Часть 2

             — …!!!       Зелёные вспышки энергии озадаченного прекурсора искаженно загорелись в разных точках пространства комнаты — пришелец за короткий миг переместился в ближайшие координаты и обратно.       — Знаю, знаю! Это странно! Прости… — Робин закрыла голову руками. Круговорот смущения распространялся по комнате ничуть не хуже эпидемии хараа, заражая двух принадлежащих к разным биологическим видам учёных сконфуженностью.       — Я не ожидал от тебя подобных суждений. — Ал-Ан вернулся в своё нормальное почти безэмоциональное состояние, — Наше совместное существование в одном теле позволило лучше узнать твою личность. Ещё до моей автономии я подвергал относительно-поверхностному анализу все доступные мысли, в том числе абсурдные и логически необоснованные, но…       — Ничего ненормальнее ты не слышал. — приглушённо продолжила за него Айю.       — Нет. Я не встречал ничего более остроумного в твоей парадоксальности. — изгиб бровей дайвера выражал удивление и недоверчивость, — Твой несуразный вопрос не лишён здравого смысла. На твоём месте я бы тоже задался подобным.       — Это… повод для меня начинать волноваться? — неловко засмеялась она, подвигаясь к краю стула.       — Полагаю, я обязан всё прояснить. — архитектор вернулся к брошенной из-за человека работе за стойкой и вывел инструменты из спящего режима, — Никто не отберёт у тебя ДНК. Это невозможно по нескольким причинам. Поэтому можешь позабыть эту мысль и возвращаться в свою комнату — осталась всего пара часов до рассвета. Тем временем я должен завершить… кое-что. — Последнее предложение оборвалось на подозрительно нерешительной ноте.       Тихое шипение сварки под аккомпанемент тембра Алана, увы, не навевали на Робин сон. Недоговоренность дразнила ксенобиолога и пробуждала в ней азарт. И нет — речь шла не об таинственном проекте предтечи, над которым он работал весь вечер.       — И что же это за причины? — лукаво опустив ресницы, спросила она. Прежнее тревожное настроение было полностью уничтожено коротким замечанием архитектора, а недавняя озадаченность коллеги теперь казалась чрезвычайно забавной. Может быть, ему самому до сих пор не по себе от того, что́ она выдала. Иначе с чего бы Ал-Ану пришлось так открещиваться от разговора с ней и прятаться под предлогом титанического труда?       — Во-первых, — он даже не поворачивался в её сторону, — ты будешь под моей защитой.       Учёная всматривалась в энергоузлы предтечи, ожидая увидеть хотя бы незначительные изменения палитры, но аметистовое пламя не выдавало даже крошечные искры новых эмоций.       — Во-вторых, после передачи в сеть опыта, связанного в том числе с тобой, мой народ узнает нашу историю. Она станет частью осознанных когнитивных галлюцинаций и общих воспоминаний, будет сохранена в неразрывной цепи блоков информации. Я более чем уверен, что распоряжение в отношении тебя будет доброжелательным или, в крайнем случае, неагрессивным.       — Доброжелательным… Это связано с тем, что я тогда вытащила тебя из святилища и создала новый носитель? — Робин, не вставая с места, потянулась к кофейному аппарату. К её безмолвному неудовольствию, манипулятор, похожий на тот захват, что раньше встречался в автоматах с игрушками, бросил свою работу и, в мгновение ока подлетев к женщине, бессовестно отобрал у неё термос, после чего, как ни в чем не бывало, вернулся к подсвеченным изумрудными символами товарищам по цеху. Дома после заката пить кофе нельзя — ещё одно нововведение, против которого Айю всячески протестовала (и о котором постоянно забывала).       — Верно. — Ал-Ан, по-прежнему не смотря в сторону человека, ненадолго замолк, обдумывая корректную формулировку последующей фразы, — К тому же, помимо обработанной информации и коммуникативных элементов, в сети отображается наше личное восприятие того или иного объекта. Это также может оказать влияние, особенно если архитектор обладает достаточно высоким статусом.       Робин слушала, не перебивая и не задавая лишних и уточняющих вопросов. Он так нейтрально говорил обо всём этом… Сдержанность всегда была свойственна её другу, что ничуть не удивляло учёную, но иногда бесстрастность суждений архитектора, его умение чётко, без примеси чувств доносить до собеседницы свои взгляды и мысли ставила прыткий человеческий разум в тупик. Порой верное определение контекста в таких предложениях, не оттенённых даже легчайшей дымкой эмоций, представляло для неё трудность. А контекст здесь явно присутствовал. Она поняла это по невыносимой холодности предтечи, отчужденности в его поведении. В конце концов, это не первый раз, когда Ал-Ан намеренно становится внешне безучастным и закрытым…       Не услышав прогнозируемый комментарий подруги, прекурсор продолжил:       — В-третьих, клешни — традиционный элемент физических носителей. Это естественная часть наших тел ещё до модификаций. У них есть свои функции и их роль ничто не заменит. Кроме того, — его пылающее пурпуром лицо обратилось в сторону Айю, он указал рукой на парящие над стойкой подвижные инструменты, чей ядовитый малахитовый свет привлекал стайки кольцевиков по ту сторону стекла, — нет такой необходимости — механические манипуляторы справляются со своими задачами. Спектр их применения широк, существуют тысячи форм, расчитанные на разные виды деятельности — от научно-исследовательской до промышленной, такой как добыча компонентов для ионных кубов. И, как ты можешь видеть, за счёт независимых вычислительных систем достигается высокий уровень эффективности. В десятки и сотни раз выше, чем мог бы себе позволить архитектор, не имеющий под рукой энергетические мачты.       — Ого… — Робин была искренне увлечена доводами пришельца. Лаконичная, но живая речь разбивалась на призрачные колебания в энергетическом мерцании, гипнотизируя человека выдержанностью и убежденностью незримых (но странным образом ощущаемых) инопланетных сигналов.       — Ты довольна моими пояснениями?       — Вполне. — хмыкнула ксенобиолог, беззаботно набрасывая на голову одеяло наподобие мантии с капюшоном. Когда предтеча вновь переключил внимание на свой «засекреченный» проект, она куда-то побежала ушла. Но ненадолго.       — Так что это за устройство? — полюбопытствовала учёная, подойдя поближе к другу. Фактически, это было то же место (та же нога…), что и в прошлый раз. И почти та же ситуация, с тем только различием, что Ал-Ан, кажется, был готов к такому повороту событий.       — Я не буду отвечать на этот вопрос. — сенсоры отреагировали на новый источник света — в палитру отражений от поверхностей вмешался горячий расплывающийся блик.       — Нечестно! Ты пообещал поговорить со мной! — лицо Робин, осветленное оранжевыми лучами лампиона, выражало недовольство. Притворное, о чем Ал-Ану поведали золотистые огоньки блестящих кофейных глаз.       — «Разговор» подразумевает взаимный обмен информацией. А не односторонний… — заметил архитектор.       Айю задумалась и, откусив кусочек от экзотического фрукта, пошатнулась — пьянящее тепло приятно расслабляло…       — ОК… — пробормотала она. Судя по всему, лимит бесед с предтечей на сегодня исчерпан. Больше от него ничего не узнать. И немое затишье стало тому подтверждением.       Несмотря на тишину, Робин было комфортно просто стоять рядом с пришельцем и наблюдать за кропотливой работой манипуляторов. Конечно, это немного не по её части — в робототехнике и наноинженерии Сэм всегда разбиралась намного лучше, что, в общем-то, и определило одну из её квалификаций, но… Такие минуты покоя, наполненные безмолвием, не могли не пробудить в глубинах подсознания фантомные картины прошлого — порой счастливые, порой пугающие, но всегда отдалённые, невозвратные. Рядом с Ал-Аном все они ощущались как бледный отпечаток, другой мир, чужая жизнь… Почему?       Ксенолингвист робко оперлась на физический носитель, всё ещё остерегаясь потревожить архитектора, сознание которого управляло каждым биотехнологическим компонентом физического воплощения. Однако всё осталось прежним — то же молчание, размеренный пульс обоих сердец, и та же предрассветная всеобъемлющая темнота за окном.       Приглушённая активированным освещением арктическая синева высотою в сотню метров была освежена первыми лазурными проблесками. Час восхода солнца медленно приближался, неся с собой новые авантюры и передряги. Интересно, что подготовил им очередной день…       Робин выронила недоеденную половинку лампиона — три манипулятора неожиданно резко изменили положение в пространстве, распались на ионные сгустки и в хаотичном вальсе энергии обрели форму антрацитового столба. Мачта, грациозно паря над пласталевым полом, двинулась в сторону своего привычного места — небольших пьедесталов по обе стороны выхода, заменяющих архитектору, в каком-то роде, горшки с выносливыми эндемичными растениями, которыми ксенобиолог украшала почти все помещения. Одна уже покоится в магнитном поле над тёмным сплавом, но где вторая?       — Теперь мой вопрос, — Ал-Ан, как ни в чем не бывало, продолжил прерванный диалог, будто те несколько минут, что они провели без единого слова, были всего лишь мгновением… А может, для него так всё и было? Или для Робин это казалось вечностью... — Что ты скажешь насчёт этого?       Нравоучительность в глубине его голоса сразу расположила Айю к грядущей борьбе. Он что-то замышляет. Он точно что-то замышляет… Наверняка, ещё одно правило, внесённое им в реестр КПК и разложенное по бесчисленным пунктам и подпунктам, которым ксенобиолог, естественно, следовать не будет.       — Хм… — женщина исподлобья взглянула на напарника, как только левитационная хватка луча поднесла ей её девайс. На ярком экране была выведена одна из статей для работников «Ксеноворкс». Заголовок: «Рекомендации по ксенологической деятельности и межфазовым командировкам». Кажется, ничего необычного. — Что именно ты хочешь узнать, Ал-Ан? Я их даже не читала.       — То есть ты не последовала директиве своего… человеческого коллектива? — недоумение архитектора было выражено в изумрудном блеске, охватившем тонкие линии энергоузлов на плечах и ногах.       — Ага. Не так уж мы с тобой и различаемся. Эм… В хорошем смысле, я имею в виду. — Искренняя улыбка Айю снова сделала невозможное — взяла под свой контроль ритм энергии в чужом теле. Поток, бьющий сквозь энергоузлы, вопреки воле предтечи начал терять морозный налёт голубизны — лиловое мерцание слабело и внутренне рассыпалось на осколки, наружу прорывался шёлковый розовый свет, тёплый и мягкий… Вот причина, по которой он каждый раз избегал зрительного контакта с человеческим существом, отворачивался, уходил.       — Прочитай раздел 23, пункт 45. — применять все ранее перечисленные методы было бесполезно и слишком поздно, а от последствий секундной слабости никуда не деться — Ал-Ан осознавал это с лёгким прискорбием. Вряд ли Робин поймёт, что означают непроизвольные сигналы прекурсоров, и уж точно ей никогда не узнать, как под резными наручами чувствительные запястья пронзают разряды накопившегося тока…       — Дисания? — заинтригованная непонятной затеей друга, Робин достаточно быстро открыла нужную электронную страницу документа. Заголовок не сильно её впечатлил. — И… что в этом особенного?       — Это напрямую касается тебя. Твоё потворство привычкам ни к чему хорошему не приведет.       — Послушай, я прекрасно справляюсь с...       — «Во избежание дисании, пожалуйста, следите за режимом сна». — голос ИИ КПК прервал ксенобиолога на полуслове, словно предупреждая о нехватке кислорода.       — Даже КПК озабочен твоим хаотичным ритмом жизни, Робин. Это ли не повод отбросить в сторону раздумья и принять меры? — архитектор плавно пожал плечами, привлекая внимание своей подруги из другого мира. Обычно в выражении эмоций ему помогали трехпалые манипуляторы, которые после знакомства с человеческой женщиной приобрели дополнительные функции и стали в какой-то мере средством невербальной коммуникации, а не только вспомогательным инструментом. Но, поскольку одна «рука» уже была трансформирована как часть энергетической мачты, пришлось ограничиться этим незамысловатым жестом.       — Я удаляю этот файл. Он мне больше не нужен. — сухо ответила Айю, всматриваясь в экран карманного устройства так сурово, будто её взгляд мог пристыдить и напугать несуществующую обладательницу того раздражительного женского голоса.       — Можешь не беспокоиться по этому поводу. У меня есть резервная копия.       — ЧТО?!       — Помимо этого: я внимательно изучил все перечисленные рекомендации и внёс их в базу данных и реестр КПК. Теперь твой виртуальный ассистент будет с интервалом в 30 минут напоминать тебе о твоём графике и…       * Звук ломающегося девайса *       — … Робин? Зачем ты это сделала?

***

      Полуденное солнце ослепляло хрустальным блеском. Ажур пышных снежинок, подхваченных слабым ветром, вздрагивал и кружился в медленном пируэте, словно пачки балерин. Падающие кристаллики воды покрывали свежим слоем мясистые стебли ледолука и его прекрасные цветы, а ледяной жильник, укутанный в снежную шубу, безмятежно подставлял алые ломаные ветви под далёкие лучи белого тепла.       Один полярный пейзаж сменялся другим. Реки и водопады, навечно замерзшие в голубом потоке, навевали сон, вторя мелодичному эху склонов вершин и холодных скальных коридоров. Никогда прежде поход в Ледниковый бассейн не был столь мирным и спокойным…       Робин вслушивалась в шелест снега под ногами предтечи. Утеплённый костюм защищал от низких температур, и пойманные в руку цветы из промерзшего дождя таяли, после падения соприкасаясь с разветвлениями энергоузлов. Аметистовое сияние рисовало на белых перчатках, как на акварельной бумаге, нежные соцветия гортензий. Но видеть их становилось всё труднее — веки смыкались сами собой, сквозь тьму дремоты доносились лирические черты запутанных в клубок сноведений…       «Обнаружены пустоты в ледяном возвышении к северу». — анализ местности, озвученный ИИ, разбудил Айю. Повернувшись на спине архитектора, она достала свой потрёпанный КПК и просмотрела последние записи и фотографии. Починка устройства заняла Ал-Ану два с половиной часа — он отремонтировал повреждённые детали, и невезучий гаджет был почти как новенький… Не считая неказистых царапин на корпусе и сброса последних настроек. К счастью, важнейшие данные уцелели — в этом безусловно была заслуга терпеливого и упорного учёного, старательно исправлявшего ошибку вспыльчивой напарницы. Удивительно, но… Он даже восстановил их давние диалоги. Те дискуссии, споры и беседы, что они вели пару месяцев назад — начиная с первой встречи в пещерах извилистых мостов и заканчивая откровенным разговором после разделения сознаний.       «Ал-Ан создавал резервные копии и для них?» — Робин окинула взглядом физический носитель прекурсора, ставший для неё щитом против ветра, время от времени бросавшего в сторону исследователей полярное кружево непостоянных вьюг. Неужели эти воспоминания были так важны архитектору, раз он хотел их сохранить?       «Нам столько ещё предстоит узнать друг о друге…» — горячий выдох опалил тонкий лед на погасшем экране гаджета, тут же убранного в карман. Айю в задумчивости обернулась. Вид выносливого предтечи с горкой снега на рогах вызвал мягкую улыбку.       Пришелец приостановился, почувствовав, как человек уверенно поднимается на ноги, держась за стальные выступы его позвоночника.       — Ты отдохнула? — спросил он, почти не поворачивая голову. Робин сдула блестящий пух с его плеч и провела рукой по верхней части брони, сметая примерзшие к металлу искры кристаллов.       — Угу. — слезать она явно не собиралась. Даже наоборот — теперь её целью была снежная шапка на макушке архитектора, к которой она и потянулась… Немного неудачно. — Ауч!..       Вовремя пойманная лучом магнитной левитации и перемещённая на прежнее место, Айю затихла, облокотившись на крепкое плечо прекурсора.       Солнце щедро делилось своим слабым теплом с арктическими льдами и населяющими их просторы живыми существами. Гладь голубых затвердевших луж с круглой кромкой снега плавилась от тонкого прозрачного света и отражала ясное небо, освобожденное от плена облаков.       — Знаешь, Ал-Ан… — негромкий голос Робин казался мягким шепотом весны, — Я рада, что ты рядом. Несмотря ни на что.       Предтеча замедлил шаг после секундного молчания, чувствуя то же волнение, что уже не раз настигало его в её присутствии.       — Я тоже.