к собственному сыну. Было ясно, что если Неджи продемонстрирует свою доблесть, даже если он выживет на войне, его убьют открыто за то, что его силы переросли силу наследницы. — Да, Хиаши-сама. Хиаши посмотрел на своего племянника с решимостью в глазах. Он должен был снять эту проклятую метку давным-давно. В случае, если старшина погибнет на войне, Неджи сможет жить свободно. — Эта метка приведет тебя к смерти, — сказал он. Конечно, Неджи знал это, но не осмеливался открыть рта. Суровый взгляд Хиаши устремился на племянника, — Я собираюсь снять с тебя проклятие. Глаза Неджи расширились от такого абсурдного намерения. — После этого туго завяжи протектор на лбу. Хиаши думал об этом с тех пор, как очнулся после комы. Он был виновен в том, что чуть не положил конец родословной своего брата. — Хиаши-сама, старейшины клана никогда на это не согласились бы, — предупредил его младший. Независимо от того, как сильно он хотел, чтобы проклятие исчезло, Неджи никогда не хотел, чтобы его дяде причинили вред. — Теперь я принял это как часть себя, Хиаши-сама. Услышав эти слова, что-то внутри старика дрогнуло. — Я уже давно говорю об этом, Неджи, ты — память о моем брате. Я должен был снять метку давным-давно. Ради тебя, — при упоминании сокровенного Неджи взглянул на своего дядю. — Кто знает, какие способности были заперты из-за нее. Он шагнул ближе. — Может, твой отец и родился вторым, но в детстве он был куда здоровее меня, — начал дядя. Отец Хиаши позаботился о том, чтобы сообщить сыну после жертвоприношения Хизаши, что он родился бледным, тощим и находился на волоске от смерти. Тем временем его брат-близнец родился здоровым ребенком с розовыми щеками и звонкими рыданиями. Если бы он не вышел из утробы своей матери первым, Хиаши жил бы как член побочной ветви. — Я приношу свои извинения за то, что создал твое слепое пятно. В тот момент, когда я оклеймил тебя, то обнаружил твое истинное количество наследованного додзюцу клана. Услышав шокирующую новость, Неджи нахмурил брови. Его сердцебиение замедлилось, и гнев на дядю начал расти. Его слепое пятно, его самое слабое место было вызвано меткой. И все же, несмотря на все это, он не мог вымолвить ни слова. Хиаши подошел к нему. Неджи заглянул в глаза дяде: они были полны правды и добрых намерений, но руки юноши сжались в кулаки в попытке подавить гнев. Парень прикрыл глаза и потянулся за защитным протектором на лбу. Снятие метки являлось приказом, и он должен был подчиниться. Он опустился на колени, крепко вцепившись руками в повязку. Он приготовился к боли, ведь в памяти все еще были свежи те ощущения, что он испытал в детстве. Его дядя исполнил длинную серию схем руками, прежде чем зеленая чакра испустилась из всех пяти кончиков его пальцев. Его ладонь оказалась перед лбом Неджи, и он начал рисовать линии, которые переплетались с черепными нервами младшего. Снятие ощущалось так, словно нервы из головы вытягивали по нитке. Глаза закатились, чтобы скомпенсировать мучительную боль. Ногти нервно впились в кожу, а челюсть сжалась. До сих пор он никогда не чувствовал, чтобы какие-либо из его внутренних чакровых барьеров были нарушены. Неджи почувствовал, как пути чакры, расположенные в его голове, взорвались. Внезапно его глаза прозрели, правда зрение все еще было размытым. Он даже не понял, кричал ли он от боли или нет, так как было трудно чувствовать что-либо, кроме извлечения. Неджи наклонился вперед, удерживаясь на земле с помощью вытянутой кисти руки. Он уловил стук о землю. Поняв, что повязка упала, Неджи потянулся за ней и завязал ее обратно вокруг лба. Его новообретённая свобода теперь — секрет для остальных. Хиаши повернулся и громко сдвинул полог палатки, заставив других членов Совета повернуть головы в сторону шума. Увидев Неджи, стоящего на коленях на полу с низко опущенной головой, они засмеялись. Неджи был уверен, что было бы подозрительно, если бы он оставался там слишком долго. Он с трудом поднялся на ноги и вышел из палатки, стараясь вести себя как можно более спокойно. «Как же так получилось, что никто не смог понять этого?» — спросил он себя. Даже при том, что Неджи не мог посмотреть, исчезла ли метка, он мог чувствовать, как теперь чакра двигалась внутри тела. На душе у стало легче, а глаза слегка намокли. Он предположил, что все действительно пропало. На опушке леса появился командир их подразделения Кицудзи с разведданными. Неджи вместе с другими стали слушать новости: — Нам выдано указание. Наше подразделение должно двигаться к границе со Страной Молний, чтобы перехватить приближающихся клонов Зецу. Первая дивизия была уведомлена о том, что должна прибыть туда первой. Поэтому мы двинемся в путь с наступлением темноты. Неджи посмотрел на Хиаши. Дядя кивнул, когда их глаза встретились. Он и Хината, принадлежащие ко второй дивизии, собрались вместе со всеми остальными и приготовились к отправлению к границе. Ночью Неджи, наконец, получил приказ к отправлению. В ярости они побежали к границе. Он снова и снова напоминал себе сохранять спокойствие, но сердце не слушалось. Даже спустя несколько часов, злость на дядю все еще бурлила. Тот факт, что он вызвал слепое пятно Неджи, и зная, что оно может никогда не восстановиться. Парень жаждал испытать свой освобожденный бьякуган в бою. Неджи крепко сжал руку в кулак. Исчезли ограничения, страхи и тревоги войны. Он не мог дождаться битвы. Взгляд сиреневых глаз устремился вперед. Он жаждал исследовать свои новые пределы.