12. Спасенные

      — Тш-ш! Умолкните!       Негромкое шиканье было совершенно излишним — в гроте и так стояла напряженная тишина, лишь изредка прерываемая нервными вздохами и шепотками взбудораженных людей.       Новость о том, что наверху кто-то есть и что там работает техника, мигом облетела выживших. Очнулись от оцепенения и подтянулись к остальным даже те, кто уже с неделю не вставал от слабости. Быстрыми переговорами было решено, что те, кто чувствуют себя сносно, вооружатся и рассредоточатся по гроту и идущему за ним коридору. Ровно до поворота, чтобы встретить незваных гостей быстро, неожиданно и максимально жестко. Чтобы не дать лишнего шанса дотянуться до оружия или позвать подкрепление. Конечно, из оружия у рабочих были только их собственные, местами искореженные до неузнаваемости инструменты да еще камни, но если использовать элемент неожиданности и напасть из-за угла… Большинство женщин тоже взялись за ломы и арматуру. На слабые возражения Лассы, что подруге стоило бы не лезть в лобовую атаку, Инна сердито рыкнула, что ее обучали как боевого офицера, а не барышню кисейную, и что она будет защищаться и защищать других. В собрании и подготовке нападения не участвовали только те, кто лежал без сознания в температурном бреду: одна женщина и двое мужчин.       Потянулись долгие минуты (часы?) ожидания. Ласса сидела возле Селесты, той самой бессознательной больной, держала ее безвольную, горячую как огонь ладонь, и молилась всем известным ей силам, чтобы это шла помощь. А если нет, то чтобы им удалось прорваться сквозь вражеский заслон и вернуться на поверхность. Без срочного приема антибиотиков не было ни единого шанса спасти заболевших. Да и все прочие без притока нормального питания и чистого воздуха в ближайшее время постепенно начнут сдавать и уходить точно так же, один за другим. Уже начали, а сейчас держатся только на адреналине. Так что может и хорошо, что за ними пришли именно сегодня, пока большая часть узников еще стоит на ногах и способна защищаться.       Она нервно сжала пальцы на длинном остром камне, лежащем на коленях. Вряд ли он хоть как-то поможет, но даже камень лучше, чем ничего. На крайний случай можно будет полоснуть острым краем по горлу, если не по вражескому, так хоть по собственному — это всяко лучше, чем то, что может грозить попавшей в плен женщине. Особенно эмпатически одаренной. Из рассказов более опытных целителей девушка хорошо знала, что почему-то именно фиксианцы — причем, обоих полов — вызывают у пиратов жгучее желание лично проверить, так ли уж чувствительна врожденная эмпатия к насилию, как говорят? И сведения о подобных случаях всегда получали уже от самих насильников, если удавалось их поймать — ни одна жертва пережить эмпатический шок от произошедшего так и не сумела.       — Идут, — негромко сказал Эрик, который, стоя у входа в грот, первым увидел сигнал от тех, кто занял позицию у самого поворота в коридор.       Тишина, рухнувшая на их вынужденную обитель, сделалась гробовой. Ласса подавила нервный выдох и до боли стиснула пальцы на своем примитивном оружие. Несколько секунд, что протянулись, словно бесконечная тягучая патока, ничего не происходило. Напряжение окружающих ее разумных било молодую целительницу с такой силой, что она чувствовала себя на грани — еще немного, и эмпатические каналы пережгут сами себя, лишь бы уберечь сознание от шока и всего, что потянется за ним. А потом где-то впереди раздались глухие удары, вскрики, быстро перешедшие в отборную ругань и вопли, и шум, словно лавина с гор, сорвался и хлынул по коридору. Видимо, все, кто спрятался там, выжидая, ринулись на помощь товарищам, первым принявшим удар.       Все, кто ждали у входа в грот, также исчезли во мраке. Ласса потеряно оглянулась и поняла, что рядом с ней остались лишь бессознательные да несколько особенно ослабших женщин, которые уже с трудом передвигались. На секунду позвоночник прошило холодом от ужасной картины: коридор устлан телами, не выжил никто, и, ступая прямо по телам, в грот по-хозяйски заходят они. И она — единственная, кто может еще хоть как-то защищаться. И ей придется защищать не только и даже не столько себя, сколько оставшихся с ней товарищей, у которых сил уже совершенно нет. Но что она может? Не страшно было представлять, как она собственноручно отправит себя на тот свет, не дав нелюдям поглумиться над фиксианской природой, но от мысли, что ей придется защищать от подобного других, целительницу бросило в холодный пот. Как никогда остро она пожалела, что в свое время отказалась изучать самооборону. «Нужно любить других разумных и всем сердцем желать им мира, но в то же время, необходимо всегда быть готовыми к войне», — так говорила когда-то ее наставница, и молодой Лассе подобные мысли казались противоречивыми и странными, неуместными в их благополучном и прогрессивном обществе. Теперь она понимала, насколько наивными были ее рассуждения о всеобщем гуманизме, но исправить, к сожалению, уже ничего не могла.       Накал эмоций, рвущийся из коридора, зашкалил все допустимые пределы, и целительница зажмурилась, уткнувшись в руку бессознательной подруги как в последнюю преграду, отделяющую ее от безумия. Похожий шквал уже обрушивался на нее в первые дни их заточения, когда все находились в шоковом состоянии от случившегося, но тогда у нее еще были силы справиться с подобным напором и она с трудом, но выстояла. Теперь же сил не осталось совсем, и чудовищные по накалу эмоции накатывали на чувствительную психику с силой огромных волн, что идут одна за другой и рушатся сверху, закручивая и утаскивая тебя под воду, словно щепку, не давая ни единого шанса вынырнуть и отдышаться. И уже не разобрать, чужая это ярость или страх, боль или радость, надежда или смерть. При подобной силе все эмоции становятся только одним — собственной близкой погибелью.       Чьи-то руки мягко оторвали ее пальцы от ладони Селесты, и Ласса испуганно подскочила, понимая, что выпала из реальности и потеряла драгоценные секунды. И теперь кто-то уже здесь, в гроте, а она не среагировала, не успела! Ее оплело чем-то холодным и скользким, целительница испуганно дернулась…       … и в следующую секунду провалилась в ощущение абсолютной безопасности, тишины и уюта. Словно с головой ухнула в мягкий и теплый птичий пух, наполненный светом.       Запредельной напряжение, бывшее ее постоянным спутником в последние два месяца, не собиралось так просто отпускать, и несколько секунд Ласса просидела неподвижно, дрожа всем телом и не решаясь поднять взгляда. Отчаянно надеясь и одновременно так же отчаянно боясь поверить.       Потому что укутать в подобный эмпатический кокон могут только свои.       Потому что обнимать физически вот так, со всех сторон, могут только те, у кого больше двух конечностей.       Потому что…       — Думаю, ты и так уже слишком много вытянула в одиночку. Отключись от чужих эмоций, иначе перепалишь себе каналы. Я помогу со щитом.       Легкие, но сильные, будто шелковые, нити протянулись к ее эмпатическим каналам, мягко опутали их, помогая, поддерживая, залечивая, делясь теплом и светом. Так старшие традиционно поддерживают младших, так родители на Фиксе помогают своим детям справляться с сильными эмоциями, забирая на себя напряжение, с которым неопытный или уставший эмпат не в состоянии справиться…       И Ласса не выдержала — кинулась на грудь пусть к незнакомому, но такому родному своему, вцепилась в холодные и скользкие рукава скафандра и зарыдала в голос, выплакивая все напряжение, страх и боль, что испытывала сама, что забирала у перепуганных товарищей, живых и тех, кого уже не было в этом мире. Вся та глухая серая безнадежность, которую она огромными дозами вбирала в себя и не имела возможности никуда выплеснуть, вся она вырвалась сейчас в судорожных рыданиях, давящихся всхлипах, в громком безнадежном вое. Потому что рядом со своими — можно. Потому что выстроенный вокруг нее «пуховый» щит поглотит все и никому не станет плохо от накопленного ею эмоционального багажа. Потому что теперь она не одна.       — Звезды пресветлые, что случилось?! Она в порядке?       Голос доносился откуда-то издалека, словно и вправду из-за толстого слоя пуха — Ласса едва могла его расслышать.       Укачивающий ее фиксианец кивнул.       — Все хорошо. Просто накопила слишком много негативных эмоций. Извини, Первый, я сейчас не могу ее отпустить, иначе серьезно пострадает ее эмпатическая система — она и без того на грани. Ты сможешь помочь этим троим? Аптечка при тебе? Что с ними?       Последний вопрос был задан в сторону. Очевидно, прибывшие интересовались состоянием лежачих больных.       — Пневмония, судя по всему. Нам здесь нечем лечиться, потому они в таком состоянии. Селеста совсем слегла…       Чей голос ответил, Ласса не разобрала. Эмоциональный выплеск выпивал из нее силы настолько, что она не могла и головы повернуть — могла лишь беспомощно всхлипывать, уткнувшись в скафандр соотечественника и периодически снова заходясь в плаче. Вокруг слышалась какая-то возня, гомон, шум. Это продолжалось довольно долго, а потом чей-то низкий и уверенный голос произнес:       — Думаю, справятся. Это скорая поддержка организму в критических условиях, одной инъекции должно хватить на три-четыре часа. Доставим их поскорее на корабль и там уже сможем оказать полноценную помощь. Здесь только трое таких? Остальные все могут идти?       — Четверо, — негромко поправил своего товарища фиксианец, поднявшись на ноги и с легкостью удержав Лассу на руках. — Целительница сейчас тоже без сил, я понесу ее.       — Тогда дай мне свое оружие, лишняя пара вооруженных рук нам не помешает. Кто-нибудь из вас умеет обращаться со штатным бластером?       — Я умею, — раздался женский голос, в котором Ласса, несмотря на свое состояние, сумела опознать Инну, слабо порадовавшись, что с ней все хорошо.       — Отлично, держите. Слушайте сюда: идти будем четким строем, о-очень медленно и осторожно, в обязательном порядке страхуя тех, кто понесет лежачих, потому что спуск сюда находится в крайне аварийном состоянии…       Дальше следовал подробный инструктаж, в который у Лассы уже не было сил вслушиваться — эмоциональный выплеск достиг своего пика и выпил ее досуха. Она уплывала и уплывала в мягкую темноту, и все, что ее уставший мозг успел ухватить перед тем, как полностью отключиться, был дрогнувший, неуверенный голос подруги:       — Сева? Сева, это ты?..

***

      — Спасибо вам. От всего сердца. Не знаю, какими еще словами выразить нашу…       — Ну, хватит уже, — недовольно проворчал Ким. — Правда, хватит. Вам нужно поесть и отправиться отдыхать, а не рассыпаться в благодарностях без конца и края. У вас и так сил мало.       — Мы очень счастливы, что нашли вас, — вклинился в их разговор Норн, бросив на Кима короткий укоризненный взгляд. — Для того и прибыли сюда. Но Второй капитан прав, вам нужно беречь силы. Поэтому не пренебрегайте едой и отдыхом. И, кстати, спасибо вам, что заботились о моей соотечественнице. Она в таком состоянии… Если бы вы не поддерживали ее, боюсь, до сегодняшнего дня Ласса бы не дотянула.       Эрик слабо улыбнулся и взял, наконец, свою чашку с бульоном. Аккуратно отпил и отставил ее обратно на стол, удовлетворенно выдохнув — после двух месяцев полуголодного существования, простая еда казалась невыразимо прекрасной.       — Правильно ли я понял, что вы нашли нас только благодаря Лассе?       — Совершенно верно, — кивнул Норн. — Именно когда я уловил след ее сознания, мы поняли, где именно вас искать. А до того все наши попытки заходили в тупик. За это, кстати, тоже спасибо персонально вам, что сигнал до меня все же дошел. Если бы вы не забрали у Лассы часть ее боли, она бы никогда не ослабила щиты и, соответственно, сигнал никогда бы не пробился.       — Эрик, — мягко прервал друга Ким. — Пока вы едите, позвольте уточнить пару деталей. Я ведь правильно понял, что за старшего у этих людей теперь вы? И по всем вопросам я могу обращаться именно к вам?       Мужчина тяжело вздохнул и плотнее запахнулся в длинное покрывало, которое на него еще в начале их беседы накинул Норн.       — Увы мне, но да. Как главный инженер я следующий по старшинству из выживших. Что именно вы хотите узнать? Ситуацию в целом вы поняли правильно: нас под землей действительно насильно заперли. И действительно пираты.       — Только пираты? — прищурился Норн. — В смысле, кем они были? Работали вместе с вами под видом ученых? Рабочих? Не работали, а однажды просто напали извне?       — О, вы об этом. Это была сборная шайка. Большая их часть прилетала с Сазы, как перевозчики грузов. Регулярно. Присматривались, выведывали все. А потом однажды напали. Охрана была с ними в сговоре, по крайней мере, сазорианская ее часть. Кто из охранников пытался сопротивляться, тех убили. Правительство Сазы в курсе. Собственно, оно это все и организовало.       В кают-компании повисла тишина. Звенящая как струна, она порвалась пораженным вопросом Кима:       — Правительство?       Эрик пожал плечами, словно не сказал ничего шокирующего и снова взял со стола чашку.       — Не всё. Какая-то часть. Но да, это их рук дело. Понимаете, сазориане — народ весьма консервативный. Ну, по большей части. И хоть они и перешли на планетарную форму правления, у них до сих пор остаются местные царьки. Которые весьма и весьма влиятельны, обладают большими возможностями, а еще их поддерживает немалое количество народа. В основном те, кто постарше, кто хочет сохранить пресловутое «как жили наши деды-прадеды». И их категорически не устраивает план по переселению на Крату, они построили себе комфортабельные и надежные убежища и считают, что смогут пересидеть безумство умирающего солнца там. А потом кризис минует и все станет как прежде. А может быть, им даже не понадобится спускаться в убежища, ведь все научные прогнозы о том, что ожидает планету в ближайшее столетие — это просто фальсификация, изощренный обман правительства, которое пытается загнать людей в колонию на отдаленной планете ради каких-то своих меркантильных целей. Так они считают. И много кто верит в их рассуждения.       Ким с огромным трудом удержался от того, чтобы не прикрыть глаза ладонью. Обман правительства? Кризис минует? Умирающая звезда стабилизируется? Серьезно?!       Эрик наблюдал за выражением его лица с понимающей улыбкой.       — Да. Я тоже такого мнения, капитан. Но разумным, кто далек от науки и современного прогресса, не объяснишь. При этом, что характерно, все эти умники, понастроившие себе бункеры, не думают о том, что будет с их соотечественниками, на кого убежищ не хватит. Им нужно, чтобы остался кто-то, кто будет продолжать поддерживать инфраструктуру планеты столько, сколько это будет возможным. А в каких условиях будут жить эти разумные, их не волнует. И от чего, и когда они умрут — тоже.       — Надо бы оставить их на Сазоре, — хмуро сказал Норн. — И пусть сколько угодно прячутся в своих бункерах, если так хочется, никто их насильно переселять не будет. Но при этом нужно, чтобы все, кто хочет переселиться, имели возможность это сделать.       К удивлению Кима, Эрик согласно кивнул в ответ на кровожадное предложение.       — Согласен. И все выжившие — тоже, мы не раз обсуждали это. Вряд ли мы найдем прямых зачинщиков нападения, но это и не нужно, они сами себя накажут, если не согласятся на переселение. А если даже согласятся, притворившись невиновными, то на Крате о прежней раздольной жизни им придется позабыть раз и навсегда — здесь нужны все руки, какие имеются, и никто не сможет остаться в стороне. А Содружество строго проследит, чтобы никто не устраивал переворотов и захвата власти.       — Что ж, справедливо, — усмехнулся Ким. — И, как ребенок колонистов, могу с уверенностью сказать: в колониях эти сволочи шиковать быстро отучатся. Но этот вопрос пока не стоит на повестке дня, у нас с вами есть более приоритетные задачи. Во-первых, нужно поднять на ноги всех, кто уцелел, а это не так-то просто, учитывая запущенность болезней и общее истощение людей. А во-вторых, нужно что-то делать с этим самым вулканом, на котором мы все сейчас сидим. У вас были какие-то идеи по этому поводу?       — По поводу Титана? — Эрик поймал недоумевающий взгляд Норна и пояснил: — Так мы назвали его. Титан. За размеры и древность. Да, конечно, у нас были идеи, как использовать его мощь во благо. И, кстати, то, что мы начали стройку буквально на нем — это не случайность, а необходимость. Сазориане — существа теплолюбивые, они не выживут в постоянном холоде. Титан должен был давать подземным городам необходимый обогрев, а наши терронцы разработали хорошую многоступенчатую систему защиты, гарантирующую, что сейсмическая активность будет сведена к безопасному минимуму. Эта же система должна была гасить извержения еще только на моменте их зарождения. И если бы мы не оказались узниками подземелий, то система уже была бы внедрена и запущена, и не случилось бы ни землетрясений, ни прорывов ядовитого газа на поверхность. А теперь у нас больше нет необходимого оборудования, как нет и специалистов, способных с ним работать.       — Черт, — сокрушенно выдохнул Ким и отчаянно взлохматил свою шевелюру. — А вы знаете хотя бы общий принцип работы той системы? Что конкретно она должна была делать?       — Насколько я помню, откачивать из магматического очага излишки газа и понижать температуру магмы так, чтобы не было предпосылок для начала извержения. Но это в очень приблизительных определениях, простите, это не моя специализация, я проектирую жилые комплексы.       — Все в порядке, — мягко улыбнулся Норн. — Того, что вы рассказали, уже достаточно для того, чтобы что-то предпринять. Спасибо за содействие. А теперь я вынужден настаивать, чтобы вы отправились отдыхать. Вам нужно восстанавливать силы, как и остальным. Кстати, как они, Первый? Что с теми, кто был без сознания?       Всеволод, который за все время беседы с инженером не проронил ни слова, моргнул и с усилием, будто пытаясь сообразить, чего от него хотят, перевел взгляд на фиксианца.       — Да, — наморщив лоб, немного невпопад ответил он. — Да, все хорошо. Все выжившие в порядке. Я отправил особо истощенных в лечебные капсулы, как и тех, у кого пневмония. Одну из женщин пришлось положить под ИВЛ, но думаю, она тоже выкарабкается. Те, кто более-менее в порядке, получили витаминные инъекции, еду и сейчас отсыпаются.       — Спасибо, — благодарно выдохнул Эрик, и Всеволод взглянул на него все тем же пришибленным взглядом. И конечно же друзья-капитаны не могли не заметить его странное состояние.       Поэтому, как только за темнокожим земным инженером закрылась дверь, оба они насели на Первого с вопросами, что происходит.       — Ты как будто призрака увидел, — скрестив руки на груди, Ким сверлил его хмурым взглядом. — Среди рабочих что, есть кто-то, кого ты знаешь? Или… ты увидел знакомое имя в списках?       — Что? Нет! Нет… — Всеволод решительно встряхнул головой, когда сообразил, о каких списках идет речь. — Среди них действительно есть мой знакомый, но он жив, он здесь, а не среди имен погибших. Точнее, это она.       В глазах Норна отразилось понимание, а лицо Кима из хмурого мгновенно сделалось лукавым.       — Оу, девушка? Неужели какая-то давняя первая любовь?       Ким брякнул это в шутку, даже не думая. И чего он совсем не ожидал, так это того, что Всеволод в ответ глянет со всей серьезностью и кивнет.       — Да. Именно она.