Часть 4

Пит лежал на кровати и смотрел в потолок. Прошла ровно неделя с момента последней встречи со Стрэнджем. Да, теперь он считает дни таким способом. Кошмар наяву, который совсем не хочет прекращаться. Паркер посмотрел время на телефоне и горестно простонал. Десять минут шестого. Через пятьдесят минут он должен быть на работе. Да, ночная смена, которая его совсем не радовала. Обычно Питер работал именно днём, ведь в основном ночью пробуждалась вся преступность. Но пару дней назад один курьер попросил подмениться: он должен отправиться к матери в другой город, потому что та серьёзно заболела. Смотря на парня, который был до ужаса бледным с мешками под глазами, Пит просто не мог отказать. Хоть кто-то должен быть рядом со своими близкими. Пусть и не он. Питер потёр переносицу и в кои-то веки встал с кровати, потягиваясь. Идти не было никакого желания. Но и оставаться дома не имело больше смысла. Время тикало, а желание не только не появлялось, но и отдалялось от него на всё большее расстояние. Схватив рюкзак, в котором уже лежало его пропитание на ближайшие часы, Пит надел ветровку, зашнуровал кроссовки, натянул капюшон и уже положил руку на дверную ручку, как застыл на месте. Он оглянулся. Никого. Совсем. Паркер поджал губы, понимая, что должен бы уже привыкнуть к вечностоящей тишине. Но не получается, как бы не лез из кожи. Его квартира напоминает скоропостижно покинутое жилище: коробки, какие-то вещи на столе, спальные принадлежности, пара вещей в шкафу. Он так и не обжился. Нет никаких признаков, что здесь живёт именно Питер Паркер, а не кто-либо другой. Пит отвернулся, съёживаясь и до побеления в костяшках сжимая ручку. У него ничего не осталось: ни девушки, ни друга, ни родных. Только геройство. Чёртово проклятое геройство, которое женило его на одиночестве. Что он сделал такого ужасного, что всё вылилось в это? Вся злость, копившаяся внутри столько времени, выползала из его души, сворачиваясь змеёй на языке. Ещё немного, и Паркер точно начнёт плеваться ядом. Вся эта дрянь сидит у него уже в глотке. Сжав зубы, он выскочил за порог, захлопнув дверь с такой силой, что хлопок, вероятно, слышал весь дом. Ему нужно выпустить пар. Срочно. Питер молился, чтобы ему встретилась банда хулиганов, которая не знает, что Человек-паук не допустит ни одного малейшего проступка в отношении простых гражданских.

***

Питер крутил педали, втягивая носом свежий воздух. Ветровка и волосы развивались на ветру. Ночной-утренний город дарил успокоение расшатавшимся нервам. К его огромнейшему счастью, движение было не таким бурным: толком ни людей, ни машин. Сегодня воскресенье, и ничего против он не имел. Голова Паркера требовала прохлады и тишины. Первое обеспечено, второе практически тоже. Пит готов вечно так колесить, лишь бы быть подальше от в прямом и переносном смысле убивающей реальности. У него остался лишь один заказ. И Питер снова ничего не имеет против, не посмотрев адрес, решив немного покататься. Смена заканчивалась, всё проходило спокойно. Яд на языке мурчащим котом отправлялся обратно в глубины души. Всё было вполне сносно. До определённого момента. Паркер резко тормозит, услышав из переулка визг, переходящий в крик о помощи. Он всматривается в темноту, но это мало чем помогает. Пит собственными ушами слышал определённо женский крик. Не может же это быть галлюцинацией. Поджав губы и нахмурившись, Питер чертыхается и оставляет железного коня у стены, осторожными шагами направляясь в глубь. Глаза медленно, но верно приспособились к темноте, и теперь он видел четыре силуэта: женский и три мужских. И что ему сейчас делать? Что, чёрт возьми?! Питер хотел, но не планировал разбираться с кем-то этой ночью. Даже костюм не надел, он преспокойно лежал в рюкзаке, который как раз висел на руле велосипеда. Парня трясёт от мигом проснувшейся злости. Одна ночь. Ему требовалась лишь одна ночь, чтобы собрать и привести себя в порядок. И что же он получает? Ничего. Ровным счётом ничего. — Отстаньте от девушки, — кричит Пит, и голос разносится эхом, закрадываясь в каждый угол. Смех и всхлипы резко прекратились. Паркер сделал несколько шагов вперёд, находясь на расстоянии двух вытянутых рук, а мужчины обернулись, явно сканируя его взглядом. И расхохотались. — Малец, шёл бы ты отсюда, — насмешливо проговорил один, сверкнув глазами. Питер прищурился. Конечно же. Простой паренёк на две головы ниже них не может представлять никакого угрозы. Но в этом и вся шутка. Паркер не был простым. — А если нет? — уже который раз поджал губы и расслабленно засунул руки в карманы ветровки, оттягивая вниз. Другой отвернулся от девушки, которая изрядно дрожала и забивалась в угол, держа перед собой сумочку. Он двинулся к Питу, схватил того капюшон и смял его своей рукой так, что ворот лианой обвился вокруг горла парня, намереваясь придушить. — А если нет, то от тебя мокрого места не останется, — проговорил один из нарушителей спокойствия Питера. Паркер, всё время не сводя с него глаз, краем улавливая даже мимолётные движения в адрес незнакомки, усмехнулся настолько, насколько возможно в его состоянии. — Мы не настолько с знакомы, чтобы вы шептали мне на ухо. Кто-то может подумать что-то не то. Мужчина приподнял парня, встряхнул его, как вшивого котёнка, и отшвырнул. Пит прошипел, больно ударившись локтями об асфальт. Он, мысленно проклиная всех и вся, встал на ноги, мельком взглянув на руки. Ветровка исшоркана до дыр, показывая участки кожи, которые с каждой секундой поглощала кровь. Сжав зубы, Питер огляделся, судорожно соображая. У него всего два варианта: либо дать всем троим отпор прямо сейчас, либо заговорить, дав тем самым девушке время на побег. Главное, чтобы отсюда был ещё хоть какой-то выход помимо того, через который он сюда пришёл. Пробежав глазами, Питер чуть не воскликнул. Был проход, маленький, да, но он был. Только вот основная проблема в том, что этот самый проход находится наискосок от угла, в котором находится четвёрка. Как даме туда проскользнуть незамеченной? Паркер прокашлялся, вновь привлекая внимание к себе. Что ж, пора включать актёрское мастерство, которое он показывал в школьных спектаклях. Явно очень злое трио обернулось и почти синхронно шагнуло к парню, нависая над ним. Пит, молясь на сообразительность незнакомки, обаятельно улыбнулся обидчикам. — Давайте просто и мирно разойдёмся. Все переглянулись и насмешливо посмотрели на Паркера. — Иначе что? Заметив, что девушка тихо продвигается к выходу вдоль стены, Питер продолжил тянуть время, всё ещё расслабленно улыбаясь. — Иначе мне придётся разобраться с вами, ребята. — Малыш, беги отсюда к папочке с мамочкой и помалкивай, ладно? Или мы придём за тобой, — третий оскалился и, отвернувшись, замер. Парень, победно сверкнув зубами, кивнул. — Хорошо, тогда до свидания. Он развернулся, но даже и шаг сделать не успел: его за доли секунды припечатали к стене. — Эта сучка сбежала из-за тебя, паршивец, — три пары злобных глаз прожигали дыру. — Мы её всю ночь выслеживали. Пит помалкивал, оценивая ситуацию: три здоровенных мужчины, никого вокруг и он. Трое против одного. Паркер из этой игры победителем не выйдет, но и проигравшим не останется. — Сожалею, что лишил вас улова, — наконец выговорил он. Его с ещё большей силой прижали к стенке. Питер буквально чувствовал позвонками прослойки цемента между кирпичами. Определённо останутся следы. — Тогда им станешь ты, пацанёнок. Паркер поджал губы, чувствуя биение сердца. Три. Два. Один. Ему хватило лишь скосить глаза, чтобы предугадать будущие действия оппонента. Этого Пит и дожидался. Он подобрался и резко выставил руку вперёд, костяшками встречаясь с носом мужчины. Тот резко отшатнулся и взвыл, хватаясь за переносицу. Кровь размазалась по всему лицу. Парень же грохнулся на колени, вовремя оперевшись ладонями об асфальт. Костяшки из-за удара саднило страшно. Сообщники в немом молчании пялились на своего товарища, который закрывал руками лицо, шатаясь из стороны в сторону. — Идиоты, — пробулькал он, — сделайте хоть что-то. Те очухались, позвоночнику и рёбрам влетело. Ему даже подняться не давали. Силы медленно, но верно покидали, а он буквально видел перед глазами расползающиеся фиолетовыми пятнами гематомы по всему телу. Паркер горько усмехнулся, находясь в нескольких сантиметрах от встречи лицом с асфальтом. Вся злость испарилась, только дичайшая усталость. Хотелось, чтобы его забили если не до смерти, то до отключки. И плевать уже на всё. Удар подошвой по лицу. У Пита искры из глаз. И мозги на место. Он рыкнул и повернул голову к одному стоявшему непозволительно близко амбалу, который как раз проехался ногой по Питеру. Слишком близко. Этого было достаточно, чтобы сделать свой ход. Он облизал потрескавшиеся губы, сжал левую руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу, и со всей дури отвёл в сторону, попадая по коленной чашечке мужчины. Раздался вопль. Парень прикрывает глаза, пытаясь вдохнуть воздух в лёгкие, которые изрядно помяли. Остался один. Вдох. Выдох. — Ах ты сучёнок! Питер молниеносно раскрывает глаза, замечая боковым зрением приблежающуюся к его лицу ногу, медлит буквально секунду, а затем резко выпрямляется, чувствуя боль по всему телу и тут же сжимая зубы, хватает мужчину за щиколотку и тянет вперёд, дальше себя. Крик и нецензурная лексика эхом отразились от стен. Шпагат к вашим услугам. Паркер выдыхает и с трудом поднимается на ноги. Он смотрит в ту сторону, где остался велосипед с вещами, и медленно, опираясь рукой об прохладную стену, направляется к выходу. — Ты ничего не забыл, малыш? Пит проклинает всё на свете, останавливается и оборачивается. Тот, что с разбитым носом, смотрел на него горящими глазами, сжимая и разжимая кулаки. Не к добру. Парень отталкивается от кирпичей, оставаясь без опоры. У него отчего-то слипаются глаза. Ещё немного, и просто сядет и уснёт, забывшись и забыв. — Чего тебе? Мужчина делает быстрый выпад, и нервные окончания заставляют мозг Паркера гореть адским огнём, мгновенно возвращая в реальность и заставляя отшатнуться. Удар пришёлся прямо в скулу. Металлический привкус сводит челюсть. Пит усмехается, сплёвывает, уворачивается от нового захода и вновь за этот вечер заносит кулак. Он клянётся, что в ближайшее время этому козлу будет очень ярко светить. Оставленный «фонарь» разукрасит лицо ярче любых красок света. Рык раненого зверя проносится по округе. Расслабляться некогда. Встревоженное чутьё облипает его со всех сторон. Питер разворачивается на сто восемьдесят градусов и, не глядя, продрабливает костяшками нижнюю челюсть того, кого ударил в колено, стальной хваткой обхватывает руку, заводит за спину, а другим локтем давит на позвоночник, заставляя мужчину наклоняться всё ниже и ниже чуть ли не скулить от пронзившей тело боли. Пит резко отпускает, хватает за шею и толкает его вперёд, к дружкам. Два приятеля лишь смотрят, как третий по инерции делает несколько шагов вперёд и почти чудом не бороздит лицом асфальт. Подонок с помощью того, у кого нос и «фонарь», восстанавливает равновесия и уже снова поворачивает голову к парню, как его приятель хватает за шкирку и, как Паркер, кидает со всей силы к всё ещё лежавшему мужчине. — Уходим отсюда. Но тот лишь рычит, разворачивается и делает пару шагов к парню, но товарищ вновь проделывает манёвр. Шипит, мертвецки сжимая шею: — Уходим, я сказал! Мужчина поджимает губы и, хромая, подходит к лежавшему, подхватывает с одной стороны, а отдававший приказы с другой. Трио искоса посмотрело на Паркера, который отчаянно пытался не упасть прямо здесь, и скрылось в проходе, куда убежала та дама. Пит, опираясь всё это время ладонью об стену, медленно скатился вниз, ощущая, как стираются подушечки пальцев, и прикрыл глаза. Он чувствует себя дерьмово. Тело болело неимоверно, руки от локтей до кистей в ссадинах и струйках крови, костяшки в таком же состоянии, если не более плачевном, ладони в мелких порезах из-за многочисленного стекла на асфальте, пальцы тоже оставляют желать лучшего, скулы горят с каждой минутой всё больше и больше. Питер глубоко вдыхает, рывком встаёт на ноги и наконец направляется к велосипеду. Надо отвезти этот чёртов последний заказ, а потом можно будет отдохнуть. Да. Последний заказ и домой. Звучит как отличный план. Пит, поджав губы, достаёт телефон из рюкзака и открывает сообщение, где должен быть указан последний адрес. Листает вниз, читает и начинает задыхаться. Гаджет выпадает из рук экраном вверх. «Нью-Йорк. Бликер Стрит. 177А.»

***

Паркер который раз стоит напротив здания, кидает велосипед у порога и устало смотрит на окна Санктума. Дежавю. Ему хочется смеяться. Аж до слёз и боли в животе. Он оттягивает рукава синей толстовки, которая лежала всё время у парня в рюкзаке, заменив ветровку, накидывает на кепку капюшон, чтобы хоть как-то скрыть лицо, берёт коробку и подходит к мигом открывшимся дверям. Ему просто надо отдать пиццу, дождаться росписи и молча уйти. Всё. Никаких разговоров, никаких панических атак. Молча уйти. В зале вновь никого. У Стрэнджа что, такая привычка — не встречать гостей? Пит уже не оглядывается по сторонам, не ищет никого глазами. Как-то осточертело видеть один и тот же интерьер, а Стивен… Он сам придёт. Питер натягивает кепку ещё больше и прикрывает глаза на долю секунды. — Ты пришёл. Парень уже не удивляется неожиданным появлениям мага, а просто устало вздыхает и поворачивается на пятках к мужчине. — Это моя работа. Стрэндж рассматривает его лицо, а Питу хочется оказаться дома в царстве Морфея. Но этого не случится, пока он тут топчется, поэтому быстро суёт в руки Стивена коробку, документы и ручку. — Ты сегодня несговорчивый. Паркер не отвечает, упорно и безэмоционально смотря в пол. Да и что он должен сказать? Что любимая ветровка, подаренная тётей Мэй, обречена оказаться на помойке? Что по всему телу расползлись фиолетовые и синие пятна? Что он специально стоит и скрывает свои побитые кулаки и лицо в карманах и под кепкой? Может, сказать, что за пару секунд потерял всё одним разом и теперь не знает, как дальше вообще жить, а? Да какая разница. Всё равно Стрэнджу нет никакого дела. Пит предпочитает молчать, а мужчина не настаивает на разговоре. Он лишь расписывается, и парень забирает бумагу с ручкой и уходит, уже не оборачиваясь и ничего не ожидая. Питер подходит к двери и хмурится, дёргая за ручку. Заперто. Нервно оглядывается на всё ещё стоящего позади мага и снова дёргает. Не открывается, чёрт возьми. В конце концов, парень рычит и упирается лбом о прохладную гладкую поверхность, не убирая ладонь с металлического дверного механизма. — Так не хочешь угоститься пиццей, Питер Бенджамин Паркер? Или же Человек-паук не любит итальянскую еду? Составь мне хотя бы компанию, — Стивен замолкает, делая паузу, а затем продолжает: — мы же всё-таки вместе два раза спасли Вселенную, помнишь? Паркер распахивает глаза и медленно, как в замедленной съёмке, поворачивается к собеседнику. — Что вы сейчас сказали? Маг недоумённо смотрит на побледневшего курьера и усмехается. — Я вроде заклинал, чтобы все забыли Питера Паркера, а не наоборот. Ручка и планшет с документом с грохотом падают. Пит спиной всё больше вжимается в дверь и неверяще смотрит на Стивена. — Так ты идёшь или как? Стрэндж поднимается по ступеням и скрывается на лестнице. Только сейчас Питер позволяет себе отмереть и съезжает на пол, скрывая лицо за ладонями. Что это было? Что, твою мать, сейчас было? Маг его что, помнит? И почему же он молчал всё это время? Или вспомнил только сейчас? Но почему? Могут ли вспомнить остальные? Парень смотрит наверх и чуть ли не до крови прикусывает губу. Надо идти. Только Стивен может дать ответы на все вопросы. Или на часть из них. Он на негнущихся ногах поднимается наверх, чувствуя, как сердце с каждым шагом всё оглушающе бьётся, заходит в первую комнату с открытой дверью и, не обращая ни на что внимания, садится в кресло напротив мужчины, не сводя глаз с непроницаемого лица и впиваясь пальцами в подлокотники. Стрэндж секунду смотрит на него. — Может, всё же снимешь кепку и капюшон? Я хочу видеть тебя при нашем разговоре. Пит сжимается, всё больше сжимая кресло. Ему не нравится. Снять всё — снять с себя несколько барьеров, которые так старательно выстраивал всё это время. Но если это поспособствует скорейшему началу, то хорошо. Он это сделает. Хоть и придётся переступить через себя. Паркер откидывает капюшон и кладёт кепку на ноги. Стивен глазами скользит по костяшкам и лицу, но молчит. Это и к лучшему. Парень не хочет слышать нравоучения. Он хочет слышать ответы. — Вы помните меня, — не зная, с чего правильней начать, констатирует Питер. — Помню, — молниеносно пришёл ответ. Тишина виснет подвесным мостом между двумя скалами. Парень щурится. И всё? И это он неразговорчивый? — Почему? Стрэндж молчит, закинув ногу на ногу и понимая, что Питу нужны ответы, заходит издалека. — Помнишь, что ты сделал, когда я cоздавал первое заклинание? — парень кивает. — Ты влез в него. А этого нельзя было делать категорически. И не только потому, что может привести ко всяким разломам или ещё чему-нибудь, но и потому, что это связывает мага и влезшего в заклинание человека. Паркер хмурится. Связывает? Каким образом? — В заклинания априори нельзя вмешиваться, Питер, — поясняет Стрэндж, видя непонимание на лице собеседника. — Когда человек это делает, магия похожа на волну: она накатывает, проходя сущность насквозь, и откатывается назад, привязывая. То заклинание, которое было у нас с тобой, далеко не пустяковое. Оно было тяжёлым само по себе, а потом стало и вовсе слишком нагромождённым, требующим много внимания, поэтому возможность привязи возрастала с каждым изменением. Парень сжимает переносицу. И всё это произошло по его вине. — То есть всё из-за моего вмешательства? — Не совсем, — уклончиво ответил Стивен и запрокинул голову, смотря в потолок. Питер не умеет читать людей, но только слепой не увидит напряжение в позе мужчины. — Нас связала нить магии. А нить состоит из волокон. Первое заклинание было одним волокном, а второе другим. Паркер хмурится, а потом горько усмехается. — Вы что-то путаете. Я вмешался лишь.. — В одно, да, — перебивает маг и сцепляет руки в замок, поджимая губы. — Второе заклинание было как раз последним, то, которое гласит о том, что тебя должен забыть весь мир. Видишь ли… — он замолкает в раздумье, но затем продолжает: — то заклинание было тоже весьма объёмным и сильным. Именно я говорил слова, и именно ты был рядом. Как и в первый раз. Да, ты ничего не испортил, но между нами уже было натянуто волокно. Магия потянулась к магии, связывая нас с тобой. Пит взъерошил волосы. Магия к магии. Это же просто немыслимо. — Как вы тогда вспомнили? С помощью этой самой связи? — Да, — кивает мужчина, наблюдая за поведением парня. — Я тоже сначала забыл тебя, Питер. Но когда ты пришёл сюда в первый раз, помнишь, что я спросил? Знакомы ли мы. У меня было стойкое ощущение, что я тебя знаю, но вспомнить так и не смог. А потом ты пришёл сюда во второй раз, и та фраза, она… — Знаю, — Питер перебивает и облизывает губы, смотря на пол и внимательно слушая. — Я сказал её, когда мы только познакомились. — Верно, — утверждает Стрэндж, всё ещё не сводя встревоженных глаз. — Твоё присутствие и те слова сделали тебя более чётким в моей голове, но вспомнить так и не удавалось. Будто не хватало ещё чего-то для полной картины. Мне пришлось перебрать немалое количество фолиантов, чтобы найти одно заклинание, — он замолк, выдохнув, и только сейчас парень видит всю усталость собеседника, отразившуюся на лице. — Описание к нему гласило, что в каждом заклинании есть лазейка. Забвение не исключение. Если бы мы правда не были раньше знакомы, со мной ничего бы не произошло. Но я тебя знал, поэтому головная, стреляющая боль вперемешку с воспоминаниями на несколько часов была мне обеспечена. Я вспомнил тебя лишь благодаря тому заклинанию и нашей связи. Маг замолкает, наступает тишина. Лишь оживающий город слышен за окном. Пит, сминая в руках кепку, выпалил: — Как давно вы вспомнили? — Всё полностью лишь несколько часов назад. Поэтому сразу позвонил в доставку. — Зачем это всё мне? У меня уже другая жизнь: друзья, работа, девушка. — Я посчитал это важным для тебя. И мы оба знаем, что твои слова ложь, Питер. У тебя есть работа, но нет друзей и девушки. Ты абсолютно один. Паркер вскакивает c места, бросает головной убор и встаёт позади кресла, опираясь руками на высокую мягкую спинку. Голова разрывалась. Как ему на всё это реагировать? Что нужно прямо сейчас сказать? Но оставался ещё один вопрос, ответ на который парню просто необходим. — Хотите сказать, что мои друзья, они, — начинает он, слыша свой резко осипший голос словно из глубин вод, — никогда не вспомнят меня? — Нет. Мне жаль, Питер. Пит кивает, усмехается и вновь садится на место. Парень прячет лицо в ладонях и абсолютно не знает, что ему сейчас делать с тем, что сказал маг. Стрэндж его вспомнил, какая-то связь. Что вот с этим делать? Что отчётливо Паркер понимает, так это то, что его, скорее всего, уже уволили. Он наклоняется вперёд, опираясь локтями об колени, и произносит с улыбкой, пытаясь заглянуть в самую душу Стрэнджа: — Послушайте, но ведь это звучит как последний бред. Ваша магия, связь, — Питер жестикулирует в воздухе и не может избавиться от смешков, — это всё так… — Ты сражался с титаном, был на другой планете, видел других тебя, а магию считаешь бредом? — Стивен поднимает бровь и наклоняет голову в бок. С Паркера в момент слетает маска. Он трёт рукой подбородок и вновь встаёт с кресла, становясь возле него спиной к магу и обхватывая голову руками. Слишком много информации свалилось. Пит прикрывает глаза. Боже, как же, чёрт возьми, он устал… — Питер, послушай... — Нет, это вы меня послушайте, доктор Стрэндж, — парень разворачивается, и ему даже удаётся не сорваться на крик. — Я столько времени ждал, что хоть кто-то меня вспомнит. Каждый раз приходил сюда в надежде, что вы меня вспомните! — он замолкает, чувствуя на щеках мокрые дорожки и слишком учащённое сердце. — Но теперь я понимаю, что некоторые вещи нельзя починить. И это, вероятно, к лучшему. Паркер вздыхает и дрожит, у него в горле ощутимый ком. Надо уходить. Как и планировал в самом начале. — Питер… — мужчина делает шаг вперёд и протягивает руку, а Пит лишь отшатывается назад, почти впечатываясь в стену. — Не подходите ко мне, — шипит, прищурившись, а маг замирает. — Давайте так, я заберу свои вещи и уйду, хорошо? Вы меня просто не вспомнили, а я здесь никогда больше не появлюсь, ладно? — взял головной убор, отсалютировал им и улыбнулся, краем сознания улавливая, что это выглядит слишком истерично, ведь слёзы градом предательски катятся вниз. — Прощайте, доктор Стрэндж. И парень буквально сбегает. Он перескакивает через одну ступень, врезается в дверь, глухо рыча. Со всем этим забыл, что его изрядно побили. Но сейчас ещё надо поспорить, какая боль сильней убивала его. Питер остервенело дёргает ручку и вылетает на улицу, глотая свежий воздух, и просто бездумно идёт куда-то прочь отсюда с застелающими окружающий мир слезами на глазах. А Стивен стоит и только после звука захлопывающейся двери позволяет себе выдохнуть. Мужчина неимоверно устал за последние часы: сначала искал заклинание, переносил эту мигрень, а затем думал, как вообще всё рассказать мальчишке. Пит совсем не тот, каким был раньше: бледный, худой, серьёзный, а теперь ещё и побитый. Маг видел, что тому нужна помощь, видел, что Паркеру нужна поддержка. Даже если парень сам так не считает. — Дети… — тяжело вздыхает Стрэндж. — Боже, как Старк с тобой справлялся? Стивен разворачивается на сто восемьдесят, ждёт пару минут, а затем рассекает рукой воздух, заставляя появиться искрящийся оранжево-жёлтый круг. Он видит, что Паркер несётся, чуть ли не сбивая прохожих, скрывая лицо за руками. Пит со скоростью света буквально в кого-то влетает, извиняется и с закрытыми глазами пытается обойти, но чьи-то руки смыкаются на его спине, не отпуская и прижимая к себе. В момент распахивает глаза и отодвигается, видя перед собой снова комнату Санктума и мага, удерживающего его в объятиях. — Отпустите меня немедленно, — проговаривает оспишим голос и пытается выбраться. Но мужчина ещё больше прижимает к себе, из-за чего парень буквально утыкается ему в грудь носом. — Нет, Питер. — Отпустите, мне не нужны ваши обнимашки, — шипит он в последней попытке вырваться, хоть и чувствует, что силы на исходе, а его никто уже очень давно не обнимал. — Всем нужны объятия. Даже тебе, Питер Паркер, — тихо и печально проговаривает Стрэндж, замечая, что ребёнок уже не вырывается, и медленно гладя его по спине. И Пит сдаётся. Сдаётся морально, эмоционально и физически. Он обхватывает Стивена в ответ, сжимает зубы, утыкается носом в жёсткую ткань и жмурится до разноцветных пятен перед глазами, содрагаясь в мощнейших рыданиях. Наконец его усталость от всей происходящей дряни показала себя во всей красе. — Тш-ш-ш, — шепчет мужчина, ощущая всем телом дрожь парня и не переставая гладить, — теперь всё будет хорошо, Пит, слышишь? Всё будет хорошо. Паркер слышит и рыдает сильней, захлёбываясь в слезах и цепляясь за мага, как за спасательный круг. Он так давно не слышал ничего подобного, его так давно никто не обнимал и не успокаивал, не поддерживал. Парень хочет хоть что-то сказать или сделать, но только и может, что вжиматься ещё больше, потому что ноги уже не держат. Стрэндж молчит и терпеливо ждёт. Им всё ещё надо поговорить, но, конечно же, не сейчас. Питер постепенно затихает, а его хватка на спине Стивена ослабевает. Они стоят так ещё некоторое время, и мужчина мягко отодвигается, встревоженно заглядывая в глаза Пита и придерживая его за плечи. Лицо мага — последнее, что видит парень перед тем, как провалиться в сон.

***

Паркер открывает очи и тут же закрывает. Жуткая боль пронзила не только их, но и голову. Он трёт лицо руками и всё же садится, прищурившись, оглядывая всё вокруг. Пит определённо не дома: у него нет шикарной двуспальной кровати с бордовым постельным бельём и такого же цвета балдахином. И определённо нет алого плаща Стивена Стрэнджа, который прямо сейчас укрывал его, заменяя одеяло. Парень проморгался. Он спал в одежде в чьей-то постели, укрытый плащом. Интересно. Поворачивает голову влево и видит в кресле рядом с прикроватной тумбой мага, который что-то читал. Или делал вид, что читал. — Доктор Стрэндж? — собственный голос кажется каким-то чужим. — Доброе утро, мистер Паркер, — мужчина на секунду отрывается от книги, но снова возвращается. Пит выгибает бровь. — Можно просто Питер. — Можно просто Стивен, — говорит в ответ Стрэндж, закрывая книгу и кладя её на тумбу. — Слишком фамильярно, — он смотрит на парня и слабо улыбается, на что парень тоже выдываливает полуулыбку. — Где я? Мужчина обводит глазами всё вокруг и закидывает ногу на ногу. — В одной из многочисленных спален Санктум Санкториума. Ты просто уснул. Паркер отчего-то кивает и зацепляется взглядом за костяшки. Ни крови, ни царапин. На ладонях и пальцах порезов нет. Он хмурится и ощупывает скулы. Не болят. Поднимает толстовку и осматривает себя: синяки сегодня не в наличии. Видя ступор Пита, Стивен поясняет: — Не хочу повторяться, но тебе правда повезло, что я владею лечебной магией. Парень в упор смотрит в глаза собеседника и отвечает с благодарностью в голосе: — Спасибо. — Нет проблем, Питер. Паркер поджимает губы и всё ещё разглядывает уже целые костяшки. Голова всё ещё гудела, но… — Чёрт, — он подрывается с места, округлив глаза, — моя работа. Плащ тут же сжимает его, заставляя повалиться обратно на кровать. — Не беспокойся, я всё уладил. Пит хмурится. Как всё уладил? Зачем? Но спрашивать не пытается. Сейчас есть более насущные вопросы. Он выдыхает и садится поудобнее на кровати, а плащ тут же ослабевает. — Значит, что магия, наша связь, она… — начинает и запинается, — враждебна? Иначе зачем запрещать влезать в заклинания. Стивен расслабляется и задумчиво смотрит в потолок. — Для других она безопасна, а вот для связанных… Сложно сказать. — Почему? — Потому что такие случаи индивидуальны и единичны. А единичны, потому что все слушаются магов, — беззлобно усмехается Стрэндж, смотря на парня. — Видимо, я исключение. — Очевидно. Тишина заползает в комнату. Питер обдумывает следующий вопрос, но мужчина успевает первым. — Моя очередь задавать вопросы. Скажи мне, почему ты не сказал в первую нашу встречу обо всём? — он складывает руки на груди и наклоняет голову в бок. Пит косится на Стивена и фыркает, закатив глаза. — А как вы себе это представляете? Приходит какой-то незнакомый молодой курьер и говорит, что вы вместе спасли дважды мир. Вы бы сами поверили? Стрэндж щурится и после некоторых раздумий кивает, отвечая: — Хорошо, ответ принят, теперь ты. Паркер облизывает губы и поворачивается всем корпусом. — Вы теперь можете читать мои мысли, а я ваши? Или как действует эта связывающая магия? — протароторил парень, жестикулируя. — А ты бы хотел, чтобы я читал твои мысли? — бровь мгновенно взлетает вверх. — Что?! Нет. Я просто… — начал оправдываться Пит, но когда увидел смех в глазах мага, замолк. — Нет, Питер, эта связь не даёт возможность читать мысли, она лишь позволит нам чувствовать друг друга на эмоциональном уровне. Парень хмурится и обдумывает информацию. Значит, теперь каждый может считывать эмоции. Грусть, радость, злость. Странно и интересно одновременно. — Ты так хочешь, чтобы тебя вспомнили друзья, — берёт слово мужчина, вглядываясь в лицо напротив, — почему же не познакомишься заново? Пит прикусывает губу и отворачивается, но отвечает чётко: — Потому что я приношу опасность, от которой не всегда могу защитить. — Тогда почему желаешь этого? — Питер буквально слышит недоумение в голосе. — Потому что они были моими близкими людьми, разве не логично, что я хочу, чтобы они меня вспомнили? — спрашивает, не оборачиваясь и смотря на край плаща. — Но в то же время понимаю, что лучше бы этому никогда не случиться. Без меня им будет безопасней. Я просто… — Держишься за прошлое? — Да, — выдыхает Пит. Он наконец оборачивается и встречается с серьёзными глазами Стрэнджа. — Простите, что я тогда вмешался в заклинание. Мне не стоило этого делать. И простите, что оставил вас висеть на несколько часов. — Ты, кстати, молодец. Умно, — улыбнулся маг, но затем улыбка пропадает. — Но, Питер, не извиняйся. Не только ты виноват в произошедшем, — вздыхает и хмурит лоб. — тебе не стоило влезать, а мне не стоило слушать тебя. Мы оба виноваты в равной степени. — Вы послушали меня, потому что бываю слишком милым, — проговорил Пит, а плащ резко отодвинулся и дикой кошкой кинулся на парня, ероша его волосы и щекоча почти до смерти. — Вполне возможно, — отозвался Стивен, расслабленно наблюдя на представшей битвой, даже не думая о помощи. Паркер несколько минут боролся с мантией. Удивительно, что та была весьма сильной и быстрой: то выскальзывала из рук, то вновь нападала. В конце концов, Пит выдыхается, поэтому плюхается животом на кровать, шёпотом выговаривая: — Всё, я сдаюсь. Летающая накидка тут же победно водружается на парня, накрывая с ног до головы, перекрывая обзор. — Сдаёшься плащу? Надеюсь, что это всего лишь твоя тактика, Питер, — слышится смешок со стороны. — Хотя, должен признать, он серьёзный противник. Особенно тогда, когда начинаешь его стирать. Побеждённый закатывает глаза и улыбается. Ну, конечно же, сарказм. Но всё же было бы интересно посмотреть на такую стирку. Да и вообще, откуда это чудо? Подарок? Или же победил в каком-то поединке волшебников, а плащ стал трофеем? Есть ли ещё какие-то волшебные плащи? — Доктор Стрэндж? — всё же решается озвучить свои мысли Паркер, поэтому зовёт мага, но тот не отвечает. — Мистер Стрэндж, вы тут? — вновь провальная попытка, а шестерёнки в голове крутятся всё быстрей. — Стивен?.. — Да, Питер? Парень выглядывает из-под плаща, смотрит на вновь читающего мужчину и задает совершенно другой вопрос. — Почему вы так хотите, чтобы я называл вас Стивеном? Маг скользит глазами по строчкам и переворачивает страницу. — Потому, что это моё имя. — Вы не понимаете, — Пит полностью высовывает голову и поясняет: — каждый раз вы меня одёргиваете, когда обращаюсь по статусу: доктор или мистер. Почему вы так против? Стрэндж выгибает бровь и поднимает взгляд. — Мы вместе спасли мир несколько раз, этого недостаточно? — Вы всем так разрешаете обращаться к себе после спасения Вселенной? Мужчина захлопывает книгу и размеренно говорит: — Потому что хочу, чтобы ты называл меня по имени, и не хочу слышать от тебя свою фамилию и тем более статус. Паркер хмурится и чувствует, что есть какая-то другая причина, которую Стивен замаскировал под этой фразой. Что-то другое. Но он не настаивает. Они не так близки, чтобы раскрывать все-все секреты. — Потому что фамильярно? — вместо этого спрашивает парень. — Слишком фамильярно, — кивает в ответ. — Надеюсь, что тебя устроил ответ, потому что моя очередь задать вопрос, — Стрэндж поджимает губы и стучит пальцами по обложке книги, внимательно следя за собеседником. — Питер, ты бы хотел жить здесь, в Санктум Санкторуме? Парню кажется, что он перестал дышать. Жить где?.. — Что, простите? Маг объясняет: — В том, что произошло, виноваты мы оба. Но почему-то по счетам платишь один ты, Пит. Не находишь, что это не совсем честно? Знаю, что проживание здесь не заменит тебе тётю и друзей, но это меньшее, что я могу тебе предложить. Паркер садится, скрестив ноги, а плащ соскальзывает. Зачем ему жить здесь? Да, у него всё не так хорошо, как могло бы быть, но к чему это? Вдумываясь в слова собеседника, Питер чуть не рычит. — Мне не нужна ваша жалость, — ощетинился он, сузив глаза. Стивен вздыхает и кладёт книгу обратно. — Умей отличать жалость от желания помочь. Жалеть уже поздно, а вот найти свою дорогу ещё нет. Парень наклоняет голову в непонимании. — О чём вы говорите? — Я уверен, что работа курьера и выполнение домашних заданий школьников, — не предел твоих мечтаний, — Стрэндж откидывается на спинку кресла. — И ты же не можешь заниматься этим всю жизнь. Питер, ты перспективный молодой парень, ты должен учиться дальше. Усмехаясь, Паркер проводит языком по зубам и кивает. — Я понимаю, но это невозможно. У меня нет должного количества финансов, чтобы оплатить учёбу. — Это не проблема, — тут же приходит ответ. Парень поднимает брови. Не проблема? В каком смысле? Чтобы столько заработать, ему нужно до смерти работать. Либо же… Он даже не знает. Паркер внимательно наблюдает магом. Что-то не так. Но что именно? Та же поза. Та же манера общения. Питер трясёт головой. Что-то упорно ускользает от его внимания. Чёрт. Ещё раз осматривает и наконец замечает. Глаза. Стрэндж ни разу не поднял на него глаза, упорно смотря то в пол, то на свои руки. И осознание бьёт молнией и громом, как только синева собеседника всё же соизволила выйти дальше пределов. — Вы не.. — Паркер слегка отшатывается и округляет глаза. — Могу, Питер, — твёрдо отвечает мужчина. — Я могу оплатить всё твоё обучение и сделаю это. Парень хватается за голову и зарывается пальцами в кудрях. — Это всё… слишком, — он показывает руками вокруг себя, пытаясь объять необъятное. — Я не могу. — Нет, можешь, — стальным, повышенным голосом отбрасывает Стивен слова Пита. — У тебя впереди вся жизнь. Ты должен двигаться дальше, как бы этого не хотел. Паркер вскакивает, но чуть не валится с ног. Боль розгами бьёт по сознанию. Шатаясь, он добрёл до открытого окна в конце комнаты и высунулся, вдыхая свежий воздух. Птицы, машины, люди… — Сколько я спал? — Около двух часов. — Меня точно уволят, — обречённо мямлит на выдохе и рассматривает ладони, чувствуя ветер в волосах. — Зачем вам всё это? Вы не обязаны, — шепчет и не смеет поднять взор на мага. Мужчина медленно поднимается и встаёт рядом. Пит всё же заглядывает в глаза. — Потому что ты не должен быть один. Не отказывайся от поддержки, Питер, когда она тебе так нужна, — Стрэндж кладёт руку на плечо парня, а тот от неожиданности вздрагивает. Научись отличать жалость от желания помочь. Усталость разъедает мозг, а у Паркера уже давно не так много сил и желания жить. И он кивает. Неуверенно. Робко. Но кивает. Он не хочет больше быть одному. Маг наклоняет голову, прищурившись, сильнее сжимая плечо. — Ты согласен? Парень трёт зудящиеся глаза и нервно улыбается. — Да. Да, чёрт возьми, я согласен. — Отлично, — слышится облегчённый вздох, а затем и шорох. — Только тебя тут и не хватало. Нечто тяжёлое ложится на парня, и тот наконец поворачивается, раскрывая больные и, вероятно, раскрасневшиеся глаза. Плащ накрыл полами Стивена и Пита, поворачивая ворот то ко одному, то к другому. Паркеру смешно, а Стрэндж же лишь раздражённо поджимает губы и косится на мантию. — Так, всё, — мужчина выворачивается, отходя на пару шагов в направлении выхода. — Можешь выбрать любую комнату, незахламлённую магическими штуками. Паркер осматривается вокруг: массивная деревянная кровать с балдахином, прикроватная тумба по виду из такого же дерева, на тумбе лампа, рядом вполне компактное кресло, два больших окна, вместительный шкаф, книжный стеллаж и стол со всякими письменными принадлежностями. — Можно остаться тут? Стрэндж скользит глазами по интерьеру. — Конечно же. Пит всё смотрит, хоть и не так чётко, как ему хотелось. Странно. Не скажешь, что комната является частью самого волшебного здания. — Вы ждали меня? — вырывается против воли. Мужчина рассматривает однотонные бежевые стены, подняв брови. — Я всего лишь убрал ненужный хлам, пока ты спал, ничего такого. — А если бы не согласился? — Вонг давно имеет виды на эту комнату. Парень задумчиво смотрит на Стивена. — А он знает, что я здесь буду жить? Не будет против? Стрэндж смотрит куда-то в потолок. — Пока не знает, — тянет он, — но я уверен, что ты ему понравишься. У него нет других вариантов. Лишь смирение с тем, что ты останешься при любых обстоятельствах, потому что я так решил. Питер улыбается. Впервые за долгое время искренне и ярко улыбается, не скрываясь за руками или ещё чем. Маг отворачивается и направляется к двери, пытаясь за ухмылкой скрыть ответную улыбку, но останавливается на полпути. — Ты голоден? Суши любишь? — парень кивает. — Хорошо, тогда собирайся, тут недалеко есть ресторанчик. Я всё оплачу. Мужчина доходит до порога, и плащ проскальзывает следом, пугая почти до смерти. Маг почти рычит, но слышит, что его окрикнули. — Стивен?.. — Да, Пит? — поворачивает голову, и видит парня, прислонившегося спиной к стене у уже закрытого окна. — Я ведь проблема. Все рядом со мной либо попадают в неприятности, либо… — ему не хватает сил озвучить, что рядом с ним все один за другим умирают. — Знаю, — Стивен кивает. — А ещё знаю, что поступаю абсолютно правильно и не пожалею о своём решении. Собирайся. Стрэндж уже делает шаг, как вновь тормозит. — Вы обняли меня. Он оборачивается в половину оборота. — Что? — Вы сами обняли меня тогда, когда прошёл через круглый портал. Мне достались ваши обнимашки. Маг прокручивает воспоминание и уже открывает рот, чтобы начать оправдываться, как видит хитрый, едва блеснувший огонёк в глазах Паркера. Ухмыляется и отвечает, уходя: — Тебе показалось, парень. — Что?! Нет! Постойте. Ничего не показалось, — кричит Пит, попутно завязывая шнурки на кроссовках, и бежит на Стивеном, который уже выходил на улицу. Они стояли вдвоём, вдыхая воздух. Парень смотрит голубизну чистого неба и тихо проговаривает, чувствуя, что вся грязь, скопившаяся за всё время, покидает его: — Сегодня тепло. Стрэндж обходит его и направляется в только ему известном направлении. — Всего лишь южный ветер, Питер. Всего лишь южный ветер.