Начало конца

***

Ожидая новостей от Эймонда, Алисента Хайтауэр с должным усердием занималась делами Красного замка. Справиться с ними королеве хозяйке было не так уж сложно, и все же... Алисента невольно желала взять на себя и обязанности мужа, хранителя, короля. Так бы ей было намного спокойнее, но, увы, Алисента была всего лишь женщиной. Женщиной в мире мужчин, а окружавшие ее нынче мужи казались капризней самых непоседливых детей. — Алисента... — кряхтя, с кровати позвал Визерис. — Тебе нужны маковые капли. Визерис был стар и болен, но тем Визерисом Таргариеном, которого она знала — живым и заботливым, и его супружеской заботе она даже умилялась. Алисента подошла к супругу и села на его кровать. — Сутки назад родила Хелейна, — королева дотронулась до костлявой и морщинистой руки Визериса, — Мейстер сказал, что это здоровый мальчик. — Ох... Как же его назвали? — На этот раз имя выбрал Эйгон, — Алисента вздохнула, но все же улыбнулась. Она предпочла бы видеть Визериса таким... Живым. — Мейлор, так зовут мальчика. — Славное имя… Сказал король Визерис, прежде чем разум его застлала усталость, навеянная снадобьем мейстера. Поднявшаяся Алисента приоткрыла ставни. Оглядевшись, она принялась хозяйничать по комнате: оправила покрывало, сковырнула налипший воск со стола и убрала огарки из подсвечника. Замешкавшись на мгновение, она вышла за дверь. На перекрестке коридоров неподвижно стоял сир Кристон.

Уроженец Дорнийских марок

Скромного происхождения, сир Кристон получил белый плащ после удачного выступления на турнире, а со временем дослужился и до лорда-командующего Королевской гвардией. Было время, Алисента относилась к нему с недоверием: при дворе о нем и принцессе Рейнире ходили слухи не самого приличного характера, даром что члены Королевской гвардии давали обет целомудрия. Но с тех пор как принцесса вышла замуж за сира Лейнора Велариона, наследника второго по могуществу дома в Вестеросе, между принцессой и самым красивым из королевских гвардейцев будто черная кошка пробежала. Открытая симпатия и страстные взгляды сменились старательно скрываемой неприязнью, не ускользнувшей, однако, от проницательного взгляда Алисента. Нет худшего врага, чем бывший возлюбленный, здраво рассудила она и попросила назначить сира Кристона её личным телохранителем. — Когда принцесса Рейнира взойдет на престол, — начала Алисента, — Она столкнется с тем, что не все лорды королевства хотят видеть женщину на троне. Таргариены наделены огромной властью, но ни мой муж, ни его дочь не понимают здешних людей, хоть и прожили в Вестеросе всю жизнь. В стране произойдет раскол. Визерис... он хороший человек, но он не видит приближающейся грозы. Я боюсь, что мы все окажемся в центре бури. Сир Кристон внимательно посмотрел на неё. Алисента силилась прочитать что-то в его зеленых глазах. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Король проявил необычайную мудрость, сделав вас своей женой. Я верю, что когда придет час, вы сможете принять наилучшее решение и уберечь королевство от опасности... Простите, если проявил неуважение, ваше величество. Алисента махнула рукой — мол, пустое. — Вы в очередной раз доказали, что я могу на вас положиться, сир Кристон. Сухая, формальная вежливость, ничего более. Алисента не такая дура, как Рейнира, чтобы плодить бастардов. Тем более при еще живом Визерисе. — Я — ваш верный слуга, королева. Заскрипели половицы деревянного настила, и они оглянулись. — Сир Кристон, не смею больше задерживать вас. Заложив большие пальцы за пояс, Коль бесшумно удалился, краем глаза видев, как брезгливо десница короля вздернул губу. — Ты должны быть осторожной. — Я всегда осторожна, — в голосе королевы слышится легкое раздражение. Она давно вышла из того возраста, когда ей нужно было объяснять нить дворцовых интриг. Труп Веймонда Велариона — это предупреждение всем недругам Рейниры. Ей и Отто — в первую очередь. — Поговори с Эйгоном, — вздернув брови, Отто вздохнул. Он требовал от Алисенты слишком много, но… — Его выходки отвратительны. Даже сейчас, когда Хелейна родила он где-то шляется, хотя должен находится подле супруги. Королева развела руками. Просить Эйгона вести себя прилично бесполезно, к тому же, если он и натворит что-то в очередной раз... Ее старшего сына никто не воспринимает всерьез, пожалуй даже сама Алисента. Что до Эймонда... Он не похож на Эйгона. Воспитанный, серьезный, рассудительный, никогда не выказывает неуважения к старшим. И в отличие от своего брата, Эймонд был уравновешен даже в детстве. Алисента верит: из её детей именно он тот, кому по силам великие дела. Тот случай с Вхагар доказал это. Еще задолго до того случая с глазом Алисента в глубине души признала, что Эймонд был её любимым ребенком. И что она, несомненно, была той матерью, которой доставляло удовольствие иметь любимца среди детей. Хотелось бы ей, чтобы Визерис хоть раз приложил столько же усилий, как и она ради каждого из их детей. Но усилия он прикладывал, только когда делал их.

***

Аккуратно круглая луна вознеслась над городом и отбросила на землю искаженные тени. В час волка на улицах столицы было непривычно тихо. Лишь сновали по углам потерявшиеся пьяницы да сбежавшие из объятий шлюх любовники. Вдалеке залилась протяжным воем собака. Лениво прошлась по крепостной стене стража, и лишь в Красном замке, казалось, нынче никто не спал. Золотистыми огнями сияли многочисленные окна, придавая замку самый торжественный вид. — Мой принц, нам пора возвращаться. На высоком ложе покоились несколько сплетенных тел. От сквозняка, пробежавшего по комнате, живая груда зашевелилась, застонала. Обнаженные заспанные женщины сонно растянулись. — У меня родился сын, — вскинул руками Эйгон, принявшись распутываться из клубка дамских тел, — Дай мне отпраздновать. — Королева будет недовольна, — спокойно проговорил личный страж принца. — Очень не хочется покидать, вас, дамы, но придется. — Жена ждет? — кокетливо спросила поднявшаяся девушка, демонстративно пощеголявшая мимо голышом.

Хелейна с самого детства была

странной. Это не стесняясь говорили все начиная с нянек и заканчивая достопочтенной матерью с юным почти печальным лицом, когда она находила дочь в бреду склонившейся над чем-то невидимым, но очень интересным. Умалишенная, выплюнул как тот Эйгон, считая выходки сестры, или даже ее саму, большим недоразумением. Хелейне помнится, на это она лишь улыбнулась, отдернула руку от шикнувшей на брата матери и убежала. — Отдай! — заворчала Джейхейра на брата. Дети не могли поделить игрушку. Хелейна уперлась взглядом в дверь. — Если один владеет вещью, другой отнимет ее, — вырвалось у нее. В девичьей головке варились не самые приятные мысли, связанные с будущим. Благо, что Эйгон, изволивший вливать в себя, казалось, уже не вливаемое, да усердно лапавший дворцовых служанок и местных девиц в борделе, о ней даже не вспоминал, хотя… Эйгон приходил к ней вечерами... Когда был сильно пьян… В его присутствии на нее находило странное оцепенение. Она становилась каменной, неподъемной. Ее раздевали, а потом... Потом делали все, что пожелают. Он не заботился о ее комфорте и не старался доставить ей должное удовольствие, но не был он и груб… Разве что чуточку. Перед тем как закончить Эйгон почти до боли сжимал в руках ее бедра, руки, грудь. Но как объяснила ей старая целительница, мужчинам в порыве страсти, такие поступки свойственны. Секс, точнее его процесс, Хелейне не нравился, но итоги этого занятия вполне себе. Близнецы Джейхейрис и Джейхейра были очаровательными малышами, как и пухлощекий Мейлор. В комнату вплыл Эйгон, оглядев близнецов, он посмотрел на жену. — Столь поздний час, а вы не спите, — кислый запах хмеля, исходящий от принца, заставил Хелейну поморщить нос. Позднему возвращению супруга она нисколько не удивилась. — Где Мейлор? — Няня унесла его, — Хелейна поднялась с кресла и пригладила светлую голову Джейхейриса. Облокотившись на руку, Эйгон уселся на кровати. К тому моменту, когда он поздно возвращался, пьяным и в приподнятом настроении, служанок в их с Хелейной покоях уже не было. — Завтра я хочу навестить нашего отца, — голос Хелейны был тихим, как треск дров в разожженном недавно камине. — Близнецы скучают по его сказкам на ночь... И он еще не видел Мейлора. Он хмыкнул, но смех застрял в горле. — Только ли близнецы?

***

В первых лучах солнца по берегу

мягко перекатывались волны. В мелкой гальке терялась взбившаяся до пузырей морская пена. Высоко над землей летали чайки, и их зазывающий крик печальным эхом доносился до Драконьего Камня. Солнце едва приподнялось над горизонтом, легкими штрихами озолотив небо, и в рассветный час округлые башни цитадели зарделись словно каленые. Деймон собирался в первый раз взять Джоффри с собой в полет. Это заставляло Рейниру волноваться, но она обещала не мешать их планам. Джейс, в отличие от двух своих младших братьев, труднее всех принял появление Деймона в их жизнях. Потребовались месяцы, чтобы он привык и оттаял. За всей своей шипастой бронёй её смелый и храбрый мальчик всё равно хотел любви и внимания отца. Поэтому Рейнира старалась не мешать их сближению, даже если некоторые тренировки рождали в ней желание собственноручно убить мужа. Лейнор был любящим, но часто отсутствующим отцом. Ей приходилось напоминать ему, что детям нужен отец... Джейс раньше всех понял, кто был его настоящим отцом, но Харвин не мог проявлять к ним ласку. Это лишь усилило бы бурления в котле слухов, который и так не переставал обжигать Рейниру день за днём. А потом он ушёл, и у Джейса даже не было права скорбеть о нём. Он должен был быть сильным, как наследник своей матери и как ее опора. Он так стремился её поддержать... Ужасно несправедливо было требовать от него столь много, но в те дни Рейнире едва хватало сил держать себя саму. Её сердце разрывалось от боли, когда она видела, как сильно Джейс пытался защитить её. Появление Деймона он воспринял как ещё одну угрозу. — Я не жду, что ты выучишь валирийский за один день. — подала голос Рейнира. Своего старшего сына она застала в большом зале, за изучением валирийского манускрипта, несмотря на почти идеальное произношение, валирийские глифы всё ещё вызывали у него сложности. — Король должен чтить традиции предков. — Что ж... Если не свергнешь мать, то тебе хватит времени на обучение. Джекейрис убрал книгу в сторону. Читать от всех мыслей у него, все равно, не получалось. — Почему мы оставили Висенью в Королевской Гавани? — он был хмурен и задумчив. Этот вопрос не оставлял его с тех пор, как они отплыли из столицы, обратно на Драконий Камень, но задавать его он не спешил. — Только не говори, что это из-за предложения королевы, сделанным на пиру, — добавил он, видя как Рейнира приготовилась отвечать. — Висенья ни в коем случае бы не согласилась. Ровно также, как и ее отец. Рейнира переглянулась с сыном, в размышлениях пригладила живот. Они с Деймоном не раз обсуждали предложение королевы и каждый раз разговор заканчивался размолвкой супругов. Деймон по-разному оценивал возможный брак Висеньи и Эймонда, с одной стороны, он был весьма удобен, но с другой стороны... Висенья была красива, умна и молода, она могла заинтересовать любого свободного мужа в самых влиятельных домах Вестероса. Ее брак мог бы поспособствовать укреплению их ветви семьи и в час, когда Рейнира должна будет взойти на трон, обезопасить её надёжным союзником в лице сильного мужа-лорда. — Висенья сама изъявила желание остаться, видать ей полюбился Красный замок, — уклончиво сказала Рейнира. — Но только не после выходки моих дядюшек, — не унимался Джейс, — Вы же не восприняли угрозы королевы в серьез? Не думаю, что принца Деймона этим можно запугать, — он стих, признавая внушающий авторитет своего отчима. — К тому же... — Это воля короля, — перебила сына принцесса Рейнира.

***

Опускался сумрак. Висенья стояла у окна, вглядываясь вдаль. Рвано пролетела перед окном пульсирующая точка – летучая мышь. Начались суровые дни ее пребывания. Ее не запирали, и не ограничивали в передвижении по замку, но боясь и нос высунуть, Висенья безвылазно сидела в спальне, апатично жалея саму себя. Ей позабылись ее родные. В Красном замке она была чужой, и, зная о норове Хайтауэров и их людях, она боялась за себя. По коридорам время от времени пролетало эхо – то был детский плач новорожденного Мейлора. Ей писал отец. Деймон хотел, чтобы она наблюдала, слушала и докладывала о действиях Отто или Алисенты, а также о самочувствие короля Визериса. Камин зажгли недавно. В воздухе стоял терпкий запах гари, отчего в горле запершило. Девушка подошла к окну. Через решетку виднелась зубастая от остроугольных мерлонов замковая стена, лес и даже небольшой прогал реки, загоревшейся от закатного солнца. Ненадолго лучи осветили комнату, накрыв помещение решетчатой тенью, а затем солнце скрылось, отдав замок во власть тени. Висенья осмотрела просторную комнату, что королева так любезно выделила ей. На стену резными столбцами заползало изголовье широкой кровати. Портал камина, вытесанный из камня, отшлифовался временем, и узор стесанных барельефов угадывался с трудом. Спинки резных стульев, обитые кожей, красовались вытесненными иксообразными крестами. На противоположной стене висел гобелен, мерцавший в свете расставленных всюду свечей, и, отвлекшись от тяжелых мыслей, Висенья увлеченно принялась читать очередное письмо, что втайне отправил ей отец. Она практически дошла до конца и, прочитав последнюю строчку, едва не выронила желтый пергамент. — Расскажешь, как поживает принцесса Рейнира? — учтиво спросила королева Алисента, бесшумно появившись. Этим Алисента Хайтауэр ясно дала понять, что ничего нельзя сокрыть в этом дворце от нее, королевы. — Ваша милость, — спешно поклонилась леди и с секунду помедлив ответила, — Принцесса Рейнира пребывает в добром здравии, она часто проводит время в полете. Алисента злорадно отмечала, что её падчерица за время третьей беременности располнела и изрядно по утратила былую свежесть, а что уж говорить о шестой. Неумеренность в выпивке и еде не щадит и молодых. После рождения Джоффри Велариона портнихам пришлось срочно шить Рейнире новый гардероб: старые роскошные наряды на ней уже не сходились. Сама Алисента и после четвертых родов оставалась стройной как тростинка. Если несколько лет назад Рейнира считалась первой красавицей Королевской Гавани и её прелести воспевали в песнях менестрели, именуя принцессу Отрадой Королевства, то теперь эта роль того гляди перейдет Алисенте, бывшей старше её на несколько лет. Хотя только достигшая совершеннолетия Висенья также могла посоревноваться с королевой за эту роль. Красотой девушка точно пошла в Таргариенов. Несмотря на родство с Ройсами, она была красива так, как может быть красива лишь принцесса драконьей крови и никак иначе… Волосы серебрянные с примесью золота, глаза как голубой жемчуг, сокрытый на глубинах океана. — В ее положении это не опасно? — Таргариенам по нраву летать, — равнодушное размышление вырвалось с уст Висеньи. — Разумеется. — Алисента поджала нижнюю губу, прошлась по комнате и присела на кресло, возле окна. — Надеюсь, ты не против? — запоздало спросила королева, но вопрос этот был задан только из вежливости. — Раньше эти покои занимала Рейнира, а теперь они принадлежат тебе. Потупив голову, Висенья вновь поклонилась. — Вы любезны, — даже слишком, подумалось ей. — Скажи, скучаешь ли ты по своей семье, Драконьему Камню? — Несомненно, Драконий Камень —мой дом. — прикусив язык сказала леди. — Хм… Ты еще привыкнешь к Красному замку, здесь не так мрачно, как может показаться на первый взгляд… Висенья внимательно посмотрела на Алисенту. — В это верится с трудом, но однажды я тоже была молоденькой девочкой. Помнится, мне нравились истории о турнирах и рыцарях, — улыбнувшись, Алисента оглянулась, вспоминая былую молодость. Не знай Висенья всю личину Алисенты Хайтауэр, она бы поверила, что королева питает к ней самые теплые чувства. — Ах, — воскликнула Алисента. — Помнится, тогда я мечтала, что кто-нибудь из отважных юношей станет моим мужем, милое дитя. А потом я стала королевой Семи королевств. Королева, видимо, нашла огромную выгоду в этом союзе, раз преступив свою гордость, она вынуждена уговаривать ее, Висенью. Ну уж нет. Игрушкой в руках Хайтауэров она не станет. На роль жены своему сыну королева может подыскать кого-нибудь другого, но точно не ее. — Никогда не поздно отступить назад, чтобы сделать два шага вперед, — вновь улыбнулась Алисента. — Не буду скрывать, ты понравилась моему сыну. Если бы ты согласилась стать его невестой, ты бы открыла для себя совершенно новый мир. Когда-нибудь ты одарила бы свой дом наследниками, и я уверена, они бы стали самыми прекрасными принцами и принцессами. — В Семи королевствах есть другие леди, которые многим красивее и... Умнее меня... — настал черед Висеньи разыгрывать свою роль — роль наивной дурочки. — Возможно, они подарили бы вам еще лучших принцев. — Во всех Семи королевствах нет другой такой красавицы, — польстила Алисента. — Я уверена, ваш сын заслуживает лучшей жены... Как вы... — польстила в ответ Висенья. Алисента Хайтауэр лишь усмехнулась высокопарным разглагольствованиям. — Ну! Будь, по-твоему, дорогая. Постучав, в покои вошла Шая. Висенья даже обрадовалась приходу надоедливой служанки, ведь больше не придется оставаться наедине с королевой. Держа в руках кувшин, прислужка стояла в проходе, ожидая разрешения говорить. — Я принесла воды для леди, моя королева. — Я лишь зашла проведать тебя, Висенья, — поднялась Алисента, — Передай Рейнире от меня наилучших пожеланий. Улыбки, теплые слова и не менее теплые прощания. Глядя вслед ушедшей королеве, Висенья вздохнула. — Я капнула немного лавандового масла, чтобы леди было легче расслабиться. Могу я принести вам вина, или что пожелает леди? — Если ты закончила, то можешь идти, — отрезала Висенья. Шая поджала губы. Ей все никак не удавалось найти подход к своей госпоже. — Я... — Ты можешь идти. — Я помогу вам раздеться, миледи, — Шая отставила кувшин в сторону и ухватила леди за руку. Из-под рукава выглянул бледный рубец, и Висенья, ахнув недовольно дернулась в сторону, — Извините... — служанка виновата почесала щеку. Сложив руки перед собой, Висенья о чем-то призадумалась. — Зачем тебе это? — от подозрительности у леди сузились глаза. Доверять можно не всем. Однажды сказал ей отец. — Можно богам в тихой молитве, — перстень на его руке блеснул, пока он загибал пальцы, перечисляя, — Надежному соратнику, доказавшему свою верность. Или себе самому. Меркантильный интерес Шаи изничтожил последние сомнения в том, что та подослана к ней для какого-то дурного замысла. — Господские слуги живут намного лучше обычных... — пробубнила она, покачав головой. Висенья едва заметно повела бровью. В невинную самоотверженность она не очень-то и верила, а в здоровый интерес да. Возможно так было даже лучше.

***

На рассвете дня белесая дымка

лениво расползлась по холмам, стерев границу между небом и землей. Красный замок тихо спал, утопая в сладкой дреме. Юрко пронеслись над землей воробьи. Вновь зазвенела недвижимая тишина. Лишь курился молочный туман, убаюкивая спящих. Взявшись из неоткуда, легкий ветер качнул ставню. Закричал петух, испугавшись своего крика, и в ответ ему недовольно загоготали разбуженные гуси. Опустившая к кормушке голову лошадь сонно передернула ушами. Висенья очнулась в своей кровати. Решив, что спросонья ей примерещилось, леди было задремала. Но тихий голос из-под двери снова воззвал и потревоженная Висенья начала свое пробуждение. — Леди Висенья, — начал кто-то за дверью, — Ворон принес весть, — из коридора до нее донеслись торопливые шажки слуг, да радостные крики близнецов. — Принц Эймонд, уладив королевские дела в Штормовых землях, поспешил возвратиться в столицу… Обещал прибыть к обеду. От неожиданной новости девушка вся встрепенулась и чуть было не упала с кровати. За дверью же повисло заговорщическое молчание. В последние дни ощутимо похолодало, на улице было хмуро, неприветливо. Когда она толкнула тяжелую дверь и очутилась на заднем дворике, на нее сразу набросился злой ветер, и принялся с силой трепать пепельные волосы. В легком платье Висенья сразу же закоченела, но она не могла и помыслить о том, чтобы вернуться. Вцепившись в подол юбки, она пошла вперед. Сиротливо хлопало знамя Таргариенов, вывешенное на стену. Выйдя во двор, леди оглядела королевские владения. Никогда еще Красный замок не казался ей столь огромным. Почтенно перед ней склонилась кухарка, прошедшая мимо с ощипанной куриной тушкой. Молоденький мальчишка пронес связку хвороста. Завидев Висенью, стоявшая в ожидании Алисента Хайтауэр, радушно улыбнулась. — Ваша милость… Смешавшись, Висенья присела перед королевой в поклоне.