Глава 3.

Учится летать человеческий род, Оставаясь жив через сто невзгод. Ты не первый, кто… (с) Ясвена …Дни следовали за днями, не успели оглянуться – уже месяц к концу подходит. Зак все старался вид, что ничего не происходит, что все в полном порядке, и ему, кажется, даже удавалось. По крайней мере, все расспросы ограничивались: когда шутливыми подколками, а когда совершенно серьезными вопросами об успехах воспитанника. «Первоклашка» улыбался, отшучивался, восторженно расписывал достижения Клауда и с ужасом понимал, что долго эта идиллия не продержится. Даже при помощи умницы-Канселя. Эльфи, после того как крылья прорезались, выздоравливала сверхъестественно быстро, и вопрос: «Что делать?» - вставал перед «секретной опергруппой» во всей красе. И даже крылья тут не помогали. - Представляю, - недовольно бухтел Зак. – Ночь, прожектора шарят, и тут открывается окно солджера Первого Класса, и из окна – летит! - Кричит, когтями машет, - насмешливо закончил анекдот Кансель. – Куда она полетит… разве что спланирует зигзагом. До первого патруля. Чтобы она улетела, еще месяц тут продержать надо, а это опасно. - А может быть – в Нибельхейм?.. – робко предложил Клауд. Не встретил резкого возмущения и продолжил: - Ну, кто додумается её искать под самым носом, в таком месте! И мама рада будет… - Если бы нам нужно было только Эльфи прятать, мы бы так и сделали, - Зак взъерошил волосы и показал головой. – Но нам еще и Аэрис с её матерью спрятать надо. Нет, Нибельхейм не подходит… и вообще – далековато он. Клауд сокрушенно вздохнул. О том, как перетащить Эльфи на другой континент, он не подумал. - Вообще-то разумнее всего выйти на «Лавину» и вручить им их лидера, - встрял Кансель. – Подарочно упакованную, с бантиком на боку. - Время! Времени у нас нет «Лавину» искать. И Турки на меня как-то странно косятся, Клауда вон на днях расспрашивали… нет, действовать надо сейчас. Если мы Эльфи выведем, она своих сама прекрасно отыщет. И Аэрис спрячет. - А к ней самой отвести?.. - А если за Айри уже следят?.. - Ладно… - Кансель вздохнул, нахлобучил шлем и пояснил: - Пора мне. А насчет где спрятать… есть у меня пара знакомых, заброшу им наживку – вдруг согласятся, мммм, приютить? Уж как-нибудь тайком в город мы её вывести сможем. А там сама сориентируется, если вправду так хороша, как Турки считают. Военный совет прервал стук в дверь. Заговорщики переглянулись – Зак сегодня точно никого не ждал… хорошо еще, дверь во вторую комнату крепко закрыта. - Заходите, не заперто! – крикнул Фэйр. - Неосмотрительно с вашей стороны. - Упс… - Кансель машинально опустил забрало. - Ой… - Клауд вжался в кресло, судорожно прижимая к груди гвардейский автомат. - Здрасссте, - Зак мрачно посмотрел на маячащего в дверях шефа Турков с какой-то пухлой папкой в руках. Вряд ли его явление предвещало что-то хорошее. Но Вельд, ничуть не смутившись холодным приемом, преспокойно закрыл дверь, оглядел троих друзей и с еле заметной усмешкой поинтересовался: - Итак, придумали, что с вашей гостьей делать? Вы же понимаете, что бесконечно прятать здесь лидера повстанцев у вас не выйдет. «Вот и все…» - но погибать следовало красиво, с музыкой, и Зак ухмыльнулся. Нехорошо так, по-сефиротовски: - Так, нас спалили, друзья-товарищи. Может, прямо тут убьем и прикопаем? - Не выйдет, молодой человек. Пол твердый. - А мы расчленим и по кусочкам. - Солджер Фэйр, перестаньте паясничать. Если бы я хотел вас арестовать, я пришел бы не один. - А чего вы тогда хотите?! Вы же Турк! Вельд посмотрел на него очень странным взглядом, которого Зак не понял, и тихо, буднично произнес: - Я? Всего лишь забрать свою дочь. Какое-то время двум солджерам и одному гвардейцу потребовалось, чтобы переварить такую новость. В комнате царила ошеломленная тишина. Клауд и Зак с нездоровым интересом смотрели на Турка, и на их лицах отчетливо читалось: «А ведь похожи!». Лицо Канселя скрывал шлем, но выражение дорисовывалось без труда. Вельд терпеливо ждал, кто из них очухается первым. Первым оказался Кансель: - Так какого!.. – завопил он, рывком поднимая забрало, - какого… она у Ходжо в колбочке сидела?! - Вот об этом, молодой человек, я поговорю с Ходжо лично, - Вельд оскалился. – С глазу на глаз. И о том, почему меня неверно о её смерти информировали – тоже поговорю. - Погодите, - Зак встал. - Откуда мы знаем, что он правду говорит? - Мне тоже это интересно, - они и не заметили, как дверь в спальню отворилась. Но в том, что Эльфи весь разговор слышала и сама выбрала время, чтобы вмешаться, сомневаться не приходилось. Девушка твердым шагом, не споткнувшись и не покачнувшись, пересекла комнату. Опустилась в свободное кресло. И очень спокойно посмотрела на своего вечного противника: - Почему вы считаете себя моим отцом? Вельд какое-то время молча её разглядывал, не скрывая болезненного интереса, потом медленно протянул папку, о которой парни в пылу выяснения отношений успели подзабыть: - Генетический анализ тебя убедит? – и, после секундной паузы: - Фелиция? - Эльфи, - голос девушки не дрогнул. – Меня. Зовут. Эльфи. - …И вообще, он старый Турк, а им соврать… - Зак лез на стенку. Пока ещё в переносном смысле, хотя он-то мог и в прямом попытаться. – Это не Циссни… и вообще… - молодого солджера заклинило, - и вообще… не верится мне. А ты что молчишь? – он возмущенно посмотрел на Эльфи. Повстанка, забравшаяся в кресло с ногами, посмотрела на него без выражения: - Я думаю. С одной стороны, ты прав. Турки могут использовать всё, чтобы победить. Если он понял, что добровольно я никого не сдам… - она замолчала и тихо добавила: - Я не поверю ему, пока Хито не подтвердит анализ. Кансель с интересом стрельнул глазами: Эльфи впервые назвала своего ученого по-дружески, по-домашнему при посторонних. Раньше она вообще старалась говорить о «Лавине» поменьше, но появление Вельда их заметно сплотило. Словно шеф Турков был последней каплей, после которой разные стороны почувствовали себя одной. - Но до конца ты версию не отрицаешь? – уточнил рыжий всезнайка. - Нет, - Эльфи съежилась ещё сильнее. – Мы, в самом деле, очень похожи. И я не помню ничего до лабораторий Ходжо. Значит, отрицать версию только потому, что мне противно, нельзя. Надо проверять. - Сначала надо тебя отсюда вытащить, - проворчал успокоившийся Зак. - И чтобы нас не тронули, - поддакнул Кансель. Клауд мрачно вздохнул. После откровений Турка он притих и насупился, став необыкновенно серьезным. * * * Дождей давно не было. Аэрис встала с пола, отряхнула коленки и озабоченно покачала головой: земля совсем высохла. Плохо, ведь сейчас в центральном Грассланде зима, дожди должны лить почти непрерывно, а дальше к северу и вовсе сменяться снегопадами. Снега она в жизни не видела, только в книгах о нем читала. Мама Эльмира заботилась об образовании приемной, но любимой дочери, и даже под Плитой умудрилась достать учебники. Географию Гайи Аэрис знала. Но ведь Мидгар и мако-реакторы… о какой климатической норме тут может идти речь? Девушка вздохнула. Цветы жалко, но лейка такая тяжелая, а Зак обещал сегодня зайти, и очень извинялся, что не один. Наверное, опять поведет Клауда бить помоечных монстров и выкроит время, чтобы навестить. Втроем цветы польют быстро. Когда дверь с натугой проехалась по полу, Аэрис решила, что пришли именно они. Но, обернувшись, быстро поняла, что ошиблась, и это ей очень не понравилась. Не любила юная Сетра, когда к ней целенаправленно приходили незнакомые люди. Тем более такие… странные. Странность была не в облике, хотя одинаковая серая одежда отчетливо напоминали военную форму, а в самих пришедших. Один – откровенно бандитского вида парень в камуфляжной бандане, а второй – очень интеллигентный вутаец-полукровка в очках, на котором форма смотрелась чужеродно. Аэрис быстро глянула в сторону двери за разрушенным алтарем. Пути отступления у неё давно были разведаны и нахожены. В конце концов, это могут быть не охотники Корпорации, а просто трущобные бандиты из другого сектора – которые не знают, что мама Эльмира врач, а значит, она сама и её дочь неприкосновенны. - Добрый день, - вежливо начал вутаец. – Простите нашу назойливость, вы – Аэрис Гейнсборо? - Я, - девушка сделала крохотный шажок назад. Они знали её имя. Это могло быть очень хорошо – или очень, очень плохо. - Не стоит нас опасаться, - вутаец поправил очки. Второй мужчина молчал, исподлобья разглядывая девушку. – Мы не из Шин-Ра и не причиним вам вреда. У нас просто есть, ммм, деликатный вопрос, на который можете ответить только вы… …Таланты предков-Сетра, которыми так интересовались ученые Шин-Ра, по большей части спали глубоким сном. Очень редко у Аэрис получалось сделать что-то целенаправленно, обычно способности проявлялись нежданно и непрошено. Как сейчас. Девушка встретилась глазами с молчаливым, и её словно электрическим разрядом прошило. Из глубин детской памяти всплыло заумное определение «стихийный эмпатический контакт», Аэрис даже тон Ходжо помнила, каким он эти слова произносил. Но главным было не определение, а понимание. Этому, в бандане, было очень и очень плохо. Здоровый телом, в душе он был страшно изранен, так страшно, что готов был голыми руками рвать виноватых или на коленях вымаливать малейшую тень надежды. Надежды – на что? …Фухито запнулся и скомкал заготовленную речь. Зеленоглазая девушка его явно не слушала, во все глаза уставившись на Ширса. Перемена в поведение была мгновенной и непонятной: только что Древняя с опаской смотрела на них и готова была в любую секунду спасаться бегством, и тут же всю её опаску как рукой сняло. Девушка с удивительной решимостью схватила обалдевшего Ширса за руку и усадила его на самую чистую скамейку. И очень серьезно спросила: - Что у тебя случилось? Только прямо говори, а то я не пойму. - У нас, - лавинник замялся, сглотнул и ответил: - Командир у нас пропала. Не знаем, жива она или… как… - Ну, нет, так не пойдет! – Аэрис сердито топнула ножкой. – Я же просила: прямо говори! Фухито, видя, что Ширс замолчал намертво и каяться в грехах не решается (да было бы в чем признаваться, невооруженным же взглядом видно…), расстегнул форменную куртку и достал из внутреннего кармана небольшое фото. - Наш лидер, Эльфи. Шин-Ра сообщила, что её казнили, но у нас есть сильные сомнения, что это правда, - Аэрис взяла карточку. Фухито вздохнул и продолжил: - Мне Эльфи очень близкий друг, мы начинали вместе. Её все любят и уважают, но у Ширса, - он кивнул на товарища, - несколько иное отношение и чувства сильнее. Хотя он очень не любит в этом признаваться. Ширс что-то недобро пробурчал под нос. Фухито пожал плечами. Раньше его сильно уязвляло это «иное отношение», а особенно мысль, что когда-нибудь Эльфи может и ответить тем же. Но с тех пор, как командир пропала, все это стало суетным и совершенно не важным. Фухито, придирчиво изучив собственные чувства, признался себе, что готов быть шафером со стороны жениха на предполагаемой свадьбе – лишь бы Эльфи вернулась живой. Да и сам Ширс последнее время перестал раздражать. …Зак то и дело оглядывался. Турки деликатно не показывались на глаза, хотя предупреждали, что до площади перед церковью будут вести. Эльфи и Кансель шли так, словно никаких Турков не было, и они имеют полное право тут разгуливать, ничего не опасаясь. Клауд привычно «проявлял повышенную бдительность», не выпуская автомата из рук. - Эй, Клауд, - негромко окликнул адъютанта Фэйр, - не цепляйся ты так. Я сколько раз говорил, что дерешься ты лучше, чем стреляешь? - Я тут один стрелок, - упрямо нахмурился блондин. – А прикрывать нужно. - Здесь два солджера, какое прикрытие! - Лохматое и глазастое, - хмыкнул Кансель. – Зак, прикрытие быть должно. По Уставу! – и подмигнул Клауду. А Эльфи с досадой добавила: - Будь я совсем здорова, обошлись бы без стрелка. Зак только плечами пожал. Он сильно сомневался, что здесь, в трущобах, можно встретить такого противника, чтобы двум солджерам потребовалось бы огневое прикрытие. - Жива, - уверено повторила Аэрис. – Я не могу это объяснить, но, когда близкие люди умирают, тут совсем все по-другому. По правде сказать, ей было очень неловко. Бандитообразный Ширс на самом деле оказался нормальным человеком, а теперь ещё смотрел на неё, как на святую – Аэрис не знала, куда от смущения глаза деть. И виновато закончила: - Я больше ничего сказать не могу. Ни где, ни как она себя чувствует. Я бы очень хотела помочь, но вот… не умею… - Аэрис, не надо смущаться, вы самое важное уже сказали! – Фухито нервно протер очки и нацепил их обратно. Прошелся от клумбы до скамейки и обратно, запустил ладонь в волосы, сначала растрепав, потом пригладив: - Самое главное – живая! А дальше наша забота. Разведка, аналитика, это я сделаю, а потом Ширс придумает… Ширс, ты же придумаешь? - Да, - тот недобро ухмыльнулся. – Они у меня попляшут, подрыгаются… - Не вздумай сам лезть! – ученый дернулся, как ужаленный. – Вон, Эльфи уже сунулась на операцию! Еще не хватало тебя потерять! - Я вам еще нужна? – робко перебила Аэрис. – У меня Зак скоро придет… наверное. Повстанцы замолчали. Аэрис добавила: - Это мой парень и он солджер. Наверное, вам не очень хочется с ним встречаться? …Дверь заскребла по полу второй раз за день. Обсуждаемый Зак Фэйр озадаченно посмотрел на повстанцев и просиял – узнал, похоже. А вот Ширс и Фухито определенно не были рады столь внезапной встрече. Аэрис виновато посмотрела на Зака и, наклонившись, шепнула Ширсу: - Дверь – в дальнем углу! - О, как удачно! – одновременно с ней заговорил солджер. – Вас-то мне и надо! Повстанцы еще больше помрачнели. Фухито незаметно достал не то рацию, не то что-то похожее и явно собрался передать какой-то сигнал, но, к счастью, не успел. В дверь проскользнула девушка, которую Аэрис тут же узнала – она только что разглядывала её фото. Но что она рядом с Заком делает? Фухито медленно опустил руку и убрал палец с рычажка. Объявлять тревогу не придется. Эльфи шла, глядя только на своих. Ширс, как во сне, поднялся и пошел ей навстречу. Аэрис деликатно отвернулась и обогнула скамейки с другой стороны. Взяла Зака под руку и потянула наружу: - Пошли! – приложила палец к губам. Зак согласно кивнул и выскочил за ней следом. Даже здоровенную входную дверь прикрыл, не поленился. - Только давай далеко не будем уходить? – жалобно попросила девушка. – Они быстро уйдут… наверное. А у меня клумба не полита! Вельд ходил по заброшенному переулку. Здесь его видеть никто не мог: глухие стены без окон, а входы-выходы сторожат самые верные, Ценг и Циссни. Ценг – с ним все понятно, а у малышки свой, кровный, можно сказать, интерес. Ох, рано он обрадовался, когда увидел результаты анализа. Перед тем, как посмотреть на них, Вельд заперся на семь замков – и правильно сделал, никому не надо видеть, как железный шеф молча, трудно плачет, глядя на сухие строчки. Обрадовался, да. Дочь нашлась. Решил, что выяснить, кто Фелицию на этот раз уволок – самое сложное. Не иначе, последние предохранители в мозгах полетели, раз не подумал, что самое сложное – это убедить ее в том, что говоришь правду! Ничего. Вот проверит её зам результаты анализа – убедится, что не врет Турк на этот раз. И парней этих полоумных Вельд не тронет, раз его девочке они так дороги. И с Корпорацией что-нибудь придумаем… Молодость-молодость! Высокие цели! К ифритам с бахамутами все эти цели. Все это служение. Богиня одна знает, кто тут прав, Корпорация ли, повстанцы… Вельду, тертому агенту, это безразлично. Есть только одно, что важно – его семья. Его ученики. И если стоит выбор, Корпорация или дочь – простите, господин президент, но выбор со значительным перевесом не в вашу пользу. А шанс получить Вельда Ларссона со всеми потрохами вы упустили давным-давно, после кальмской трагедии. А учеников спасем. Не для того он их пестовал, чтобы бездарно погубить. - Шеф, - Циссни помахала рукой. – Идут! Вельд не то кивнул, не то просто дернул головой, и вышел навстречу. Не смотря на царящий в душе кавардак, выглядел он совершенно невозмутимым и спокойным, как танк – умел, когда надо, сосредотачиваться. Жизнь научила. Посмотрел на приближающихся мальчишек. Усмехнулся невольно – деловитый Кансель в гражданском, Фэйр при полном параде, бдительный гвардеец с автоматом наперевес. Рыжий, чернявый и блондин, идут чуть ли не парадным строем, в ногу. И пусть «первоклашка» среди них только один (пока?), а младший – вовсе гвардеец, но как они напоминают другую тройку, на глазах Вельда выросшую, возмужавшую и… распавшуюся. Молодая смена подрастает не только среди Турков. И может, этим парням, сердито и настороженно разглядывающим Вельда, повезет больше, чем предшественникам. Если они переживут великие потрясения. А в том, что потрясения будут великим, Турк не сомневался – когда рушатся империи, только такими они и бывают.