...

…И это правда. Руки и ноги, голова — всё сбито в кровь. И шаги даются с большим трудом. Будто Изуку пытается управлять чужим поломанным телом, но управление, пульт от него давно сломан. Праздновать победу никто не спешит, сейчас бы успеть помочь всем нуждающимся, тем, кто пострадал сильнее, и тем, кто на последнем издыхании. Чьи-то тёплые руки подхватывают его за плечи, не давая свалиться, рухнуть вниз, в открытое море с разрушенной небесной башни. Чужой голос отдаёт звоном колокола в голове и Изуку закрывает глаза. На мгновение… Надеется, что это ложь. В подсознании, там, где раньше сидело восемь человек, пусто. Никого не осталось. И огонька от Одного-за-Всех тоже. Сгинул. Исчез спустя столько лет борьбы… Потух. Звуки аппаратов выводят его до состояния лёгкой взбешённости. Рядом только медсестра, но и она не задерживается в палате долго. Мысли после пробуждения скачут с одной на другую и этому способствует назойливый «пип» от поддержки жизнеобеспечения. Воздух поступает чистый… почти как морской бриз тогда. Ощущение пустоты разрывает изнутри. Его сосуд треснул, растёкся печальной лужей и пересох. Его время геройствования прошло. Он просит дать ему время. Не хочет видеть никого и доктор частично с ним согласен. Только один человек мог знать о случившемся, но и его не было. Изуку всё ещё дышит через маску и пытается создать в голове её образ, но получается заведомо плохо. Матери нет… Тот мужчина, чёртов Скептик, устроил мирным людям резню с помощью разумных Ному, а теперь мирно сидит в глубинах Тартара и получает пайку три раза в день… Несправедливо. Руки его не слушаются. После снятия бинтов Изуку едва удерживает ручку в переломанных пальцах, на ноги смотреть хотелось ещё меньше. Он уже не встанет. Побочный эффект после всплеска адреналина, не чувствовал боли тогда, будет навёрстывать оставшуюся жизнь. Когда скрывать его в больнице становится невозможно, он скрывает всё за улыбкой. Не хочет он видеть Всемогущего, он был одним из тех, кто додумался засунуть людей в эти передвижные коробки, почему и стал виновником того, что родителей у студентов почти не осталось. Полуживой Старатель не в счёт, как и пара людей, до которых не дошёл час расплаты. Яги треплет его голову, что-то говорит о том, что разберётся с возникшими проблемами, и до противного ярко улыбается. Изуку тошнит от его вида. — Я отказываюсь от вашей помощи. Он отворачивается к окну, не хочет смотреть на разочарование в глазах бывшего героя. — У меня есть отец, ваша же помощь мне уже не нужна. Как и вам моя. Можете больше не приходить и не изливать свои переживания… Помогите нуждающимся в этом. — Юный Мидория… — Изуку качает головой. Ещё одни слова соболезнований и его сломает до конца, не оставив там чего-либо светлого в напоминание о матери. Не чувствовать проклятие причуды легче, чем принять смерть родного человека. — Я тебя услышал. Поправляйся. Мысленно Изуку идёт ей навстречу. И она о нём больше не беспокоится, да и не о чем, только вечерние посиделки и разговоры о прошедшем дне. Мама улыбается, терзая его душу самой тёплой солнечной улыбкой. Вот только с каждым разом шагов к ней нужно сделать больше. Её образ выветривается из головы, а воспоминания блекнут на фоне белых стен… Но Изуку снова делает первый шаг навстречу матери.