1.

В последнее время Дюк испытывал муки, ведь тот не пил человеческой крови уж очень долго. Герцог понимал, что если вампиры не употребляют кровь слишком долго — вскоре они теряют контроль над своей жаждой. Глаза становятся полностью алыми, а сами обезумевшие — более агрессивными и жестокими. В таком случае, вампиры нуждаются в бóльшем количестве крови, и им уже плевать, из кого эту кровь выпивать. Но ещё пугало то, что можно остаться в таком состоянии навсегда. Однако при Мелиссе, человеческой девчушке, что осталась жить у вампира, Дюк тщательно пытался скрыть свой недуг, ведь мужчина думал, что после рассказа о своей мучительной жажде девушка в страхе уйдёт от него. А после нескольких десятилетий, прожитых в одиночестве, прощаться с Мелиссой он уж очень не хотел. Нет, они были просто хорошими друзьями, но точно уж не кем-то бóльшим. Они не могли называть себя парой, ведь у них не было романтических чувств. Но что чувствовал каждый из партнёров по отношению к друг другу по-настоящему... Ответ уже напрашивается сам: любовь. Хотя признаться было сложно как Мелиссе, как и Дюку, на удивление. Однако Мелисса всё равно замечала, как страдал Дюк, и как он это скрывал. Она надеялась, что со временем Дюк расскажет о своей проблеме, пока не стало слишком поздно. Но этого не происходило, и поэтому одним днём девушка сама решила наведаться к вампиру для разговора. Она бы не допустила, чтобы он и дальше мучился, а уж тем более стал неконтролируемым. Мелисса постучала в покои мужчины и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. Перед Мелиссой предстала может и не самая большая, но зато достаточно уютная спальня, которую девушка видела, и не раз, но не вдавалась в подробности. Предметов интерьера было и вправду немного: чёрная двухместная кровать с балдахином, чёрными подушками и тёмно-красным, заправленным одеялом, деревянные тумбочки, стоящие по двум сторонам от кровати, плотно зашторенное окно, находившиеся слева от кровати, и тройка настенных канделябров, два из которых располагались на свободной, правой стене, и один слева от дверного проёма. А рубиновые стены, украшенные орнаментом, цвет которого напоминал вино, казались завораживающими. Всё же, Мелисса пришла сюда не для того, чтобы комнаткой любоваться. Она сразу подошла к вампиру, сидевшему на краю постели, и который сразу даже не заметил юную особу. Герцог выглядел непривычно сонным и уставшим. Только после того, как девушка подсела к нему, Дюк «очнулся»: — Ох, дорогуша, что тебя могло потревожить в столь поздний час? — спросил вампир, стараясь не показывать своей слабости. Но тот ошибочно думал, что девушка ничего необычного не заметит. Однако та знала и понимала его больше, чем считал мужчина. Мелисса знала наверняка: Дюк обычно не бывает таким взволнованным или ошарашенным. — Дюк, не делай вид, что у тебя всё хорошо. Я же всё видела тогда, и сейчас вижу! Ты ведь совершенно не похож на себя! — произнесла Мелисса с долей злобы. Но она не столько злилась на своего хорошего друга, сколько волновалась за него. — Милая, я не понимаю, о чëм ты... — попытался снова соврать мужчина. Естественно, Мелисса не поверила ему. Тяжело вздохнув, девушка, максимально сдерживая себя от ярких эмоций, ответила: — Дюк, я в курсе, что у тебя за проблема. Я перечитала все книги в библиотеке твоего замка о вампирах... И, сделав небольшую паузу, та продолжила: — Но почему ты решил молчать? Если бы ты только сказал — я бы тебе помогла... Я же, как никак, волнуюсь за тебя... — после последних слов Мелисса взяла Дюка за ладонь. — А ведь из-за своего молчания, ты мог бы стать неизвестно кем... — пробубнила девушка уже себе под нос. Вампир в свою очередь осознал и принял нелепость своей неуверенности. Так что, приобняв собеседницу, он сказал: — Ты права, Мелисса. Прости, что не думая, играл с твоими эмоциями, и вдобавок со своим состоянием... Прости, что был так глуп и не подумал рассказать всё тебе, ведь я считал, что ты уйдёшь от меня... — Дурак, раз так считал! — из правого глаза девушки виднелась слезинка. Герцог заметил это и аккуратно смахнул слезу юной особы. Он сильнее прижал тело девушки к себе. Через несколько минут молчания Мелисса вспомнила цель своего прихода, кроме той, чтобы просто поговорить с Дюком. — Дюк, прошу тебя, выпей моей крови.