Проигрыш в битве.

— Господи, да что с тобой! — раздражённо всплеснул руками Дэй.       Это была очередная тренировка, на которой было отчётливо заметно то, насколько ослабла Элисон. Она старалась бежать быстрее, пыталась делать хорошие пасы, но снова и снова спотыкалась и падала. Снова и снова её сбивали с ног, а она не в состоянии просто подняться на ноги, что уж там говорить про игру.       И от Кевина, который всего несколько дней назад сидел потерянным тушканчиком с ней на одной лавочке, ничего не осталось. В общем, как и всегда. — Так мы точно не победим следующий матч с Пандами! Ты должна быть напористой, а не стоящей кеглей! — кричал Дэй, пока вся команда постепенно собиралась вокруг них. Ей Богу, эта Королева точно и станет ее погибелью. — Элисон, все хорошо? — обеспокоенно спросил Ники. Он-то точно знал, в принципе как и остальная команда, что она никогда не молчала на замечания Кевина, ведь как-нибудь, но съязвит в ответ от гордости.       Но сейчас её мысли были забиты ее физической подготовкой. Что Элисон делала не так? Она бегала, отжималась, стояла в планке по две минуты и больше, делала пресс, опять бегала, только уже по беговой дорожке в спортивном зале, когда там никого не было. Да у неё нагрузка во время одиночных тренировок наедине с самой собой гораздо больше, чем на их тренировках по экси! Но почему тогда она такая медленная и слабая? Это было несправедливо и ужасно. Отвратительно и тошнотворно.       Мало старалась, Рейнольдс. Надо было не есть тот сырок, в котором точно было 158 калорий. Ты же сразу подсчитала их перед употреблением, зачем было есть? А сколько там сахара! Жалкая слабачка.       Она сжала ладони в кулаки и грозно посмотрела на Кевина, не обращая внимания на остальную команду. — Пошел бы ты нахуй, Кевин. — она развернулась и ушла, по пути снимая с себя перчатки и шлем, и, распуская волосы, все еще не обращала внимания на команду позади, которая тревожно зовет ее.       Она села на лавочку в раздевалке, локти уперла в колени. Ее руки сами полезли в волосы, оттягивая, дабы причинить себе хоть какую-то боль. Но посмотрев на руку, в которой остались ее волосы, она тяжело сглотнула. Она знала, она помнила, что было в детстве, так что просто выкинула их в урну, пытаясь не беспокоиться. «Это должно будет скоро прекратиться». — трындит она себе в голове. — «Или когда-нибудь, но все это закончится. Просто нужно немного подождать...»       Она просто села под струи теплой воды в душевой, обещая себе, что сегодня точно не станет есть и будет больше бегать вокруг парка. Она должна будет увеличить нагрузку на себя как минимум вдвое, чтобы как следует восстановиться и иметь силы играть. Это должно выйти успешно, а иначе...       Очнулась она лишь тогда, когда кто-то из девочек окликнул её снаружи, — она не придавала значения, кто именно это был. — Элисон, ты еще тут? Тебя тренер позвал к себе.       Черт. Проблем в этом особо не было, просто все, на что сейчас была бы способна девушка, — это сидеть под душем, морально разлагаясь на куски, а физически она чувствовала себя мятой обложкой книги, по которой проехалась фура. Или даже две.       И только сейчас она посмотрела на свою раскрасневшую кожу из-за кипятка, который явно полился уже несколько минут назад, а она и не заметила. Чувствовала она себя еще ужасней. — Уже выхожу. — пытаясь забить на боль в животе и вообще во всем теле, она встала, выключила воду и начала одеваться. Тело жгуче раздиралось на куски, и последнее, что оставалось девушке, — дойти до кабинета Ваймака.       Она довольно быстро справилась с одеждой и командой, которая ожидала ее в комнате отдыха, — она просто махнула им рукой, отговорившись, что плохо себя чувствует. Кевин виновато чесал шею и смотрел на Элисон почти щенячими глазами. От этого девушка лишь нахмурилась, не понимая причин такого поведения Кевина, и удалилась к Ваймаку.       Она облокотилась о стену, наблюдая за перебирающим очередные бумаги Ваймаком. Тот лишь махнул ей рукой на кресло, и она присела. — Что-то случилось? — решила начать первой диалог Элисон. Не могли ведь ее позвать просто так.       Ваймак сложил бумаги в стопку и отложил их на край стола, остановив свой взор на Элисон: — У тебя все хорошо? — Элисон приподняла бровь и Ваймак вздохнул. — Команда, как и мы с Эбби, неоднократно замечаем твои изменения в поведении. Ты выглядишь уставшей от чего-то. Должен ли я знать об этом, пока твое состояние не дало о себе знать?       Элисон прикусила язык. Молчать. Главное молчать. Необязательно всегда говорить одну лишь правду, вот и она соврет прямо сейчас. Лишь бы быстро придумать что-нибудь легкое, но правдоподобное... — Со мной все хорошо. Просто небольшой завал учебой и другими делами. — Элисон хмыкнула. — Ничего серьёзного, тренер.       Он смерил ее внимательным взглядом и устало потер переносицу. — Чтобы ты знала: я могу говорить, что мне не платят за ваши проблемы, но это чертов бред сумасшедшего. Забудь все, что я говорил раньше. Я всегда готов выслушать и помочь, как только смогу, но если ты или кто-то другой не хочет говорить именно со мной, для этого всегда есть Бетси или Эбби. Да, черт его побери, также есть и команда. Они всегда могут выслушать, поверь. — когда Ваймак закончил свою речь, Элисон, собрав все свои оставшиеся силы, сдерживала слезы. — Да. — она кивнула, все-таки тихо вхлипнув, надеясь, что тренер не услышал это проявление слабости. — Спасибо. Но пока что мне это не требуется. — Через неделю у нас матч. Если ты решишь, что тебе нужно отдохнуть, то ты можешь остаться на скамейке запасных. Что-нибудь придумаем с игрой, — ваше здоровье нам дороже, чем какая-то победа.       Элисон почти нахмурилась. Она не настолько слаба! Нет! Она не будет столь по-ленивому и по-свински сидеть на скамейке, пока её команда впахивает вместо нее на поле только из-за того, что с ней самой что-то не так.       С ней все так. Это небольшое неудобство в виде похудения ей нисколько не мешает, а наоборот, должно помогать чувствовать себя лучше! Она станет худее, что скажется на еë беге, она станет гораздо быстрее. Она тренируется в спортивном зале, в связи с чем ее мышцы укрепляются и она становится сильнее, ее броски станут просто идеальными!       Сегодняшние ошибки она обязательно отработает в зале. Она отработает каждую конченую калорию, попавшую в еë желудок за эти дни, и все люди, окружающие её, будут гордо смотреть на неё. Потому что она добьётся своей цели, и никто не посмеет помешать ей с этим. Никто. — Я смогу играть, в этом я уверена. — она фыркнула.       Ваймак кивнул и проводил Элисон взглядом, которая медленно вышла из кабинета сразу после того, как было понятно, что диалог окончен.       Команда проводила ее странными взглядами, пока она лишь показала фак Кевину с дерзкой ухмылкой на лице, пока внутри неё что-то ломалось и разбивалось, пока она осмысливала каждое сказанное Ваймаком слово. Она прямо слышала эти хрусты, пытаясь держать свою ухмылку на лице, пока видела недоумевающие лица команды, каждый человек которой желал помочь, обнять и утешить. Им хотелось лишь для начала узнать, что происходит.       Элисон не могла рассказать. Это было не в ее силах на данный момент. Может быть когда-нибудь она сможет, но точно не сейчас. Сейчас она только для убедительности своего «отличного» состояния проговорила: — Ну что, мы едем? Предлагаю сегодня заехать куда-нибудь. Бухло за мой счет.       Команда разразилась поддерживающим гулом, пока где-то сзади вздыхал Ваймак. — Придурки. — буркнул он. — Да ладно вам! Вы нас любите, тренер. — и на эти слова Мэтта Ваймаку было нечего ответить, потому что это была чистая правда.       Все, казалось, на какое-то время забыли о Элисон. Желательно было бы и навсегда.       Только Кевин украдкой внимательно смотрел на неё, будто пытаясь найти в ней что-то. Его серьёзный взгляд немного раздражал, но и даже... пугал? Элисон не знала, как объяснить это чувство. И она никогда не поймет Кевина. Сначала он потерянный, потом агрессивный, затем чувствует себя виновато, а под конец он внимательно вглядывается в девушку. Да пошел бы он к черту.       Команда бурно что-то обсуждала, Ваймак и Эбби стояли неподалёку, с легкими улыбками наблюдая за своими Лисами. Элисон лишь поддерживала свою маску снисходительности, пока в ее разуме и теле происходила целая буря. Она ненавидела все это.       Ей хотелось расколотить свою грудную клетку кулаками. Она представляла, как бьет себя, как ломаются ее кости от ударов, как она окончательно раздирает себе грудь. Хотелось прижечь тело зажигалкой или разрезать живот, чтобы затем наслаждаться тем, как жир выходит из ее тела вместе с кровью, после чего она точно скинет несколько килограмм. Потеря крови тоже влияет на цифры на весах, так что Элисон хочет и готова сделать все, лишь бы у нее получилось.       Получилось. Вот бы получилось.       Лучше умереть, чем остаться с лишним весом, который она ощущает огромными тоннами в своем теле. Она слышит, как ее живот урчит, чувствуя, как он становится все тяжелее и тяжелее, точно утягивая её вниз, как какая-нибудь тяжелая гиря, на дно океана, пока сама жертва пытается выбраться, барахтаясь. Но уже вряд ли ей что-нибудь поможет, потому что она сама виновата в том, что падает прямо сейчас.

***

      Ники предложил развеяться, сходив в торговый центр за покупками, ведь ему как раз нужно было купить новый костюм в Райские Сумерки. Элисон лишь с почти радостью согласилась, желая избавиться от лишних действий и мыслей. — Это тебе больше не поможет. — в очередной раз ухмылялись голоса в голове. — Элисон! Как думаешь, мне пойдёт вот этот? — Ники приложил костюм к своему телу. Девушка лишь попыталась стряхнуть ненужные мысли и осмотрела Ники с ног головы. — Да, точно. Но предлагаю примерить ещё и этот, он точно будет сидеть на тебе прекрасно. — она протянула ему в руки очередную одежду, подмигивая, и Ники, улыбаясь, пошел в примерочную.       Ожидая его, Элисон оперлась о ближайшую стенку и начала осматривать окружающих еë людей. Вот возлюбленная пара, девушка выбирала себе платье. Её конечный выбор Элисон оценила. Вот отец с маленьким сыном, выбирают второму наряд в школу, кажется. А вот беременная женщина, выбирающая одежду её будущему ребенку. Это выглядело мило, как она поглаживала свой уже большеватый живот, тихонько говоря с ним, и хихикая, наверное, когда малыш в ответ пинался. Могла бы когда-нибудь и Элисон быть на месте этой женщины? Такой счастливой и непринуждённой, ожидающей своего ребенка, а не своего конца?       Встряхнувшись, Элисон продолжила оглядываться.       А вот... Лейла.       Элисон тяжело взглотнула, надеясь, что она не заметит её. Столь слабую и страшную, чувствующую, как люди тыкают в нее пальцами с громким смехом. Стабильно несчастную, что звучит ничтожно жалко. — Элисон! — помахала она рукой издалека.       Блять. — Да ты в рассвете сил, да? — она с ухмылкой, похожую на улыбку хищника, нашедшего свою жертву, смерила ее взглядом. — Или в рассвете ожирения. М-да. Говорили ведь мы тебе оставаться в бизнесе, а не уходить с ног до головы в экси. Там слишком жирно кормят, что даже тренировки не помогают, да? — она сморщилась и Элисон оскалилась. Она не дает себе погрязнуть в этих словах прямо сейчас, желая убить эту сучку. — Закрой свой дряной рот, сука. — прошипела она. — Я уж хотя бы не сплю с каждым первым во всех клубах страны. — Да ты хоть знаешь, что говоришь, толстая дура!... — она не успела договорить, ведь ее перебил Ники, уже закончивший мерить наряд, и который увидел какой-то очередной кипиш, на этот раз где в главных ролях была его подруга. — Элисон! Что тут происходит? — он осмотрел двух девушек, пока те лишь сверлили друг друга угрожающими взглядами. — Пошли. — сказала она Ники и развернулась, после чего они прошли к кассе и оплатили покупки.       Еще пару минут они прошли молча, но потом Ники не выдержал: — Все хорошо? — он обеспокоенно смотрел на Элисон, пока та пыталась держаться ровно и не думать о лишнем. — ТолстаядураТолстаядураТолстаядураТолстаядураТолстая... — Да, все в норме. Не знаю, чего эта девушка от меня хотела. — она пожала плечи и попыталась улыбнуться, что, кажется, кое-как, но получилось. — В последнее время ты будто сама не своя. Ты же знаешь, что мы волнуемся и готовы тебе помочь по первому твоему слову? — он ободряюще улыбнулся. — Все отлично. Просто устала. — махнула она рукой. — Хорошо. Но ты всегда можешь обратиться к нам.       Элисон кивнула и на этом их небольшой диалог закончился. — Жирнаяжирнаяжирнаяжирнаяжирная...       Хватит, прошу. Остановись.

***

      Трава под ногами хрустела, словно ее кости. Элисон невероятно замёрзла, несмотря на то, что на улице не так уж и холодно. А возможно это охолодели её конечности и внутренности? Наверное, так и есть. Ее сердце билось небезразлично по отношению к никотину, который она потребляла крайне редко. Легче было сказать, что она вообще не курила, максимум пробуя одну-две сигареты в месяц или два. Но сейчас она курит уже пятую подряд, пытаясь добиться той легкости, которую искала, казалось, всю свою жизнь.       Голова кружилась, ее походка изменилась, немного пошатываясь, руки дрожали. До этого, когда она сидела в общежитии, ей казалось, что ее легкие были чем-то забиты, от чего становилось тяжело и больно дышать, а тело ослабевало до той степени, что мутнело в глазах. Сейчас же ее легкие были забиты сигаретным дымом, и это было гораздо лучше. Ее также удерживала боль, которую она причиняла себе, прижигая себя очередным пока еще непотушенным окурком. На коже постепенно появлялись волдыри, но она тушила очередную сигарету о ногу, прикусывая почти до крови язык, лишь бы не замычать, и немного зажмурившись.       Эта боль помогала, так что она продолжала. Болело недостаточно сильно, а это значит, что она может продолжать, если это также означает утихомирившуюся панику в груди, которая поселилась внутри нее намертво. На этот раз она особенно разгорелась от того, что на матче с Пандами девушка не смогла отыграться по полной. Да, они выиграли, да, на неё никто не кричал и не жалобил, но она все еще чувствовала тот странный вкус проигрыша. Она проиграла в битве с самой собой, когда упала, после чего её больше не выпускали на поле до конца игры.       Она уже представляла насколько большими будут волдыри на ее ногах, которые она будет просто прикрывать джинсами или чем-либо ещё. Она также могла себе представить, как вытекает некая жидкость, когда она ногтями разорвёт волдырь. А потом образуется твердая корка, за которой будет немного гноя, и которую будет трудно отодрать, но Элисон все равно это сделает. Рана будет немного устрашающей, но это лишь немного. Она просто в очередной раз вонзит в нее свои ногти и сожмет губы, пытаясь так бороться со своей паникой.       Когда легкие сожмутся в следующий раз, это будет только от никотина и лекарств. С такими мыслями она положила пачку сигарет в карман джинс и побежала, побежала, побежала. Бежала, надеясь на то, что скинет еще пару килограмм. Убегала от своих мыслей и действий, которые рушат её насмерть. Она не могла снова и снова видеть то отчаяние, что находится по ту сторону зеркала. Ту жалкую версию себя, которая вызывает лишь отвращение. Эти разбухшие и немного свисающие щеки, не показывающиеся на свет ключицы. Позвончик, который теперь под пальцами почти не ощущается, как и ребра. Все её тело было покрыто синяками от щипаний, и она лишь надеялась, что это поможет справиться.       Это была последняя мысль в ее голове, когда она начала терять сознание где-то на дороге на другом конце города. Ее истощенное тело и ужасное состояние дало о себе знать. Сзади неё, кажется, мчалась машина, но она уже была без сознания на асфальте, не зная, проехалась ли по ней машина и она погибла, или этот гул был от людей и скорой помощи?       Её глаза закрыты, а мысли очистились. Было хорошо и умиротворенно. Так ли выглядит смерть, Элисон?       Еще рано. — говорило что-то в ее голове, единственное, что она смогла разобрать из всего гула вокруг. Но это, наверное, был еë очередной свой голос.       Дальше она не слышала уже ничего, кроме сплошного белого шума и странных красок перед глазами. Девушка лежала на асфальте за все свои оплошности, где-то в глубине еще немертвой души тихо мечтая только о том, чтобы никто еë не узнал. Она просто устала. Устала сходить с ума, устала ныть и умирать. Поэтому и разрешила себе отключиться от мира окончательно, напоследок надеясь, что будет свободно летать, как птица. И надеялась, что все закончилось на этой дряхлой аллее, или где там она находилась?       Это не закончится, Рейнольдс.