3.3.

      Проходили недели, а с ними и наступали холода. Ветра, что гуляли пробирали до костей, окутывая ледяных дыханием. Хмурые тучи будто замерли, нависнув над замком и никуда не спешили, усердно скрывая осеннее солнце. Студенты, небрежно бродившие по замку, ставшие прозрачными тенями, не излучали энергию. Осунулись, лениво перебирая ногами, до первого этажа. Даже запах еды не радовал. Они продолжали без энтузиазма смотреть в тарелку и задумчиво молчать, будто гадают кофейной гуще и пытаются предсказать, когда же погода переменится, а с ней настроение.       — Ноа! — позвал Гин, тот только в ответ тяжело простонал, — у тебя сейчас курс по запрету черной магии, просыпайся! — парень перевернулся на другой бок и с новой силой засопел, — тебе нельзя к ней опаздывать! — цедил он сквозь зубы, вспоминая зачесанную прическу Кой. Гин вздрогнул.       «Кто бы говорил, — фыркнул Солей. — сам же утреннее занятие с детьми пропустил!»       Гин потер виски, сосредотачиваясь; он тратил огромное количество энергии чтобы совладать с бесконечным потоком слов, что посылал Солей в его голову, нескончаемых колкостей и тяжелого собственного мнения на каждое дыхание, взгляд и осанку Гина.       Черепаха помогала ему в учебе, поэтому он ограничивался молчаливыми томными взглядами к небу и терпел. Но сейчас чувствовал, как подступает гнев, как вот-вот и он сорвется на Солея, на Ноа, которому он стал нянькой и зачем-то контролировал его: Не прогуливает ли он? Не опоздал ли на лекцию? Поел?       «Поел, — вспоминая о расписании, и о том, что они его в очередной раз пропустили. — Зачем я это делаю? Я стал сиделкой у ленивого соседа, в моей голове сидит черепаха, — Гин услышал, как Солей четко и громко прочистил горло, явно показывая свое присутствие, — будто я забыл. А как же Гема?»       Гин так никому и не рассказал, что черепаха говорит с ним. Ему казалось, что, услышав подобные заявления, сам Ноа отведет его в лазарет, в ту часть, где пациентам положено сидеть под замком. Гин взял манеру Солея и демонстративно вздохнул.       — Запрет черной магии, — пропел над ухом спящего Ноа.       «Догмат о запрете черной магии» преподавала сама директриса Кифания Кой, строгая и требовательная к предмету; она имела высшую степень, и сама в свое время внесла несколько десятков правил и законов.        — Ноа! — не выдержал Гин, швырнул в него свою подушку.       — Встаю уже, — мыча отозвался парень. Ноа не спеша сел на кровать, осмотрелся вокруг; постель Даррена снова была нетронута. Ноа скорчил гримасу, думая: «Переехал бы уже в апартаменты своего папаши, и дело с концом!».       Ноа вертел в руках свою мятую форму разглядывая разглядывая ее со всех сторон, будто и не его вовсе; снова замычал, понимая, что сейчас ему как никогда придется проявить усилия и все исправить: разглаживать, повязывать, выравнивать и не забыть причесаться. Зная, что Кой с него три шкуры спустит за неподобающий вид.       С большим трудом, но Гин и Ноа успели на завтрак, который явно проходил в унылом настроении. Никто не спешил покидать столовую и отправляться на очередные нужные лекции. На всех действовала затянувшаяся плохая погода.       — Что у тебя сейчас? — уставшим голосом спросил Ноа, помешивая в кружке свой чай.        — Безопасность. Применения магических слов в реальном мире, — протараторил Гин, смотря по сторонам, будто ждал, что появится особая гостья.        «Не забудь яблоко», — протянул, зевая Солей.       — Их же проходят на первом курсе, — возмутился по соседству Мадс, потирая виски и переносицу, отгоняя от себя дурное настроение, явно испорченное аурой окружающих.       — Кой считает, что я недостаточно разбираюсь в базовых знаниях…       «Что правда», — вмешался Солей.       — …и думает, что мне лучше посещать и другие дополнительные лекции вместе с малышней.       — Отстой! — в голос согласились Ноа и Мадс.       «Яблоко!», — более живым голосом приказал Солей, он был явно недоволен тем, что Гин отвлекается на других и совсем забыл о своем фамильяре.        «Я помню, — гаркнул внутренним голосом Гин. — Только после занятий, я не успею подняться в комнату и вернуться на занятия. Снова опоздаю. Кой меня ненавидит, и для собственного удовольствия спустит с меня шкуру».       «Тогда сам с учебой разбирайся!», — характер Солея был железобетонным, как сказал, так и будет. Гин скорчил гримасу боли и раздражения, напрягая скулы, собирая ладони в кулаки.       «Тебя прислали мне помогать, вот и помогай!»       — Гин! — позвал Ноа, — С тобой все нормально? Ты в последнее время странно себя ведешь. У тебя все хорошо?       «На сколько со мной все может быть хорошо, когда голос в голове не прекращается и возмущается даже когда обедает?»       — Что-то голова разболелась, — наиграно показывал усталость, убирая злость в дальний шкаф; он потер виски, беря пример с Мадса напротив, — в ушах что-то звенит.       «Это ты обо мне, не благодарный!», — возмутился Солей.       Гин уже собирался вновь вступить в перебранку и сказать что-то злобное и обидное, но запах еды перебил только что проплывший силуэт Лори и ее природный аромат, — морская соленая вода. От него кружилась голова, запах опьянял, заставлял наслаждаться и поддаться на что угодно, стоит только Лори попросить, меньше того щелкнуть пальцами.       Гин поднял взгляд на толпы студентов. Искал. Рыжих было немного. Казалось, что все передвигались быстро, будто мельтешили перед глазами сбивая концентрацию.        «Не смей меня игнорировать!», — приказал фамильяр.       — Прошу выстрелите кто-нибудь мне в голову! — Гин не сразу понял, что сказал это вслух, услышав смех Солея, поднял взгляд на испуганного Ноа, и озадаченного Мадса. Гин улыбнулся, как бы невзначай, быстро возвращаясь к своему завтраку.       «Пожалуйста, прекрати меня изводить, — мягко попросил парень. Он вдруг почувствовал внутри легкость. — Ты что обиделся?»       Никакого ответа не последовало и Гин решил отправиться к общему столу с едой за яблоком.       «Вдруг он почувствует и перестанет дуться»       — Я — Аврора, — из ниоткуда прямо перед ним материализовалась девушка. Задевая Гина локтем, Аврора пристроилась плечом к плечу, садясь рядом.        «Я помню тебя!», — парень напрягся вспоминая, ее черты лица были точно ему знакомы.        «Ты на нее пялился на собрании курсов, дубина!», — вернулся Солей.        Гин своим острым слухом почувствовал, как Даррен неподалеку хмыкнул.       — Да, я… — в его голосе снова появились нотки неуверенности. Он продолжал искать Лори, ведь последний разговор о сестре и помощи был несколько недель назад.       «Где она была все это время?»       — Гин! — прерывая его внутренний монолог, — Да! Все уже знают о тебе, — эмоционально воскликнула Аврора, неотрывно смотря прямо в его темные глаза. Тем временем Гин остановил свой взгляд на ее галстуке — синий. — Да, низшее демоническое существо с крыльями. Так нас обычно описывают люди.        «Горгулья, — подтвердил Гин, довольно растягивая уголки губ, — Также являются посредниками, связующим звеном. Я выучил этот урок совсем недавно с Сашей. Что ж, тебя мне сами Небеса послали — Аврора».       — Судя по цвету на моей шее, не такие уж и низшие, — Гин поддерживал видимость легкой беседы. Девушка коротко хохотнула; он совсем забыл, что на горгулий любые погодные условия не действуют. Они были стражами, хранителями и посредниками между мирами, работающие без остановки в радость для любого хозяина и считали это важной частью своего существования. И относились к этому с большой ответственностью, на подкожном уровне считая, что это их долг.        «Энтузиасты и альтруисты нижнего мира», — фыркнул Гин, подмечая, что волосы Авроры аккуратно уложены и заплетены в косу синей лентой.       «Довольно… старомодно!».       «Нагрубишь ей и помощи от меня не жди», — вдруг объявился фамильяр, ставя свои условия.       «Будешь меня изводить и никаких яблок твой нос не почувствует пока служишь мне!», — ставил свои условия парень, растягивая улыбку, все смотря на Аврору.       «Даррен принесет мне яблоко!», — парировал Солей.       «С этого момента ему запрещено подходить к тебе, — Солей попытался возразить, но Гин нашел Даррена среди толпы скучающих выпускников у дальнего угла столовой, и продолжил, — он точно меня сейчас слышит. Но я повторю, — смотря в глаза соседу, — Даррен, тебе запрещено подходить к моему фамильяру, черепахе Солею, что наслаждается жизнью сводя меня с ума бесконечными возмущениями сидя в коробке на моем письменном столе», — парень говорил медленно и внятно.       Даррен поднял подбородок, показывая, что услышал, все его требования, в ответ он только растянулся в улыбке и снова выдал: «хм!».       «Интересно, что значит его это «хм»?»       Аврора потянулась к Гину, по мнению окружающих, девушка явно старалась и даже перегибала свои действия в обхаживании парня. Ноа скорчился в болезненной гримасе от увиденного, и возмущался, что еще остаются существа с хорошим настроением в такой день. Не забывая, конечно же посочувствовать товарищу, и о том, что тот попал в острые и очень цепкие когтистые лапы горгульи.        «По правде говоря ушки у нее милые», — тут же внутренним голосом добавил Гин.       Все широко раскрыли глаза, когда за стол к Гину, Авроре, Ноа и Мадсу села Лори. Раздвигая парочку, садясь между Гином и Авророй, даже за другими столиками обернулись, чтобы убедиться в реальности происходящих событий. Она выпускник, отдельная каста, для них существуют места, как для привилегированных, избранных и сидеть рядом с челядью, да еще и низшими, значит «упасть» в глазах всей академии.       Нехотя девушка привлекла к себе больше внимание, чем самая популярная личность за другим столом по имени Даррен, сверлящий суровым взглядом Лори с другого края столовой.       — Ты себя хорошо чувствуешь, детка? — спросил Ноа, наклоняясь вперед. Лори только бросила на Гина пренебрежительный взгляд, игнорируя вопрос Ноа.       «А так можно обращаться к ним?»       «Лори не профессор, вообще никакой должности не имеет в академии. Только живет в замке…»       «А как же иерархия?»       «Ноа, не смотря на его оранжевый индикатор, превосходит по всем параметрам Лори. Попробовать спорить с ним или того хуже мериться силой, только разбудить зверя. Он может все»       «И прогуливать?»       «Всё!», — уверенно заявил Солей.       После минуты замешательства, все за столом оживились и приступили к завтраку, будто ничего не произошло и, по мнению многих, злобной сирены за столом вовсе нет.       Лори потянулась в центр стола задевая локтем кружку; облепиховый чай угодил точно на колени к Авроре. Девушка взвизгнула, боясь горячей и липкой из-за ягод жидкости, пустилась в бега к ближайшей уборной.        Гин в мгновение изменился в лице, а в его глазах появился желтый, выдающий волчье начало блеск. Парень взял Лори за локоть. Она покорно встала и пошла на выход, бросив обжигающе ледяной взгляд, в сторону оставшихся за столом студентов.       Выйдя за дверь, отпуская локоть Лори прорычал сквозь зубы:       — В чем дело?       — О чем ты? — искренне удивляясь, спросила Лори; ее глаза засветились ярко-голубым — морская сирена.       — Сначала ты игнорируешь мое существование. Потом даешь обещание. Пропадаешь. Неожиданно возвращаешься. Ничего не говоришь о Геме. А теперь ты с нами за одним столом просто завтракаешь?        — Завтрак важный прием пищи, — уверенно заявила Лори, отчего Гин сделал шаг назад, предполагая худшее: Лори кто-то подменил.       «Гин, сирены сложные создания, импульсивные, взбалмошные. Они могут потягаться в силе даже с богами. Не зли ее».       — Нашла себе новую шавку? — насмешливым тоном выдал Даррен, проходя мимо.       — Пошел ты! — огрызнулась Лори, чуть прячась за Гина.       — А я и пошел, дорогая, — оглянулся, поправил костюм, ехидно улыбаясь девушке и скрылся за поворотом, отправляясь к лестнице, ведущей к спальным комнатам мальчиков.       — Не отвлекайся! — Гин старался привлечь внимание Лори, что неотрывно смотрела в след Даррену, парень притянул ее к себе за руку.       — Не трогай меня, волк! — освобождаясь от хватки.       — Не трогай? — возмутился Гин, — серьезно, Лори? — девушка закатила глаза. Никогда в своей жизни Гин не повышал голос. Продолжительное время они стояли смотря друг на друга. Каждый пытался мысленно сказать что-то другому. — Ты что-нибудь выяснила?       Лори подалась вперед, набирая в грудь воздуха и концентрируясь, чтобы что-то сказать.       Раздался оглушительный визг. Волна, исходящая от пронзительного крика, снесла Лори и Гина с ног; они упали на пол, зажимая уши, из которых уже сочилась кровь. Казалось, что крик длился неестественно долго. Гин с его обостренным слухом потерял сознание; организм больше не мог сопротивляться.        Мир канул в темноту.