он

      Мизуки — кричащее ограничение.       Оно облачается сплошь в оборку и рюшь, искалывает себе пальцы до красного-красного, маячит прямо перед глазами тех, кто смеет сомневаться в истинности — Мизуки ёжится, сминая юбку, и, секайсохранииспаси, уже готовится произнести калечащие, как иглы под ноготь, слова. Но всё утихает, прежде чем.       О, только не снова.       Мизуки даже рад своему опозданию.       Причин на спешку не обнаруживается, причин на обрывание себе головы никаких, Мизуки сам себе и палач, и судья, и подсудимый, обвиняемый и обвинитель — стоит ли предавать сомнениям, что крепкое убеждение «никто другого понять не в силах» пустило корни в подкорку такие грузные и въедливые, что остатки веры в человечество сгнили, подобно адамовому плоду? Стоит ли? Нет, ты скажи мне, отвечай, я так запутался, я не могу уже хоть кому-либо—       [Амиа]: Нет, ты скажи мне, что мешает просто сесть на первый попавшийся поезд и уехать куда глаза глядят? \\^3^//       [Энанан]: Здравый смысл?)       [Амиа]: бухуууу занудаа       [Амиа]: разве тебе никогда не хотелось сорваться в приключение? узнать что-нибудь новое? просто подурачиться эм???       [Энанан]: У меня полно работы, ты знаешь.       [Амиа]: Но я же приглашаю! :__       О да. Приглашает, чтобы позже самому передумать. Или же это особенный случай?       Сколько таких особенных Мизуки видел в своей жизни?       [Энанан]: Не подумай, что я отказываю из-за неприязни или типа того       Ещё не надоело?       [Энанан]: Просто я для себя уже всё решила. Мне нельзя отвлекаться. Буду пахать, пока мне не понравится результат, целиком и полностью       Мизуки не может понравиться никому полностью.       Он убедил себя в этом, он себе на всём теле высек — теми же иглами, ах, как не-больно, как не-паршиво, не-тошно, как точно-точно за-ме-ча-тель-но! — принятие штука болезненная, опасная даже, да и после, кто останется последним в онлайне? Кто останется один на один со своей недосказанностью и недоверием ко всему живому? Мизуки не глупый, Мизуки понимает тех, кто не знает, что и ответить на его несчастия, Мизуки осознанный до рёва.       Громыхающий поезд уносится вдаль — Мизуки стоит на перроне, с тёмной, отнюдь не розовой сумкой в руках. О, только не снова.       [Энанан]: Опаздываешь? На тебя не похоже :4       [Амиа]: ахахах прости! не думалось мне, что ты станешь настолько беспокоиться~       [Энанан]: Я и не беспокоюсь! Не очень-то приятно здесь торчать, пока ты соизволишь прийти       [Амиа]: понятно-понятно, ну я уже на полпути! ожидай усердней, может и ускорюсь фуфуфу       [Энанан]: Хорошо, буду ждать.       Мизуки несколько раз хлопает ресницами на сообщение. Что это значит?..       А Эна собирает ромашки в венки — не сколько чтобы увенчать Мизуки на лужайке, провозгласив правителем этого места, убеждает она, но ради лишь эстетичной фотографии очередной, ради хоть какого-то поддержания статуса популярной любимой девочки. Мизуки же хочет убеждать в том, что она действительно любима. Так сложно поверить?       О, с каких пор Мизуки так откровенен? Нет-нет, нельзя ведь—       — Спасибо большое. Наверное, мне действительно нужно было вот так развеяться, — Эна тушуется и прячет глаза, но Мизуки ищет её, среди облупленных сиротелых стволов, среди заклинаний тёмных, среди складок своего жёлтого как билет в один конец плаща. — Жаль только, дорога домой неблизкая. Надо было поискать лес где-нибудь поближе к городу.       — Прости, — почти растерянно выдаёт Мизуки и приближается, немилосердно сминая юбку этим движением. — Я обещаю исправиться…       — Да что ты? — фыркает Эна, сначала не до конца понимая шутку. А потом широко распахивает глаза. — Я тогда тоже?..       Мизуки забывает дышать.       Он не рассчитывал, он верил, что Эна откажет на очередное предложение съездить в какую-нибудь глушь якобы для вдохновения на новые картины и фотосессии — все средства хороши, верно? пока никто не взлетает на воздух. А Эна внезапно дожидается его. Внезапно, всё оказывается… не таким сложным, конечно, не столь простым, но и не неподъёмным до треска в локтях, до задранных оборок и сожалений. Мизуки сжимает складки в кулаках: поздно понимает, что не своей юбки.       Впервые он пришёл на перрон вовремя. Даже не так — впервые не упустил нарочно поезд, прибыл к новой встрече, пусть и с опозданием. Впервые ему не так страшно довериться.       Всё утихает, прежде чем.