Глава 11. Помогите Джону Ямано. / Распад. / Begin_Meltdown

***

      Кем был человек, известный миру как доктор Джон Ямано? Великим учёным, изобретателем миниатюрных роботов Лбикс, за которых его и любили и ненавидели? Но мало кто задумывается, что помимо прочего, Джон Ямано был семьянином и отцом, беспокоящимся о безопасности своей жены и единственного сына.       Завершив в ускоренном режиме наброски Последней Тирании, новый день он хотел посвятить самому важному: безопасности. Со стороны могло показаться, что великий учёный всё рассчитал в своей голове и потому не выказывал беспокойства по поводу возможного налёта, идею о котором ему подкинул Ван. Однако на деле всё было в точности наоборот: он видел эту вероятность. Он видел эту вероятность куда яснее, чем хотел бы. И потому он просто не мог опустить этот вариант, уповая на то, что террористы вдруг оглупеют, волшебная фея лишит их половины айкью и оставшегося интеллекта просто не хватит чтобы додуматься до такого элегантного решения.

***

      Раздающийся за окном приближающийся звук мотора, вопреки ожиданиям, не удалился, а остановился где-то рядом и затих. И спустя всего минуту…       Входная дверь медленно открылась, и сквозь неё в дом медленно проник массивный силуэт.       Кто это такой? Что это такое? Оно было значительно массивнее и шире того, чем могло похвастаться телосложение учёного. Половицы настороженно скрипнули. Никто из жильцов не слышал его приближения. Мариэ — жена доктора — что-то готовила на кухне, слушая музыку в наушниках. Ван и его гостья сидели комнате, занимаясь не пойми чем.       И прежде, чем кто-либо успел заподозрить что-то неладное…       Что-то произошло.       В прихожей раздался взрывоподобный грохот. И сразу после этого всё завертелось.       На кухне что-то с громким звоном упало, а с лестницы ураганом слетел Один с винтовкой наперевес. После на лестничном марше появился сам Ван, осторожно выглядывающий из-за угла. Но тут…       –… Папа? — от удивления оступившись и едва не упав с лестницы, но всё-таки достигнув пола на своих ногах, парнишка подбежал к заваленному коробками мужчине.       — О, Ван! Э-эх… Не поможешь?       — Да, сейчас! — но попытавшись поднять одну из коробок, он чуть не надорвал спину и взвыл, как старик. — О-хох! Что у тебя… Там?!       Наконец, расталкивая коробки, выбравшись из-под сверхпрочно-картонного завала, учёный встал на ноги и стал разглядывать масштабы бедствия.       — М-да… — в привычном жесте потянувшись к переносице, учёный внезапно обнаружил там пустоту. — А где мои очки…? — и растерянно обернулся, щурясь.       — Очки? — и правда. Обратив взгляд на нос своего отца, Ван не заметил там ровным счётом ничего. — Э-э-э… — оглядевшись, очки нашлись в полутора метрах впереди — к счастью, целые.       — Так… — вновь в своём привычном виде, Джон взглянул на коробки. — Да. Тяжёлые. Но нужно донести.       — А что там? — поинтересовался Ван.       — Камеры с искусственным интеллектом, датчики и сервер к ним. К слову, не помнишь где дрель?       — Ты же её куда-то ложил после ремонта, чтобы не забыть.       — Да, припоминаю… — доктор постукивал пальцем по виску и медленно прошёлся взглядом по окружению. — Но вот куда?..       — Может, у тебя? — Ван посмотрел на лестницу и тут же издал краткое «А-».       — Вспомнил? — и отец это заметил, обернувшись в том же направлении.       — Да нет, я… кое-что другое. — протараторил Ван и заспешил назад наверх.       «Чёрт возьми… И как я забыл?!» — звучал укор в голове. «А если она…»       Прикоснувшись к ручке, он осторожно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь…       Частично оправдывая опасения, Ран сидела на кровати с видом, будто только что пробежала пару километров от стаи злых собак.       — Ты-! — вырвалось у неё сквозь зубы. — Напугал! Сначала своей этой дуракуой идеей, а теперь… просто взял, вышел и исчез! — в чемпиона полетела подушка. — Придурок!       — Ой! — неудачная блокировка — и лицо Ямано повстречало подушку задолго до отбоя, заставив отшатнуться и процедить: — Прос…ти… — На что Ханасаки с нечеловеческим звуком закрыла лицо руками.       — Гхна-а!.. Боже, я ведь… и-и правда подумала, что они пришли! — и, опустив руки, с дрожью в челюсти посмотрела на него, стоящего на одном месте и держащего в руках ту самую подушку. Лицо Ханасаки побагровело — и вовсе не от стыда.       — Ран, Послушай. — начал Ямано, но девушка лишь поджала колени, прислонившись спиной к стене и причитая, словно совсем не желая слушать.       — О-ох… как же ты меня напугал… О-ох-х…       — Да… напугал. — он не стал оправдываться. Отчасти потому что знал, что в этом есть его вина, отчасти по совершенно иной причине. И острая реакция Ханасаки на случившееся была лучшим показателем, что что-то не так. И Ван догадывался, что именно, ведь картину, которую он застал ранним утром, не спутаешь ни с чем…       «Может спросить Тайлера… Хотя нет. Лучше её саму. Но как?» — пользуясь моментом, Ван подсел рядом. Всего одного взгляда на неё хватило, чтобы понять: «Нет. Не сейчас».       Но что в таком случае «сейчас»? Осторожное касание — его рука на её плече, побуждающая повернуться к нему лицом, на котором теперь застыл постэффект испуга.       — М-м… Принесёшь чая?       — Да. Сейчас.

***

      Был полдень. Чем не отличное время, чтобы пройтись по магазинам? Время, когда солнце греет, но ещё не превращается в адскую печку, а на улице можно почувствовать прохладный ветерок. Именно потому немалое число людей предпочитали совершать походы по магазинам именно в это время, оставляя себе достаточно чтобы проснуться и собраться, а после возвращения иметь впереди ещё значимую часть дня и весь вечер. Но помимо этого, у похода по магазинам были и свои плюсы.       Гипотетически — чисто гипотетически. Если у тебя дома, помимо тебя самого, внезапно появляются три подростка, два из которых вполне сойдут за промышленный шумогенератор, а ты — человек, всё своё бытие продивший в тишине? Да. Вряд ли такой человек выдержит и день и подобной обстановке. Именно поэтому он неторопливо брёл по улицам многомиллионного Токио, неспешно подумывая, куда же ещё нужно зайти.       У него была белая прядь и глаза, похожие на пару алых рубинов, а одет был он так же, как и в любой другой день.       Носящий давно ставшее известным прозвище Императора-инстакиллера, Джастин Кайдо пытался абстрагиваться от нового, до не возможности шумного, по его меркам, быта. Даже те несколько месяцев, проведённые в должности командира виртуальной страны со всеми присущими планировками и тактикой, не помогли ему предсказать, что их новичок, которого он, впрочем, знал лучше, чем кто-либо другой из их команды, так быстро найдёт общий язык, и не с кем-то, а с самой Аской Кодзё.       И вот, тандем из человека, горящего только собственными идеями, и человека, горящего просто потому что, оказался в соседней комнате. Чем это может обернуться? Джастин не знал и полагался только на благоразумие его «ученика» и Нильса, который, быть может, сможет остановить бэдлам, если тот вдруг начнётся.       Но сейчас всё это было где-то там — в его съёмной квартире. Он не был уверен в том, что там всё хорошо. Он не был уверен в том что там всё плохо.       Иными словами: пока он не мог определить что именно происходит в его квартире, любой из бесконечного числа вероятных исходом оставался одинаково реальным. В точности, как в одном теоретическом эксперименте       Мысли об этом вырвали из всегда хладнокровного Джастина Кайдо лёгкий смешок. «Выходит, Арата Шрёдингера? Забавно…».       Да. Даже такие люди, как выглядящий со стороны бесконечно холодным Джастин Кайдо, всё ещё имели чувство юмора — просто предпочитали не напрягать им других… А сейчас ему предстояло…       Звон экстроллера заставил остановиться.       — Да, мистер Тайлер?       — Джастин, это срочно! Мы узнали их следующую цель!

***

      Три часа дня. С момента как его отец ушёл вешать камеры, прошло весьма почтительное время… И с самого утра эта ситуация не выходила из его головы. Сколько раз Супернова уже успел задать самому себе вопрос? И сколько всего этих вопросов было? Почему это произошло? Почему это произошло именно сегодня а не, например вчера? Что было причиной? Ван не знал. Скажи ему хоть кто-то, что подобное может случиться — и он бы не поверил. Но своим глазам Ямано не верить просто не мог. Увиденное давало объяснение и странному поведению Ран — настолько острой реакции на такое короткое отсутствие, пусть и в сложившейся ситуации.       «Ран…» — выдохнул он, тайком посмотрев на подругу. «Что же с тобой происходит?..» Но сейчас с каратисткой не происходило абсолютно ничего: за невозможностью тренироваться, Ханасаки сидела за столом, что-то делая со своей Амазонкой. На её лице было запечатлена безмятежнлсть. И эта безмятежность сильно разнилась с тем выражением, которое Ямано увидел утром, проснувшись первым с ощущением сухости в горле.       Когда его взгляд скользнул по спящей соседки, то на секунду невольно задержался на ней — на её лице: на лице Ран, всегда выражавшем что угодно кроме уныния, виднелись следы слёз.       Почему? Что такого должно было случиться? Вряд ли это от внезапного переезда, нет. «Это точно что-то другое. Может…?»       Вдруг — вспышка. Перед глазами вновь та самая ночь. Тот самый торговый центр. Тот самый магазин всего за минуту до того, как их зажала орда Лбикс… И та самая витрина. Или это была кассовая стойка? Воспоминания были мутными до определённого момента. Того самого момента, когда он, вслед за Ран, перегнулся через злосчастную стойку, чтобы посмотреть, что же так шокировало её.       ............       Это был запах смерти.       Тело, бездвижно лежащее на земле — слишком маленькое для взрослого человека.       Красное и чёрное.       Бледные и разорванные цвета.       Слишком многое не так.       Абсолютно сухие, будто высушенные над костром волосы были явно чернее необходимого. Застывшие в безжизненной агонии глаза не отражали абсолютно ничего, и ниже что-то чёрное, густой струёй стекая на пол, застыло на тонкой шее, отчётливо расходившейся по короткой, пугающе точной линии разреза. Детская — почти молочная, кожа частично обуглилась, а её отсутствие чуть ниже открывало вид на что-то белое. Из-под разованной в клочья школьной рубашки выглядывали аккуратные ряды рёбер — покрытых кровью и ошмётками плоти, далеко не таких белых, как те, что он видел в школьных атласах.       Но куда делись все мягкие ткани, прикрывавшие их?       Ответом на это стало нечто полужидкое, состоявшее из крови и обрывков чего-то определённо человеческого, по консистенции похожее на некачественную тушёнку с большим количеством прожилок, плавающих в бульоне, растёкшееся вокруг… Это было жутко. Это было ужасно. Это было Слишком! Тошнотворное ощущение подкатило к горлу. Он был готов поклясться: посмотри он на это ещё секунду — и его по-настоящему вырвет. Прямо здесь. ............       Первое что Ямано обнаружил, очнувшись от воспоминаний — он сидел на краю кровати, рвано дыша. В горле всё стоял отвратительный ком, на лбу выступала испарина, а перед глазами всё плыло, смешиваясь с остаточными образами из памяти.       Сделав над собой усилие и подняв внезапно ставшую слишком тяжёлой голову, Ямано запоздало ощутил на себе чей-то взгляд.       Это была Ран, не на шутку испугавшаяся такого поведения и сейчас смотревшая на него круглыми, как блюдца, глазами.       — Ван, ты… В порядке? — она встала и медленно подошла, не водя взгляда с Суперновы, и присела рядом.       — А… Д.да, в порядке… — следя за движениями Ханасаки, ответил он. — Просто… вдруг вспомнил кое-что…       — А. Понятно… — каратистка отвела взгляд, сжав руки на коленях, и, будто сама того не хотя, выдавила: — …Восстание?       Услышав это, Ван ошарашенно повернулся.       — Что… Откуда? — в ответ на это она вздохнула и призналась.       — Самой постоянно снится. Там же столько всего произошло… Да и… — её взгляд метнулся в сторону катушки бинтов. — Как тут забудешь, когда даже двинуться резко больно…       Не требовалось следить за её взглядом: Супернова всё понял и так.       — Ещё болит? — в ответ Ханасаки лишь кивнула.       — Кстати… — снова нехотя, но чувствуя нужду рассказать, начала она. — Тогда, когда в меня стреляли… На той лестнице. — краем глаза она поглядывала на него, ловя малейший признак того, что он понял, о чём идёт речь.       — Тогда… — Ван приподнялся на локтях, болезненно взглянув на Ханасаки. По его коже прошлась мелкая дрожь. — Точно… ты же увернулась в последний момент… — такие разные, но в чём-то одинаковые, их взгляды встретились. — Я очень испугался за тебя. Подумал, мало ли задело или ещё что-то… Ты же тогда так застыла…       — …А? — в моментно расширившихся глазах каратистки что-то блеснуло, но спустя всего секунду она вяло помотала головой. — Да нет, не в этом… дело. — и так же вяло сказала. — Когда он в меня выстрелил… — рука, до этого спокойно лежавшая на собственном колене, дёрнулась, а из её горла донёсся тихий шёпот. — Я… увидела свою смерть.       — Что? — одно слово, выражавшее всю гамму чувств, удивления и непонимания, прорезонировало в воздухе. — В… каком смысле… смерть? — развернувшись всем корпусом, недоумённо спросил Ван.       Девичьи губы тут же дрогнули, а горло видимо сжалось, задерживая нечто, так и рвущееся наружу. На секунду зажмурившись и сглотнув, прогоняя в довесок и тошнотворное ощущение, Ран потерянно начала:       — Я-… я не знаю, что это вообще было, — она отвела взгляд, с головой окунаясь в воспоминания, — Я… просто стояла, смотрела наверх, он выстрелил и… попал.       — …Попал? — раздалось непонимающе. Ван знал: этого не могло быть, ведь он своими глазами видел, как реактивный снаряд пролетел мимо и взорвался где-то позади. Но…       — Да!… — как опровержение самой реальности, внезапно её голос зазвучал сдавленно, надтреснуто, на нехарактерно высокой ноте. — Это было- — Ханасаки зашлась в рваном вдохе. — М-меня сразу повалило, я-я сначала ничего не… почувствовала, но… — линия её губ искривилась, оливковые глаза дрогнули, свернули из-за выступивших слёз, а голос треснул окончательно, разбившись в высоком писке. — Но потом… — не в силах больше сдерживать рвущийся наружу вопль, Ран резко зажмурилась и, вздрогнув всем телом, уткнулась носом в колени. С её уст сорвался звонкий вскрик. — Меня будто напополам разорвало! Я- я думала умру от одной этой боли!… А- а потом… — тело каратистки ещё раз содрогнулось, раздался приглушённый, сдавленный всхлип. — А-а пот-том… Я увидела… К-кровь! Там было ст-только ккрови! Из меня… Как из фонтана… а-она б-буквально брызгала вокруг! — она поджала ноги, срываясь в очередной вой — Я- я просто лежала где-то там, визжала от боли, ум-моляла тебя помочь хоть как-нибудь! Попробовала- — она оборвалась, что-то внутри, до этого момента державшееся из последних сил, наконец разошлось паутиной трещин, Ханасаки резко, до боли обхватила собственные колени в попытке хоть как-то огородиться от этого, унять фантомную боль, что уже начала просачиваться в настоящее и буквально разрывать изнутри…       И наконец, это что-то сломалось окончательно. Вслед за тщетными попытками что-то объяснить, из горла вырвался подлинный, душераздирающий вопль. — Я… я поп-пр-робовала заж-жать рукой, но… Т-там буквально ничего не было! Мне- мне просто- разорвал-ло жив-! …И-и когда я это пон-няла, стало… Так страшно! Ты п-пытался что-то сделать-зажать, но… — уже не понимая, где реальность, она завопила: резко, пронзительно, во весь голос, почти оглушая: — А-… Оно всё буквально вывалилось наружу! А я пр-росто лежала в луже своей же к-крови, ты что-т-то кричал, ум-молял не умирать, но… Я ус… Я д-даже- а по-пот-том… всё просто исчезло!       Где-то в этой комнате, где-то на этой кровати, в полном шоке сидел чемпион мира по Лбикс Ван Ямано. Он видел, как содрогалось всё тело Ханасаки, он слышал, хоть и едва мог понять что она говорила, он слышал неподдельные, громкие всхлипы, иногда переходящие в панический крик, но он не мог переварить это. Тот Лбикс попал в неё? Её… просто разорвало? Он сам пытался помочь, но не мог, а в один момент её внутренности просто… вывалились наружу? И… Она умерла? Это звучало как полнейший сюр, выкидыш фантазии какого-то больного сценариста, но… Её реакция… Он был уверен: с такой реакцией… Это не могло быть неправдой. Такой человек, как она, точно не будет захлёбываться в такой истерике из-за ночного кошмара.       — Ран… — Ван шелохнулся в её сторону, но та его даже не слышала. — …Ран! — тот же результат. Сидя рядом со смесью полной потерянности и лёгкой паники на лице, Ван Ямано впервые за долгое время… был слишком испуган и одновременно сбит с толку, чтобы что-либо делать. Всё это было так странно, так дико…       — Р-… Ран! — бросил он отчаянно, уже теряясь в собственных мыслях и накатывающей панике. Что делают в подобных ситуациях? Нет. Что Ему делать в этой ситуации? Вызывать скорую? Бежать за аптечкой, или…       …Да чтобы Ран… Та Ран, которую он знал… Нет. Это казалось нереальным, давило слишком сильно. Он больше не мог слышать это, он больше не мог видеть это. И потому…       Выдох. Рывок. И он накидывается на сжавшуюся каратистку. Хватает и прижимает к себе, тут же чувствуя, как она вздрагивает от внезапной «атаки»…       …И её дыхание замирает. Всего на пару секунд — но уже достаточно, чтобы понять: «Сработало!». Слёзы продолжают литься, тело содрагается, дыхание всё ещё всхлипывает, но теперь она хотя бы посмотрела в его сторону!       — Ран… — осторожное слово — её собственное имя, казалось, отразилось в глазах Ханасаки болезненным блеском. Наконец отпустив собственные колени, она резко навалилась на чемпиона, цепляясь за футболку в попытке не то прижаться сильнее, не то схватиться за что-нибудь.       — Т…так страшно… Я… Не х-хочу умир-рать! — Неистово дрожа и всхлипывая, она пыталась говорить, но голос то и дело скрывался на высокочастотный писк. — Б-больно и… и… Не хочу! — эти слова, этот тон, эта внезапная полная беспомощность. Они делали почти физически больно и… жалко.       — Послушай… Ты не умрёшь! Я- я не дам им убить тебя! — слова сорвались с языка сами собой, обещание повисло в воздухе. Как он будет его исполнять? Не важно — в конце концов, он уже поклялся, что защитит всех, кто ему дорог, и он найдёт способ сделать это.       Ран вздрогнула и подняла своё лицо, красное от слёз. Оливковые глаза смотрели прямо в душу: удивлённо, но доверчиво.       — Т… точно?… — хватка ослабла. Приподнялась. И… Наклонилась вперёд, шмыгая носиком, пытаясь сдержать очередной рвущийся наружу вопль.       Теперь они были на одном уровне. На одной высоте.       — Да. — шёпотом ответил Ван, убирая прилипшую перед глазом красную прядь. — Я тебя в обиду не дам.       –Ах— — она слышала это. Она определённо слышала это и дёрнулась. Её тело содрогнулось, губы растянулись в горьком подобии на улыбку, а из прищурившихся глаз снова хлынули слёзы. — П-пожалуйста…!       — Да. — он слышал её дыхание — рваное, надрывистое. Рука осторожно легла на щеку Ханасаки, большим пальцем вытирая мокрую дорожку. — Каковы бы ни были последствия… — тихий шёпот сорвался с его уст.       Ран вздрогнула, но подалась вперёд, льнув в осторожное прикосновение.       — Ван…       — Да? — взгляд скользнул по девичьему лицу, отрываясь от глаз, переходя на собственную руку и возвращаясь назад.       — М-можно…? — она потянулась за его спину.       «Что можно?» — тут же прозвучал вопрос в голове Ямано. Но…       — Да. — кивнул он, давая разрешение. А на что было это разрешение… что-же… видимо, сейчас и узнаёт. …И когда он стал таким безрассудным? Наверное в тот самый момент когда изъявил желание участвовать в этой мясорубке.       Коротко кивнув в ответ, Ханасаки вдруг подалась вперёд, дрожащие руки теперь точно обхватили спину, а голова уткнулась в плечо.       — Боже мой… — сдавленный стон раздался прямо под ухом. — Ха-ах… Каждый раз как вспоминаю — будто снова ощущаю это на себе. Вот она, какая… смерть. — девушка сдвинулась, слегка разжав хватку и всхлипнув. – Я… Не хочу умирать. …Не хочу!

***

      Что происходило позже тем же днём? Для кого-то это была внеплановая встреча в Тайни Орбит с целью получить информацию с глазу на глаз, для кого-то — смерить пыл двух внезапно ставших чрезмерно активными подростков в период отсутствия «хозяина» квартиры, который почему-то задерживался. Кто-то в это же время заботился о безопасности семьи, работая над установкой камер и поиском места для серверной — впрочем, работы там оставалось ещё на несколько дней, а кто-то остался сидеть со своей подругой, принося очередную кружку чая.       И так наступил поздний вечер. Солнце сменилось на тусклую луну, а его лучи, пробивающиеся через оконное стекло с пропускной способностью в девяносто два процента, уступили место регулируемой лампе, в результате чего комната определённого чемпиона мира была погружена в тёплый полумрак. Расстеленный специально для гостьи футон пустовал — Ран, для которой он предназначался, использовала последние крупицы наглости по назначению — чтобы без стыда и совести забраться на односпальную кровать, и теперь лежала рядом, стараясь не подавать признаков разбитости.       — Это всё так дико… — её голос всё ещё сохрянял хрипоту. — Вот вроде и с Федерацией, и с Мизере… Мы просто шли вперёд и всё, но сейчас… я и представить не могла, что всё будет… вот так. Я… думала, что вот они — мировые террористы, мы победили мировых террористов, но сейчас…       — А? — услышав, что та замолчала, Ван повернулся, отцепив взгляд от потолка. Внезапно оказалось, что каратистка уже смотрела в его сторону, и оливковые глаза оказались в считанных сантиметрах.       Близко. Очень близко. Недостаток освещения и ограниченное поле зрения, наверное, скрывали лёгких румянец, выступивший на щеках, но было совершенно не до этого. Не поведя и бровью, Ханасаки продолжила.       — Я уже сомневаюсь, что тогда это были настоящие террористы. — её голос стал ещё тише, местами срываясь на шёпот. — Мы же тогда… Тогда же ни разу не было такого что мы едва не погибли. Только с Мизере, но… этот взрыв же даже близко не стоит с тем что сейчас творится.       — … Я даже не мог представить, на что соглашался.       — Вот именно. Я думала, что всех спасу… Мы же защитники… Но какой вообще толк от защитницы, которая даже себя защитить не может? — между словами послышался самоуничтожительный смешок. — Я… — она перевернулась на бок — в стену, и пробормотала. — Хочу отойти от дел.