[Оправданный]

Неясна душа под сиреневым мрамором Холодным, красивым, несвободным и пленным, Некрасивы слова под симфонии старые, Чуткие, добрые и презрительно смелые. Переполнены фальшем слова под забвением Ярким, родимым, настоящим и душным, Питаясь отчасти только-только презрением Ядовитым, невзрачным, плотоядным, ненужным Погибают все люди, даже те, кто правдивы Даже те, кто во лжи не стоял никогда, Почему так случилось? Все отнюдь справедливо Никто не способен оправдать все сердца.

[Во крови ромашек]

Я уверен — ты посланник смерти Пришедший поздней ночью к открытому окну, Лишь странно было то, что я с улыбкой встретил Весь холод, что исходит при взгляде на косу. Но не бояться ведь считается всей силой Я не дрожал как порох в моей душе погибшей, Я воевал за землю, стер кровью всех «не милых» И вновь вернулся к маме, но не домой, а выше. И письма, что писал я втайне от солдатов Сожгли их где-то там, сейчас уже не вспомню Смотрел на небо, думал, скучал по сестрам с братом Но вновь вернулся к чувству, когда весь мозг — он сломлен. Когда у чайки последняя хлебная крошка, А воду и вовсе ребятишкам отдал, Когда вы — не люди, а военные сошки Когда ты без сердца в бою умирал. Но взглянул ты на небо и увидел победу Вспомнил дом свой родной, свою маму, деревню Вспомнил то, как зимой упал в речку, а летом Обещал во слезах, что вернешься к апрелю. Сейчас май, ни души на ромашковом поле, Ни стрекоз, ни букашек, даже птиц не видать. Как увидишь ромашку — лишь тоскуешь о доме, Но а дома и нет, перестал он стоять…

[Красный свитер]

Ты жертва своих же объятий, луч солнца в неясную погоду, ты отважна, как кладоискатель и любима в зловещую субботу. Ты одна и покорно ждешь лета, горький кофе не насытит сердце кровью, ты больна и в объятиях интернета смотришь фото, посыпаешь раны солью. Ты береза в осиновом лесу ты цветок на жгучих морозах, почему же пускаешь слезу на обычных, как камень вопросах? Твои фото летели в камин ты сидела с расколотой кружкой, почему же остался один красный свитер и в спальне подушка?