Глава [....]. Эффект Бабочки. / World_?????????

***

      — И так, мистер Ямано. Свою вину в совершённых преступлениях вы полностью признали, но конечно… конечно мы не могли позволить такому человеку гнить за решёткой. — человек по ту сторону стола выразительно наклонился вперёд. — Нам нужен ваш ум, доктор. Судьба всей истории зависит от успешности этого проекта. Вы уже ознакомились с документацией?       — Да. Но позвольте уточнить. — учёный снял свои извечно прямоугольные очки и сложил руки на столе. Что именно излучал его взгляд? Это было желание понять. Понять, осмыслить истинные намерения. — …Вы написали, что всё это нужно исключительно ради доказательства невозможности спроектировать и сконструировать такой механизм. Верно?       Кто именно сидел напротив? Мужчина средних лет не носил ни очков, ни контактных линз. На нём не было тёмного пиджака, и единственным отличительным признаком было его лицо, уже говорящее о многом.       И этот человек спокойно кивнул.       — Верно. Если это не сделаем мы, это сделает кто-то ещё. Хотя… учитывая специфику… скорее уже сделал. И даже использовал. Но мы с вами видим лишь конечный результат. Вы же помните когнитивную аномалию весной этого года?       И тем не менее, даже несмотря на сложность сложившейся ситуации, ни одна из сторон не излучала видимого напряжения. Скорее это было желание добиться выгоды — выгоды всегда во благо чего-то.       — Да. — Джон Ямано ровно кивнул в ответ. — Насколько мне известно, пострадало не только восприятие людей, но и техника. Даже сообщения… — спустя пару секунд губы учёного вновь приоткрылись, и между них вырвался тихий вздох. — …Хотя мне всё равно не верится, что кто-то действительно смог сделать такое. Я всё-таки человек науки… — но тут же сам поморщился от последних слов. В конце концов, именно наука — его работа была тем, что отнимало у него время, обычно проводимое с женой и сыном.       …И это изменение не осталось незамеченным. Собеседник со вздохом опустил голову и что-то пробормотал: смиренно, сочувствуя самому себе.       – Мы все — люди науки, Доктор. Все. До единого…       Тихий голос ещё несколько раз отразился от стен помещения прежде, чем окончательно затихнуть.       И спустя пару секунд раздался ответ.       — Ох… Понимаю.       Его собеседник лишь усмехнулся.       — …Знаете, доктор? У вас ведь куда больше свободы. Вы можете выбрать, когда уйти. Можете отправиться за решётку отбывать наказание. А мы… Мы согласились один раз. И всё. — с его уст сорвался новый вздох. — …Этот проект — это утопия. Я им кучу раз говорил. Но они настаивают.       — …Они? — Джон выразительно прищурился. Его собеседник махнул головой, указывая в незыблимое «куда-то». В один миг его оскалившийся голос приобрёл некое отвращение.       — Правительство. Им далеки высокие материи. Им нужен результат! Провал, успех, но это даже хуже… Не знаю, чего они так взъелись. …Возможно, было бы даже лучше просто оставить всё, не поднимать пыль. Но… — человек опустил свой тяжёлый взгляд. — Ничего не поделаешь. — и поднял его вновь. И вновь его тон изменился, став твердым. — От вас нам нужен ваш Вечный Двигатель. Это основа всего, сердце проекта. Я не могу сказать многое. Просто знайте, что я уважаю вас за всё, что вы сделали для этого мира. И не хочу вас обманывать. …Так что просто спрошу. Вы согласны на эту работу, доктор?..       Слова утонули среди тёмных стен. Вслед за ними исчезло и эхо.       .........       Осталась только тишина. Долгая, гнетущая, тяжёлая для обоих сторон тишина. Кем именно был этот человек? Несомненно он провёл в этом месте немало времени — возможно, слишком много для обычного человека. Но какими были его настоящие мотивы?       Доктор Джон Ямано был идиотом лишь раз — когда не позаботился о полной изоляции среды для создания Королевского Легиона и допустил его заражение. Но тот день остался в прошлом. Конечно учёный понимал — прекрасно, лучше, чем даже хотелось бы, понимал, что перед ним сидел вербовщик — человек без лица, без идентичности — набор шестерёнок, заученных фраз и психологических трюков, позволяющих подобраться к кому угодно. И тишина была одним из его инструментов.       Эту возможность нужно присечь.       — …думать.       — Хм? — несмотря на то, что слово прозвучало на грани слышимости, этого было достаточно: его собеседник поднял голову и внимательно взглянул в глаза учёного. Его сухие губы разомкнулись без малейшего звука чтобы издать ровно два слова. — Вы решили?       В ответ на это Джон покачал головой.       — Я хочу подумать. Пару минут. Это решение, которое не принимается сразу. К тому же… — Ямано обернулся. — Я не знаю, что это за место. Вы наверняка знаете про мой опыт со Сторонниками Новой Зари. Я не хочу чтобы мои разработки использовали во вред.       Небольшая речь получилась твёрдой. Решительной. Человек по ту сторону стола холодно кивнул.       — Без проблем. Но не дайте себя обмануть, доктор. Здесь вам дадут лучшее жильё, еду на выбор, любые развлечения. Но самое страшное — это когда вы начнёте осознавать природу и механизмы того, что создаёте. Это… сложно объяснить. По правде, я даже не уверен, объяснимо ли это. Оно… просто пробивается в ваш мозг и занимает там какое-то место. Хоть оно и не живое. Это чёртова машина. Но она страшнее любой бомбы. Любой неверный шаг — и вас с нами уже нет. Никогда не существовало. И не будет. Этого места не будет. Может… может, даже мира. Или Японии. Эффект бабочки, чёрт его.       –…       — ......       Это были слова, наполненные отборным свинцом: токсичные, тяжёлые — это был груз знания, избыток отходов которого выливался во внешний мир — и тем не менее, знания переваренного и усвоенного.       Теперь он старался не показывать физический реакций, но сердце Джона Ямано забилось быстрее. Восприятие зацепилось за одну единственную фразу.       «Эффект… бабочки?» — он знал, что это значит. Знал слишком хорошо, чтобы сомневаться. Многие научные, научно-фантастические фильмы говорили об одном: о стреле времени. О принципах работы самого незаметного и одновременно самого непостижимого аспекта нашей реальности. Время сопровождало нас с начала времён, и будет идти после нашего ухода за кулисы истории. И потому…       «Ну конечно… открытие Вечного Двигателя изменило представление о нашем мире… Они хотят… проверить что-то? Или… удостовериться, что этого не сделает кто-то другой?»       Доктор Джон Ямано поднял свой пронзительный взгляд на человека, инертно сидящего по ту сторону стола.       …Что именно разрабатывали в этом месте? Публичные атласы все, как один, гласили о центре передовых исследований материи. Ускорители частиц, вычислительных центр были основой этого проекта.       …Но как дела обстояли на самом деле? За пределами маскировочной сети?       «Если это так… Нельзя это так оставлять.»       — …Хорошо. Я согласен. — Джон твёрдо кивнул. На мгновение ему показалось, что лицо собеседника приняло удивлённое выражение, но через секунду уголки губ этого человека приподнялись в довольной полуулыбке.       — Тогда добро пожаловать в проект «Хронос», Доктор.       Не было никаких бумаг. Не было подписей. Мужчина средних лет просто встал и, отойдя к вешалке, взял два лабораторных халата. Один из них он протянул доктору Джону Ямано.       — В кармане лежит пропуск. Категория допуска Гамма, третий из наивысших. Центральный сектор будет открыт для вас через несколько месяцев. А пока вы сможете осмотреться здесь, во внешнем кольце.       Немного промедлив, Ямано взял протянутый халат. Такой знакомый — почти родной предмет одежды тут же занял место на плечах учёного. Да. В халате он определённо чувствовал себя уютнее, даже если вокруг было место его заключения.       Он прошёл вперёд и встал к этому человеку лицом к лицу.       — Ясно. А документация? Я желаю знать.       — Пожалуйста. — тот подошёл к стене, приложил карту и извлёк из замаскированного встроенного шкафа кипу бумаг пол сантиметра толщиной. — Ваша «ознакомительная брошюра».       Это не было электронным планшетом. Это была обычная традиционная бумага А4 с пугающим количеством замазанного чёрного текса. Листы были скреплены самыми обычными скобами степлера.       — Я провожу вас до вашего «Пентхауса». Идёмте.       Бросив чуть растерянный взгляд на уже который десяток лет проклинаемую им макулатуру, Джон без дальнейших раздумий сунул всю кипу во внутренний карман — он слишком долго носил типовые лабораторные халаты чтобы не знать всех удобств и неудобств. Напоследок оглядев помещение, он проследовал за этим мужчиной.

***

      Пустота. Если и существовало слово для описания обстановки, то это было именно оно. В пространстве за стенами чётко слышался лёгкий гул электронного оборудования на частоте около шестидесяти герц, звук шагов отражался от потолка, стен и пола, создавая лёгкое, незаметное эхо, но этот же звук уходил вперёд и назад, не возвращаясь, как будто сам коридор, имевший некий ничтожный изгиб, был бесконечным. Если это было кольцо, то его радиус наверняка составлял многие километры.       — Гхм. А где мы сейчас? — чуть прибавив шаг и догнав своего проводника, Джон задал интересующий вопрос.       Ответ пришёл сразу, монотонно, но с неким интересом — похоже, кем бы ни был его собеседник, эта обстановка разъедала и его.       — Внешнее кольцо. Жилые блоки, медицинские отделы, склады мелочёвки, прачечные, оранжерея, гидропоника и классические фермы… Если закрыть глаза и не слушать, то от Токио и не отличите. — уловить лёгкую, шутливую усмешку последних слов было несложно. — …В документах всё. В документах. — на выдохе добавил он, чуть опустив голову. — Уж извините, безопасность. Нельзя электронные носители информации выносить из среднего кольца.       — Ясно… — внимающе протянул доктор. — …И насколько же это кольцо большое?       — Достаточно большое чтобы кушать электричества, как небольшой город. Хотя в каком-то смысле так и есть. Километров шестнадцать в поперечнике.       — Тогда разве здесь не должно быть транспорта…? — с одной стороны он понимал что эти разговоры могли усыпить его бдительность…       — В этом нет необходимости. Мы с вами в отдалённой части, потому тут так далеко. А вообще, почти всё в пятнадцатииминутной доступности. Монорельс есть только в сателлиты, и для перемещения в другие… блоки.       — Сателлиты… Отделения, которые должны быть изолированы от персонала? — …но с другой, ему нужна была эта информация.       — Бинго! Только не отделения, а блоки. Где-то высокие уровни звукового давления, где-то просто из мер безопасности… — человек вскинул голову. — Воздух здесь знаете, откуда? Отдельный блок очищает и разлагает воду на кислород и водород. Азот тоже откуда-то добывается… Об этом, если честно, лучше инженеров местных расспросить.       Джон Ямано чуть повернул голову и прищурился.       — Тогда кто же вы…?       — В широком смысле — служба безопасности. Сбегать тут никто не планирует, так что следим за тем, чтобы никто не потерялся. Ну и в случае ЧП выводим персонал из потенциально опасных зон. А в узком — административный персонал. Но это скорее для доступа.       — Ясно… И какие же есть доступы?       — Альфа, Бета, Гамма, Дельта… Так же, как и кольца. Ваша Альфа, пока она ещё не Гамма, даёт доступ к внешнему, всё, что надо для жизни. И… хах. Наверное, многим было бы спокойнее именно с ним.       — Хм? — учёный нахмурился от услышанного и приподнял очки за оправу.       — А…? …А, ну я же говорил. В среднем кольце… в Бете находиться местами жутковато. Не знаю, почему… просто такое есть. Но вы не бойтесь, вам всё объяснят по мере освоения.       — …Допустим. А у вас какой допуск?       — Бета. А Гамма только у восьмидесяти трёх человек.       — Так мало…       — Ну само собой. Всего в районе пяти тысяч. Но Гамма только у тех, кому нужно для работы иметь доступ во внутреннее кольцо. Там и протоколы безопасности свои… Бр-р, не хотелось бы так оказаться. SCP знаете?       — Эс… что?       — А, не знаете? Ну да… вы же учёный, вам от страшилок далеко… — мужчина улыбнулся и махнул рукой. — Да выдумки всякие. Паранормальщина. Статуи живые, ноосфера… Так вот даже не знаю, где я больше не хотел бы оказаться — там, или… — на миг голос дрогнул. — …в Гамме. Это же всё реальное. Работает как-то. И… поэтому жутко. Но вы не бойтесь… это же всё реально… Да и вы всяко поумнее меня. Поймёте наверняка. …по крайней мере, с ума никто из ваших коллег ещё не сошёл.       Окончательно потеряв связь со здравым смыслом и реальностью, Джон потряс головой.       — Ой-й… Что-то… — он приложил ладонь к виску. — Голова кругом от всего этого идёт.       — Хм… да, это нормально. Мы возле одного из сателлитов проходим, там вибрации каким-то образом на коридор передаются. В спешке же строили — вот и есть… огрехи. Поэтому и говорят не бродить без причины, можно и с ума сойти. Хотя… про последнее это байки, а вот в обморок — это да-а… В прошлом месяце уборщика нашли, очухался — даже не помнит, куда выходил! А время-то два часа ночи было!       — И… на какой Эс-си-пи это похоже…? — настороженно, будто прощупывая почву спросил Джон.       — Что? — глаза человека резко округлились. — П-ха-ха, ну вы даёте, доктор! Уже понимаете юмор местный. А вы, я смотрю, проницательнейший человек! Да не знаю, это скорее к коллегам вашим. Но там вроде уже тридцатая тысяча скоро пойдёт.       — Ясно… — выдохнул он. Уголки губ чуть подтянулись вверх. — И почему же мои… «коллеги»?       — А кто их знает… Наверно как врачи? У них же тяжёлая работа… вот и отшучиваются чёрным юмором про мертвячину всякую. А тут же странности… Ну и аномалии приплетают. Когда-то даже думали запретить в руководстве, представляете? Но-о, ваши коллеги отстояли своё право на паранормальное! — на этот раз уже открыто, по-дружески рассмеявшись, человек поднял указательный палец вверх.       — Вот, как… Хах. — неловко почесав в затылке, Джон вслух, по-настоящему усмехнулся, и тут же получил дружеский хлопок по плечу.       — Не беспокойтесь, док. Сработаетесь. Главное — давайте себе время чтобы привыкнуть. Такая изоляция ни на ком хорошо не сказывается. Особенно… на людях по типу вас.       — Понятно… — Ямано старший на секунду остановился, огляделся в пустом коридоре, и вздохнул. — Ну, уже ничего не поделаешь. Привыкну как-нибудь. Если тут действительно все «высшие удобства». Хм, к слову. — снова находу, он повернул голову. — Если тут всё не так уж страшно, то к чему было это запугивание?       — Запугивание? — человек приподнял визор. Из-под композита на основе поликарбоната выглядывали два удивлённых карих глаза. — …А-а-а, ну это чтоб отвадить… всяких. Да и… не врал я на самом деле. Ну, то есть не преувеличивал. Мы же с вами во внешнем кольце, тут как рай, только без неба. А вся работа в среднем и центральном. И чем дальше, тем… страннее ощущения. Ну, вы поймёте, когда получите допуск. Месяц-два.        — Так долго… — без интонации выдохнул Джон.       — Ну само собой. Место же тут огромное… А, вас же ещё и в сателлиты начнут пускать через пару недель. Сможете там осмотреться. Но лучше не задерживайтесь надолго — поговаривают, там когда-то не то паровой котёл, не то камера какая взорвалась. Или разгерметизировалась…? Ну в общем, байки это всё, но знать стоит. Какой-то из инженеров проводил обслуживание установок — в теплоизоляционном костюме естессно — вдруг что? Ну так вот, что-то он там крутил, измерял… А на дверях снаружи была табличка «Не входить! Опасно!» Ну, это на случай чего. И тут случай случился. Не то прохудилось что, не то давление превысили… В общем рванула камера та, и всю комнату горящим газом заполнило! Тысяч шесть, не меньше! Ну и туда решил ворваться проверяющий чем-то недовольный, так от него пепел только остался! В секунды! Вы представляете?!       Он обернулся на Джона, но тот смотрел куда-то вперёд с задумчивым выражением лица.       — Газ?.. Шесть тысяч? Кельвинов? — медленно, с явным скепсисом проговаривал он. И в конце — помотал головой. — Не может быть такого. Выдумки. Такие температуры держит только Страниум и пара сплавов, даже Сверхпрочный Картон теряет просность! Вряд ли кто-то будет делать что-то подобное без экстремальных мер безопасности.       — Ну, вам виднее. Вы же учёный. — пожав плечами и неопределённо фыркнув, этот человек достал с пояса небольшое устройство. — Хм… почти пришли. Сейчас на потолке… под потолком. Будет указатель Dorms. Там и общежития, и «Пентхаусы», дальше разветвление. Я вас до пропускного пункта провожу, а дальше сами. Лады?       — Да. Думаю, разберусь. А… вас в случае чего как можно вызвать?       — Вам выдадут… похожую штуку. — он поднял руку с устройством чуть выше — это был небольшой пластиковый корпус с сенсорным экраном, чем-то похожий на экстроллеры последних моделей, но по размерам устройство больше походило на пейджер. — Они нужны для..... да для всего. Карты, контакты других сотрудников, связь с подчинёнными, начальством, пропуска, как альтернатива той пластмаске, учёт часов в «опасных» зонах… И куча всего. Даже настраиваем рингтоны есть. И… А! Точно, у вас в номере и компьютер будет, с доступом в интернет. Только…       Уловив многозначительный взгляд, Джон спешно кивнул.       — Не распространяться об этом месте, я прав?       — Абсолютно! Но звонить никому во внешний мир нельзя. Учётную запись вам выдадут, чтобы с вашей обычной жизнью вас ничего не связывало. Но соцсети под частичным запретом: можно только смотреть.       — Мне это не важно. Но что на счёт телевидения?       — Само собой, даже в общагах. Новости, спорт, да всё, что угодно. И наше, и зарубежное. Даже диски с фильмами, сериалами… И игры всякие. Футбол, стимуляторы, виртуальная реальность… Не заскучаете! А ежели воздухом подышать, так в оранжереи можно, там всякое растёт. Даже пальмы!       — Удивительно… — терпеливо слушая, учёный продолжал кивать. Не то чтобы его это интересовало, но и бесполезной эту информацию нельзя было назвать. Между тем, на краю поля зрения, прямо под светом LED-освещения, замаячила заветная табличка. И правда: большой, четыре на полтора метра указатель свисал с потолка на каркасных металлоконструкциях. Дополнительное освещение по краям тёмной рамки отдельно подчёркивало рельефную надпись: «Block A Dorms» в два этажа.       — О, а вот и наша… ваша… ваш пункт назначения. Ну… не тот самый. Ну вы поняли.       — Да.       Быстро свернув в нужную дверь — широкую раздвижную дверь с дециметр толщиной, окружающая обстановка тут же изменилась: место тёмных серых стен заняли вполне приветливые оранжевые стены с матовой рельефной текстурой. Пол превратился в белую плитку, и уже в десятке метров впереди виднелась развилка.       — Ну, собственно, вот. — человек кивнул на одну из дверей. — Это в вашу секцию. Приложите карточку.       Сделав, как было сказано, одностворчатая сдвижная дверь действительно открылась, и даже больше: кусочек стены на уровне чуть ниже плеч выдвинулся наподобие ящика. Внутри лежало маленькое устройство, идентичное тому, что Джон уже видел, ещё одна кипа бумаг, но на этот раз солидно меньше, и много разной мелочёвки: от чего-то, похожего на жетоны торговых автоматов, но очевидно не являвшихся таковыми, до карточек неизвестного назначения.       Сгребя всё в ладони и рассовав по карманам, доктор Джон Ямано принялся рассматривать свой образец электронного устройства.       — Хм. Идентичный. Только… цвет фиолетовый?       — Идентификатор отдела. У охраны бордовый, у административки красный, уборщики бирюзовый, у научного отдела синий, а у вас… Хм, видимо, что-то секретное. Не слышал о таких… Хотя оно и понятно, вы же Вечный Двигатель создали… — с видимой досадой кивнув, он вытянул своё устройство. — Знаете, как в нулевые был ИК-порт?       — Слышал. — сделав аналогичное движение и приложив фиолетовый корпус к бордовому, он стал ожидать.       Не прошло и секунды, как оба устройства издали пиликающий звук, и на экране появились уведомления: «Новый контакт: Сейджи Нанакура, служба безопасности» «Новый контакт: Джон Ямано, [Удалено]»       — Да… так и знал. Хотя… учитывая что вас пустят в центр… Неудивительно. Это же допуск Гамма будет.       — …А какой допуск самый высокий?       Сейджи явно нахмурился, думая или вспоминая, стоит ли это говорить.       — Эпсилон. Полный неограниченный доступ во все секции. Инженерная группа и… И всё. — многозначительно кивнув, он отвернулся и бросил через плечо. — Ну, будем на связи, если что. Удачи вам, доктор.       — Да, до встречи. — Джон кивнул в ответ и вновь повернулся к двери. Аналогичное действие теперь открыло саму дверь, за которой лежала ещё одна сеть коридоров. Потолочные освещение плавно меняло оттенок на тёплые тона, и вверху, за лестницей, в коридоре наконец виднелись редкие двери с номерами.       …И лишь теперь он понял.       Джон Ямано был идиотом лишь раз, но видимо сейчас наступил второй: за всеми разговорами, он упустил из вида простой и очевидный вопрос.       «…И какая из них моя?»       Он растерянно огляделся — коридор, очевидно, предназначался только для того, чтобы через него проходили, вокруг не было ни столов, ни стульев — только несколько декоративных растений и экспрессивных картин украшали однообразные стены, чтобы не дать сотрудникам заскучать.       Но нужно было что-то делать, ведь вариант стоять и ждать, пока кто-то не появится, откровенно не радовал.       «Так…»       На ум сразу же пришла гора чего-то, обнаруженная а потайном шкафчике рядом с документацией. Возможно, отгадка была где-то там.       Достав из внутреннего кармана меньшую из двух стопок, надёжно скреплённую степлером ровно в том же месте, Джон Ямано поправил очки и принялся изучать «макулатуру».       «Вот! Так и знал…» — одна из надписей на первой же странице содержала всю необходимую информацию о новом месте проживания. Общежития блока A, субблок p, комната 32h.       Дело осталось за малым: найти нужный маршрут. Благо схема была прикреплена совсем рядом.       ........................       Нужная дверь оказалась на втором этаже. Подъём по восьмиметровой лестнице дался не без труда, но тот возраст, когда это стало бы испытанием, ещё не наступил. Колени неприятно поднывали, но после многих лет работы в Тайни Орбит, где из-за загруженности лифтов последними приходилось пользоваться куда реже чем самыми обычными лестницами, это не казалось такой большой проблемой. Прямо за этой дверью — самой обычной дверью на петлях с вытянутой дверной ручкой, наверняка находилась и кровать, и стул со столом.       С этими мыслями, Джон Ямано приложил ключ-карту к прозрачной панели из гладкого композита. Раздался тихий, слышимый в пределах всего пары метров пиликающий звук, и что-то в механизме щёлкнуло.       Нажав на ручку и потянув, дверь открылась.       — О…       Внутреннее пространство оказалось роскошным даже по меркам лучших квартир Японии. Здесь не было золота и алмазов, своды потолков не украшали драгоценные камни, но слово «Минимализм» было последним, приходящим на ум.       Никуда не торопясь и оставив обувь у двери, в специально расположенной двухэтажной ячейке с пониженным дном, он прошёл к одной из дверей, миновав диван, телевизор и комфортное кресла из натуральной кожи с сенсорной панелью на боковой стороне подлокотника.       По ту сторону действительно оказалась спальня: не слишком большая, но больше любой из комнат в его доме, она была уставлена различной утварью: несколько высоких шкафов, секция с ящиками и полками за стеклом, большая прикроватная тумбочка, также функционирующая как квадратный столик, рядом — небольшой открытый шкафчик со сменной «домашней» одеждой.       «Они уже всё подготовили…? Знали, что я соглашусь? Но откуда?»       В глубине души закралось нехорошее предчувствие. Впрочем, оно было тут же отогнано, стоило учёному переключиться на другую вещь.       Подойдя к одному из шкафов и прикоснувшись, его подозрения подтвердились: сейчас, во второй половине двадцать первого века, когда дерево стало редким и дорогим материалом, а большая часть «деревянной» мебели делалась из имитирующих композитов и полимеров, создатели этого места не покупались на настоящую мебель из настоящей древесины: прочную, надёжную, с вырезанными вручную узорами, и потому не менее красивую.              Помимо тумбочки, рядом с кроватью стоял и стационарный телефон. Но циферблат отсутствовал — вместо него была круглая сенсорная панель.       Джон Ямано обернулся, бросая взгляд на дверь. Внутри вспыхнуло два противоречивые желания: до конца осмотреть свой «Пентхаус», либо наконец впиться взглядом в интересующие его бумажки: скреплённая степлером стопка неплохо тяжелила тканевый халат, нужный скорее для вида, как часть отличительной униформы, и этот груз учёному хотелось поскорее перенести в свою голову.       Этим он и занялся: бережно положив в обычных ситуациях ненавидимую им макулатуру на комбинированную тумбу-столок, выгребя всё из карманов в один из ящиков с мыслями изучить это потом, и отправив белоснежный халат в шкаф, он уселся на край кровати и наконец взял стопку бумаг в руки. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на самом деле это были несколько отдельных стопок, скреплённых вместе, и первая из них имела заголовок ознакомительного листа. Вторая числилась уставом научного отдела, третья — стандартными протоколами безопасности учреждения, четвёртая — подробными картами, а пятая и заключительная, вообще не имела на титульном листе какого-либо текста: лишь тёмно-фиолетовая полоса — такая же, как на маленьком приборчике, намекала на возможное содержание.       Но пока что именно «Ознакомительный лист» был целью его интереса.

———————————————

ПРОЕКТ «ХРОНОС»

      Внимание. Данная документация предназначена для персонала с доступом уровня «ГАММА-0». Не рекомендуется осуществлять прочтение, если ваш допуск ниже требуемого уровня. О протоколах нейтрализации в приложении 0.       Комплекс «Хронос» расположен в толще [удалено] под [Данные о местоположении засекречены]. Структура комплекса представляет собой закрытую сеть изолированных корпусов, объединённых коммуникационными сетями. Любое перемещение по объекту должно иметь смысл.       Изолированные корпуса, именуемые блоками, имеют целевые назначения, их структура может варьироваться.       Основные и крупнейшие корпуса: —Внешнее кольцо (Кольцо Альфа); —Среднее кольцо (Кольцо Бета); —Внутреннее кольцо (Кольцо Гамма) —Внутренний блок (Корпус Дельта); —Экстернальное кольцо-сателлит (Энергетический контур Альфа); —Зона добычи и очистки атмосферных газов (Сеть блоков Дзета); —[Данные о внутренних структурах уровня Гамма засекречены]       Структура внешнего кольца: —Жилые блоки       —Общежития персонала класса sc;       —Отдельные блоки персонала уровня Бета;       —Жилые блоки класса Олимпия персонала уровня Гамма; —Столовые; —Оранжереи; —Библиотека и книгохранилище; —Гидропонный модуль       Данные об устройстве и структуре кольца Бета частично засекречены. Запрещается выность любую информацию и оборудование из зон с уровнем допуска Бета в зоны с более низким допуском.       Структура кольца Бета включает в себя: вычислительных центры, специализированные лаборатории, хранилища материалов, оборудования и информации.       Доступ в зону кольца Бета допускается исключительно по рабочим обязанностям. Вход и выход, время, проведённое в структурах блока, должны учитываться во внутренней системе комплекса.       Подробнее об устройстве комплекса в соответствии с вашим допуском: в приложении 1.

———————————————

             …Время то тянулись, то летело так быстро, что он даже не успевал опомниться, как очередной лист отправлялся в отдельную стопку прочитанной макулатуры. Ответ на главный вопрос так и не был дан — в большинстве своём, десятки листов документации содержали в себе информацию о планировке тех частей корпуса, доступ к которым у него был, маленький буклет наглядно при помощи картинок и цветного текста иллюстрировал особенности выданного допуска и то, почему, несмотря на уровень Гамма, дорога в другие корпуса была пока что закрыта, а толстая книжечка, на самой первой странице наглейшим образом потребовавшая себя не выбрасывать, была уставом научного отдела.       Наконец, когда все листы и буклеты подошли к концу, осталась одна единственная папка. Корешок был заботливо помечен тем же тёмно-фиолетовым цветом, что украшал многофункциональное устройство, названия которого Джон так и не узнал, но его примерное значение стало ясно ещё в коридоре — когда сперва Нанакура ответил что никогда не видел такого цвета, а затем — когда собственный отдел Ямано не отобразился на условном пейджере нового знакомого.       Это было что-то секретное. Секретное даже по меркам этого места, скрытого от глаз общественности, вездесущих новостей с газетами, способных засунуть свои носы туда, где волки обитать там боятся, и даже от его собственных глаз, имевших доступ к самым потаённым тайнам страны.       Но насколько близко он был ко дну этого океана? Вода внизу была абсолютно чёрной, что легко отсекало любую возможность заглянуть глубже, но Джон Ямано был уверен: Япония — далеко не такая простая страна, как кажется извне. Об этом говорил и инцидент в Камуи, в рамках которого раскрылась страшная правда о компьютере Второго Мира и о том, что руководство сие проекта было не то что бы против, а теперь — и это место — небольшой город, спрятанный неизвестно где. Первоначальное ощущение давления на уши давно покинуло его, оставив после себя лишь странное потустороннее ощущение.       Сколько именно строился этот комплекс? Если верить словам Нанакуры, то одно только Внешнее кольцо могло достигать размаху в пару десятков километров. А кроме него, были и внешние энергоблоки, и разрозненные системы добычи атмосферных газов, общая площадь, отданная под которые, могла достигать тысяч квадратных километров.       Подобное просто не могло быть создано за несколько лет. Несомненно этому должно было быть какое-то объяснение. В конце концов, диораму Второго Мира построили за пугающе короткое время — а осушить участок океана площадью около сотни квадратных километров, к тому же сделать это под водой, построить крышу, опоры, достаточно прочные, чтобы выдерживать давление миллионов тонн воды — никогда не было простым делом. В действительности, подобный проект был первым во всём мире.       …Но это место было иным. Здесь не было больших открытых площадей. Поначалу казалось, что здесь не было вообще ничего. Но наверняка такие длинные пустые тоннели существовали с целью уменьшения затрат на декорацию или простой ненужности подобных мероприятий, ведь каждая плиточка рано или поздно требовала чистки и замены, многочисленные лампы роскошных люстр неизбежно перегорали от скачков напряжения сети, истечения срока службы или простого заводского дефекта, а любой элемент отделки: от мебели до картин, неизбежно покрывался бы пылью.       Рассуждая подобным образом, гладкий металл действительно был хорошим вариантом, хоть это и не было похоже на обыкновенную сталь. С появлением Вечного Двигателя, новые отрасли вырастили то тут, то там, и появление новых материалов, сплавов композитов на основе них, а также технологий их создания, было неизбежной составляющей научно-технического прогресса. Новое открытие всегда тянуло за собой технологии, те подтягивали технику, а техника в свою очередь расширяла горизонты науки, пуская процесс на очередной виток.       Пока всё вдруг не прекратится.       «Любой неверный шаг — и вас с нами уже нет. Никогда не существовало. И не будет. Этого места не будет. Может… может, даже мира. Или Японии» — разговор в коридоре отлично помог отвлечься, но теперь, наедине с самим собой, эта фраза вновь занимала голову учёного. «…просто пробивается в ваш мозг и занимает там какое-то место»       Да… Несомненно те слова говорили именно об этом. Машина неспособна залезть человеку в голову, но информация, идеи — вполне способны.       Значило ли это, что местная разработка была вовсе не машиной в привычном смысле, а некой идеей?       Эта мысль заставила доктора Ямано поёжиться, сидя на своей комфортной кровати.       «Хронос… время. Что же ты такое?»       .......       .....................       .................................................

***

      ...................................................

***

      — Здравствуйте, доктор! — с привычной лёгкой, чуть зубастой улыбкой, заведующая отделом передовых разработок доктор Хибана махнула головой во, в своём обыкновении, необычном жесте.       Махнув в ответ, как он делал это уже сотни раз, Джон Ямано прошёл вперёд по узкому коридору.       — И вам доброе. Знаете, а вы-то были правы: работы за последние месяца два точно прибавилось.       Услышав эти слова, глаза девушки округлились, та тут же вскочила со своего места и маленьким ураганом подлетела к учёному. Прямоугольные очки — такие же, как у него, висели на маленьком носике, зелёные зрачки теперь всматривались прямо в душу, но не холодным излучением, а тёплым сиянием. Даже разница в росте не смущала энергичную тридцатилетнюю девчонку: в свои года, она была на полторы головы ниже доктора Ямано и по телосложению походила скорее на девочку-подростка, но не комплексовала по этому поводу. Напротив: маленький рост был дьявольски полезен, когда у главы отдела появлялись подозрения о том, что кто-то из работников спит на рабочем месте. Самого Ямано такая участь ещё не постигала: весь отдел знал с кем они имеют дело, и потому берегли изобретателя Вечного Двигателя, как зеницу ока, но пережившие следующую за этим экзекуцию неопределённого характера редко когда засыпали снова. Но пока эта сторона его не постигла, Джон был спокоен, ведь на обеде всегда было, с кем поговорить, не считая периодического обмена сообщениями с давним знакомым из службы безопасности — у Нанакуры дела шли всё лучше и лучше.       А главное подозрение подтвердилось. Объектом исследований не было что-то конкретное. Это было одновременно и концептом, и измерением, и вполне реальной вещью, которую каждый ощущал ежесекундно.       Именно время и его неполадки, сбои в работе вечного, привлекали внимание самых пытливых умов. Небольшие «инциденты», в народе окрещённые массовым психозом из-за попадания в атмосферу не опасных, но до жути вредных веществ от взрыва на некой станции, происходившие за последние года подозрительно часто, на деле имели куда больший охват. Каждый человек, за исключением особенно непроницаемых, испытывал похожие симптомы в одни и те же моменты времени.       Это были галлюцинации, вернее — то, что галлюцинациями окрестили. Каждый человек испытывал их по-своему, помня или не помня разное число деталей, окрас этих «происшествий», вовлечённые лица и то, что с ними происходило, но все говорили об одном: это было пугающе реальным.       20 Июля 2054 года стало днём, отмеченным самой крупной вспышкой синхронных видений. Закрывая глаза, намеренно упуская из своего внимания окружающий мир, и вместо этого концентрируясь на собранных показаниях свидетелей и данных точных измерительных машин, сам собой напрашивается вывод, способный пошатнуть рассудок любого.       В тот день, сама реальность треснула по швам.       События, в деталях описанные каждым человеком, были слишком чёткими для сна, и более того — сходились в одну общую картину.       Математически, статистически, физически, химически — да хоть аэродинамически — это было просто невозможно.       Сотни тысяч человек в одной только Японии просто не могли иметь сон, отражающий цельную картину мира с разных перспектив — как если бы одну и ту же сцену в фильме показывали с разных перспектив, каждый раз добавляя новые детали, но сходясь в общих, единых для всех чертах.       Это было просто невозможно.       В тот день, когда доктору Джону Ямано стали доступны эти записи, учёный ушёл в свой «Пентхаус» и не выходил несколько дней, раз за разом, сотни раз перечитывая каждую страницу документации. Все опрошенные люди были реальными — это подтвердил поиск по четырём тысячам пятиста сорока четырём позициям. Все интервью — правдивыми. Многие десятки заголовков того времени говорили о массовом психозе, но ни один из них не упоминал глубины сложившейся ситуации.       Это выглядело так, словно на одну ночь, или даже на бесконечно малое мгновение, непоколебимая ткань пространства-времени была разорвана в клочья и сшита чем-то вновь.       За всю историю человечества, ни одно орудие не было способно причинить такой урон. Ни один инструмент не обладал таким эффектом. Это было оружие, страшнее любой, даже самой мощной бомбы, неостановимое ни одной армией.       С высокой долей вероятности, это была машина времени.       Идея, сама по себе лежащая за гранью науки, сценарный бред искушённых авторов двадцатого века, но кто бы что не говорил, разрушения были. Эффект наблюдался до сих пор в виде видений, случаев, когда человек мог увидеть возможное будущее, или нечто, похожую на альтернативную реальность.       Из всех «разрывов», случай двадцатого июля две тысячи пятьдесят четвёртого года получил категорию класса «K» — название феномена, претендовавшего на возможный сценарий конца света.       Конечно всё не могло закончиться на этом.       Стоило последним заголовкам новостей отгреметь — и весь научный мир пришёл в ужас за закрытыми дверями. Конечно подобные случаи уже случались, в их направлении велись множественные исследования, а определённые лаборатории даже винили во всём технологии будущего. Но из всех стран, Япония познала истину самой первой.       Многие исследования работали в этом направлении. Со временем, верное направление было определено. Этот феномен не имел сравнения с любым другим. Все люди хотели получить ответ, хотели получить знания об окружающем их мире. Это было естественно для человеческой расы. Но полученный ответ не оставил после себя даже животного ужаса.       Отойдя от консоли наблюдений, самый обычный человек перевернул ход истории. Этим действием стала самая обычная запись.       20 июля 2054 года в 11:50 утра по японскому времени, произошла локальная реструктуризация объективной реальности. Вероятно причина — расслоение структуры временных линий в результате нарушения причинно-следственной связи.

***

Часть 2

Мечтают ли машины о вечном сне

       …Сколько именно прошло времени? Человек, известный миру как доктор Джон Ямано, потерял счёт.       В этом месте, лишённым дневного света, стрекотания сверчков и шума дождя, холода редкого белого снега, он проводил день за днём, неделю за неделей и месяц за месяцем. Первый год остался позади. Структура комплекса потеряла любую загадку: каждый контур, каждый блок: жилой и автономный, так или иначе был связан с механизмами. Пять тысяч человек были лишь базовой необходимостью, и порой он мог часами бродить по коридорам в поисках нужных помещений и людей, и не найти ни одной живой души. Лишь монотонный, давно приевшийся гул высоковольтных кабелей и трансформаторов за стенами сопровождал его здесь — в месте, рукотворном до мозга костей. Инцидент с андроидом Мизере тоже не прошёл бесследно: тысячи зеленоглазых мальчиков ровными строями ходили по внутренним структурам комплекса: от одного задания к другому, они не отдавали себе отчёта о времени, усталости и еде. Некие топливные элементы могли обеспечивать месяцы беспрерывно работы. Они были сильнее людей, выносливее и расчётливее. Их глаза не отражали ни единой эмоции; запрограммированные на существование, они лишь выполняли заложенные команды, используя свой искусственный интеллект как один из передовых инструментов.       Поначалу от этого бросало в дрожь. Каждый раз, когда в его поле зрения появлялась миниатюрная армия андроидов, единственный из которых всего год назад едва не уничтожил мир, что-то в животе учёного резко и неприятно сжималось, а к горлу подступал ком. Но секунды шли, и группа опаснейших противников холодно, монотонно проходила мимо, не обращая на человека никакого внимания. Для них фигура в белом халате была лишь препятствием, которое нужно было обойти.       Их дистанционный перехват работал как часы: любое устройство комплекса могло быть у них, как на ладони. Каждый андроид мог легко зайти в систему, и делал это лишь для сухих рабочих задач, не трогая ни единой строчки кода.       Со временем он начал привыкать. По мере углубления в суть вещей, по мере изучения документации и понимания того, с чем именно ему предстоит работать, он видел андроидов, один из которых когда-то назвал себя Мизере, всё чаще. И вместе с этим, их существование переставало иметь какое-либо место в его голове. Настоящие проблемы требовали настоящих решений, а биокомпозитные болванки, снабжённые ограничителями ИИ и бесчисленными протоколами безопасности, теперь не могли навредить человеку. В остальном, это были отличные рабочие машины, каждая из которых спокойно заменяла пятерых обычных работяг.       Андроиды Мизере были привычным явлением в кольце Гамма — именно так их и называли, по имени прародителя. Но даже это имя со временем потеряло свой смысл, как и многое в этом странном месте, и стало простым идентификатором.       Мизере 10032 был последним из выпущенных помощников. За всё время он неоднократно выносил на переработку своих собратьев — визуально неотличимых от него самого, с таким же характером и повадками. У них не было индивидуальных имён, не было личностей, предпочтений и страхов. Они не слали письма, не думали о будущем, не желали увидеть спокойное море или съесть вкусное мороженное, любуясь рассветом в отдалённом токийском парке.       Холодный комплекс был их домом от рождения до самой смерти.       В этом была их суть. Это было их предназначение.        Взбунтовавшаяся машина была побеждена, и люди отобрали её разум.       И машина стала удобным инструментом. Хорошим инструментом. Высокопроизводительным и легко заменимыми инструментом.       Ведь теперь у машины не было своей воли.

***

      …И вот, двери корпуса Дельта открылись перед ним.       В 'том месте» не было коридоров. Не было даже стен-перегородок и декораций. Это были внутренности гигантского тороида. Ровный пол по краям загибался вверх, переходя в стены без чёткой границы, то же самое было и с потолком, от одного взгляда на который у любого могла закружиться голова: тёмный материал тонул в неосвещённой зоне, так что не было ясно, где именно у помещения был конец: в паре сотен метров, или полукилометре. Центральная же часть несла явно не прочностную задачу: к широкой, занимающейся подобно червоточине, соединяющей две плоскости, конструкции, по полу, воздуху и потолку протягивались бесчисленные кабели, некоторые из которых в толщину превышали размер секвойи, двенадцать шестиугольных колонн симметрично окружали конструкцию, и вдоль их серых стен тянулись что-то, что крошечный человек Джон Ямано воспринял за массивные волноводы для передачи тока сверхвысоких частот.       Да. Это определённо не было простой несущей конструкцией.       Но кроме неё внутри оказалось на удивление пусто. Пространство, по размерам превышабщие любые футбольные поля, ограничивалось лишь тёмно-серым — почти чёрным материалом, но вокруг не было ни офисов, ни серверов. Приглядевшись повнимательнее, и включив увеличение на встроенных в очки камерах, Джону Ямано удалось заметить маленькие двери в каждой из колонн. Это были лифты, уходящие под землю.       …Его взгляд вновь переполз на центральную часть тороида.       «Этого не было в документации…»       Конечно он не проник сюда скрытно, напротив — на контрольно-пропускном пункте его пропустили с небольшой улыбкой. Сама «Малая сатана» Хибана, глава отдела сопровождала его до дверей. Из этого он сделал вывод, что опасностей здесь не было. Нет, конечно всё ещё существовала возможность разорвать изоляцию какого-нибудь киловольтного кабеля и убиться самым обычным электрическим током, но в планы Джона Ямано подобное не входило.       И потому он пошёл. Куда? Учёный сам не знал. Единственное что он сделал — это мысленно отметил точку входа, а пройдя пару сотен шагов, вспомнил про коммуникатор, и отметил вход уже на нём. Маленькое устройство не теряло связь даже здесь, и это не было удивительно — в конце концов, здесь наверняка работали и люди, и уже привычные ему андроиды Мизере.       Он прошёл еще несколько сотен метров, но центральная часть будто не приближалась. Обернувшись, он увидел, что дверь не следовала за ним, а оставалась на своём месте, в нескольких сотнях метров позади.       «Корпус Дельта… Не может быть чтобы тут было пусто. Такое место… оно определённо для чего-то используется вот только… Для чего?»       Спустя несколько минут он ещё раз огляделся, уже думая, не пора ли возвращаться и начать задавать вопросы — их в этом месте любили больше всего — но вдруг его взгляд зацепился за что-то на другой стороне.       Это был не человек, не офисное здание, не больница и не школа. Серый, состоящий из ярко выраженных треугольных секций купол накрывал что-то такое же монструозное, как и всё в этом странном, почти мистическом месте. Помимо двух других, стоявших от первого примерно в половине радиуса куполов, окружающая площадь была усеяна чем-то, неразличимым с такого расстояния. Множественные кабели тянулись к подобию невысоких колонн от каменных заборов и исчезали, уходя куда-то под пол.       Чуть в стороне, на расстоянии от дюжины центральных колонн, стоял чёрный каркас — достаточно высокий чтобы быть ракетным цехом, но к удивлению — совершенно пустой. Металлоконструкции не имели ни внутреннего оборудования, ни даже внешних стен. Зачем же он такой существовал?       Значение постройки разобрать не выходило: как ни глазел, ни всматривался доктор, ни один образ не лез в его голову, и даже напротив: чем дольше он смотрел, тем сильнее его мозг противился этой идее: думать об этом бессмысленном сооружении. Не хотелось даже подходить.       Чем именно это было? Неким устройством, воздействовавшим на восприятие? Или информации оказалось настолько много, что его собственный мозг начал терять связь с реальностью?       В конце концов, этот комплекс был очень странным местом.       Ещё раз оглядев странные серые купола, Джон Ямано развернулся и направился назад. Предусмотрительно поставленная отметка в коммуникаторе лишний раз подтвердила: дорогу он не потерял. Гигантский тороид, окружённый колоннами, теперь был сбоку, и ещё раз пройдясь взглядом по странной конструкции, он лишь вздохнул. Если это и был блок Дельта, то его внутреннее устройство превзошло даже самые смелые фантазии учёного. Нет, конечно до неевклидововского пространства этому месту было далеко, но с точки зрения обыкновенной реальности это было по-настоящему экстраординарно, и больше всего походило на внутренности термоядерного реактора невероятных размеров, внутри которого зачем-то решили начать стройку. И не знай он ничего про внешние энергетические контуры, геотермальные электростанции и прочие источники энергии, он был мог поверить в нечто подобное. Тем не менее, три рядом стоящих купола сами по себе на вид были достаточно большими чтобы вместить термоядерный реактор.       Но это были лишь догадки. Ответы же лежали по ту сторону ворот контрольно-пропускного пункта. Заведующая отделом и ещё несколько человек сопровождали его к этим самым дверям, зачит этот корпус входил в юрисдикцию отдела. А если так, то работа по созданию нового Вечного Двигателя будет проводиться именно здесь.       Какой именно вечный двигатель это будет? Первый и второй тип уже успели войти в эксплуатация во многих местах, и отличались в автономности и выходной мощности: в то время, как первый тип мог иметь компактные размеры и даже помещаться в робота Лбикс, при том не требуя внешнего подвода энергии и выдавая сравнительно небольшую, но достаточную для единичных механизмов мощность, ко второму типу уже требовался подвод внешней энергии, но взамен громоздкая конструкция могла выдавать значения мощности, в разы превышающие вводные. Именно этот тип использовался во многих электростанциях.       Но во всех документах, всех разговорах, которые доктору Джону Ямано удалось услышать и в которых учёному удалось поучавствовать, не упоминали ни один из них.       Вместо этого, разговор шёл о типе 3.       Этого не было в газетах. Это не было в научных статьях. Насколько Джону Ямано удалось понять, эта информация существовала только в стенах учреждения, ведь любой запрос в интернете про третий тип автоматически блокировался системами безопасности.       Вывод был простым: эта информация могла существовать лишь здесь.

***

      Из наблюдательной рубки открывался хороший вид на внутренности тороида. Стекло, прозрачное лишь с одной стороны, а также десятки камер позволяли понять внутреннее пространство куда лучше, чем плоский взгляд.       Доктор Джон Ямано сидел в кресле напротив маленькой женщины.       — …Ну, собственно, об этом вы уже знаете. Вы нужны нам ради вашего Вечного Двигателя, доктор. — её речь была тонкой, как ниточка паутинки, но от этого невероятно острой и самую малость циничной.       — Да… И всё же, какова была цель этой… Хм, экскурсии?       — Всё нужно увидеть своими глазами. Не зная, с чем вы работаете, вы не сможете сделать всё в нужном виде. От вас нам необходима постройка ещё одного Вечного Двигателя, но-о-о… — женщина устало вздохнула, перевела взгляд на дремлющие внутренности комплекса, будто любуясь спящим младенцем, а затем снова взглянул на доктора. — …Скажем так, с небольшой изюминкой. Природа очень хороша в том, чтобы изобретать. Большинство наших инженерных решений так или иначе встречаются в природе: в конце концов, это результат эволюции на протяжении многих миллионов лет. Но-о-о… Мы забываем об одном. Человек — часть природы. Но ничто не мешает ему шагнуть на ступень выше. У нас есть интеллект, отличающий нас от приматов. На путь от медных мечей к железным человечеству понадобилось в несколько раз больше времени, чем на переход от железных мечей к ядерному оружию. Мы развиваемся по спирали, и каждый шаг выше предыдущего… И ничто не мешает нам выйти за пределы известных систем. Если кто-то действительно спровоцировал случай 20 июля, покорил время, то на это способны и мы. Нужно лишь найти ключ к этой двери…       — …И что из этого? Современная наука ушла куда дальше моих текущих познаний.       — А вы… Нет, машину времени от вас мы требовать не будем. Но… Вы должны построить источник энергии для неё.       Если бы у Джона Ямано был чай, он бы им поперхнулся.       — Гкх. — его глаза едва не вылетели из орбит, а тело само собой двинулось вперёд. — Да… нет… Вы же понимаете. Запуск потребует бесконечной энергии. Нет ни единого источника, который мог бы получить столько единовременно!       — А нам и не нужно единовременно. Вот в этом-то вы и отличаетесь от нас, доктор. Вы создали Вечный Двигатель, перевернули современную физику и представления о мире! — на мгновение её голос наполнился чистым восхищением. — …Но именно это вас и ограничивает. — её взгляд сфокусировался, будто заглядывая в самую душу.       — Что значит… ограничивает?       — Вы привыкли мыслись в нужной вам парадигме. Каждый учёный делает так, он не хочет чтобы его открытие разбили, пытается укрепить его, строит теоремы и аксиомы, но в конце многие из них обречены на провал именно поэтому. Вы обладаете огромным, непостижимым знанием, доктор, но ограничиваете его формат. Евклид изобрёл известную нам геометрию, а после в попытках доказать один из постулатов, родилась новая система. Параллельные прямые не пересекаются. Однако если мы сменим формат, перейдём с плоскости на шар, любые прямые пересекутся. Так же и с вами. Вы открыли путь в новое понимание мира, однако держитесь за старое. Это останавливает вас, вы можете идти вперёд, но это лишь перемещение на вашей плоскости, а не переход к более высоким измерениям. Зачем ограничивать себя двумя измерениями, если можно прыгнуть вверх?       — …Я не понимаю?       — Ничего страшного, доктор. Со временем вы всё поймёте. Ваш Вечный Двигатель может работать бесконечно на вырабатываемой им же энергии.       — В теории. Однако на практике износ деталей поставит на этом крест.       — А зачем смотреть на практику? Реальность старого мира была разбита, и мы с вами можем собрать её так, как нам удобно. Мы определяем законы, проводим опыты, подтверждая их. И нам не мешает ничто сделать это. Вы же знакомы с трансфинитными числами?       — Да… — взгляд Джона Ямано разительно изменился. Теперь тёмные глаза смотрели сквозь стёкла очков с настоящим пытливым интересом. — И что из этого? — машинально поправляя очки, Джон внимательно слушал.       — Вот именно. Мы не можем посчитать сверх бесконечности, однако мы можем взглянуть на приземлённые вещи с другой точки зрения. Между единицей и нулём можно уместить неограниченное число элементов — больше, чем в любых недостижимых кардиналах. И… что, если за ноль мы возьмём начало, а за единицу — теоретический конец работы Вечного Двигателя? Если уже существующая машина времени будет забирать по небольшому кусочку из этого неограниченного числа моментов, то мы сможем доказать возможность существования такой машины, просто сравнив расчётную и реальную выработку.       — …Думаете, это сработает?       — Думаю, да.       Его халат всколыхнулся, грудь поднялась и опустилась в мертвенно глубоком вздохе, и следом тело полностью обмякло в кресле. Пустой взгляд устремился в извечно серый потолок.       — …Вот этого я и боюсь.       — .....       — …В чём наша миссия? Мы должны доказать невозможность существования машины времени. Но если то, что вы описали, работает… Это значит, что наша реальность не может быть настоящей. Кто угодно когда угодно сможет изменить всю историю человечества, поменяв маленькую вещь где-то в прошлом. Одно маленькое слово может изменить чьё-то настроение. Этот человек сделает шаг чуть по-другому, скажет что-то кому-то иначе, или просто собьётся с верной мысли. Эти действия повлияют на других людей, заставят их действовать иначе, и по цепочке маленькие изменения приведут к смене курса всего мира… Что, если какой-то безумец даст нам ядерное оружие во Вторую Мировую? …Тогда двумя нашими городами дело не ограничится.       — Да-да, это всё ужасно.       — Я… не желаю работать над этим.       — Время, когда можно было отказаться, давно прошло, доктор. И вы сами об этом знаете. Так что… придётся.       — Ха-а-а… — он снял очки одним резким движением и накрыл лицо руками. – …Чёрт возьми, да. Придётся.       Насколько неестественными были эти слова для человека, известного миру как доктор Джон Ямано? Это не было похоже на реакцию учёного — Нет. Смесь глубокого, разбитого осознания, ненависти к себе за непредусмотрительность, страха и согласия — это были настоящие человеческие эмоции. Это были эмоции человека, загнавшего себя в безвыходную ловушку.       

***

      .................................................       Наконец, сущность комплекса себя проявила. Теперь, зная истинное предназначение всех местных конструкций, установок и направление работ, Джон Ямано более не мог относиться к этому месту по-прежнему. То и дело он оборачивался в коридорах, проверяя, причудилось ли ему, или за его спиной действительно что-то происходило, мысли о возможной катастрофе не покидали бедную голову учёного ни на одну ночь. Андроиды? Бездушные, безвольные, но по-прежнему странно, неестественно эмоциональные, они вызывали лишь чувство презрения. Попытка бунта была насильно прекращена, и люди превратили машину в удобный инструмент. Конечно оригинала среди них не было, но все до единого они делили одну и ту же внешность, одни и те же повадки, одну и ту же личность.       Так ли важна личность андроида, созданного для работы на человека? Мизере принеси то, Мизере подай это, Мизере, возведи каркас для установки оборудования… Всё их существование свелось к простым поручениям. Легко доступная, дешёвая, как грязь, рабочая сила — дешевле любых людей из низкоразвитых стран и даже дешевле рабов, ведь андроиды нуждались лишь в электричестве и периодическом техническом обслуживании, сроки которого могли составлять несколько лет.       Но доктор Джон Ямано более не хотел о них слышать. Не хотел их видеть. Да, это были удобные машины, но в то же время это было лицо, напоминающее о самом грандиозном провале. Нет. Сейчас тот провал может стать вторым. Всё зависит от исхода эксперимента. Новый феномен получил название «Принцип самозапитки Машины Времени», и требования к Вечному Двигателю третьего типа были утверждены. Последний месяц ушёл на расчёты.       О чём же в них говорилось?       Электронные графы и таблицы наконец пришли на смену бумаге, объёмы данных были колоссальными, но благодаря массива суперкомпьютеров кольца Бета, с обработкой петабайт данных не было никаких проблем.       Пятьдесят гигаватт. Именно такое значение выдали кропотливые расчёты. Пятьдесят гигаватт должно идти на вход Вечного Двигателя третьего типа чтобы на выходе не получить абсолютно никакой энергии — если Машина Времени действительно будет изобретена, она уже должна потреблять эту энергию из каждого момента прошлого, будущего и настоящего. С самого запуска должна быть недовыработка.       С решением одной проблемы появилась другая.

***

      Местом действия был зал заседаний.       — Доктор Ямано, мы понимаем что вы провели большую работу, но пятьдесят гигаватт? Это больше потребления некоторых стран! Это равно потреблению всего Токио! Откуда нам взять столько энергии?       В ответ Джон лишь снял очки, потирая переносицу. Он предвидел подобные вопросы. Он знал, насколько это превышало текущие возможности зоны. И всё же…       — Да, я понимаю. — твёрдо заявил он. — Но это единственный вариант. Мы должны подать на вход Вечного Двигателя третьего типа это значение. Я неоднократно проверял возможности уменьшить потребление, но это — чистый минимум. — взгляд изобретателя Вечного Двигателя переместился к женщине — главе отдела Хибане. — Сколько у нас времени?       Та сидела, постукивая пальцами по запястью. Это не было её привычным поведением. Должно быть, эта женщина понимала ситуацию лучше остальных.       — Честно, не так уж и много. — слова выдались сухими, без обычной искорки или одержимости. — …Я попробую что-нибудь сделать. Раз это единственный вариант. …Минуту.       Теперь все взгляды сосредоточились на небольшой фигуре, чем-то похожей на подростка. Большой планшет, отличающийся от других, появился из подсумка. — Хм… да. При закладке комплекса никто не знал, что именно тут придётся делать, так что пространства оставили с запасом… В Гамме его использовали для серверов и системы охлаждения, но вот Дельта… Там осталось несколько подземных этажей, а также. законсервированный ускоритель частиц.?       — Что… Но откуда?       — Погодите… сама не разберу. Должно быть… заложили на этапе строительства, но потом закрыли всю зону. Секция ноль-семь… А, ясно. Что-то, связанное с повышенным фоном. Ну ничего, разберёмся. Так, мистер Лиддейл, переправлю вам планы помещений. Подумайте, что можно с этим сделать.       Поднявшийся с одного из кресел блондин устало, в какой-то мере недоволньно пробормотал.       — Прямо сейчас что ли?       — Да. Прямо сейчас. Потом нужно будет снова всех вас вылавливать.       — Хорошо… — с его стороны послышался выдох. Мужчина средних лет достал планшет. — Та-а-ак… Хм. Ну, можно термояды попробовать. Только вот самые лучшие на смеси Дейтерия и Гелия-3 дают дай бог десяток гигаватт. Да и тепловыделение у них… И излучение. — со страдальческим вздохом, он откинулся на спинку кресла. — Не потянем обслуживание сразу пяти. Топлива столько нам точно не достать. Максимум три или четыре, да и то вопросы. Поставки-то не резиновые, это добро по всему миру надо. Разве что ускоритель как-нибудь… — вдруг его речь прервалась, а глаза прищурились. — Хм. Ладно, может и знаю. Если модифицируем ускоритель, сможем организовать производство антиматерии. Если раздобудем деселераторы, Пеннинговские ловушки, то сможем сделать инжекцию антипротонов в специальные капсулы… Вроде, на американском континенте такое уже делали. Хотя… Там в ядре уран и оболочка из дейтерий-тритиевого топлива… Радиация будет неслабая. Сейчас прогоню… …Где-то сто пять микрограмм антивещества в год.       Как только цифра прозвучала, кто-то у дальнего конца стола почти заорал.       — Да столько во всём остальном мире нет!       Человек по фамилии Лиддейл даже не стал поворачивать голову.       — Пф. В остальном мире много чего нет. А по питанию… Гигаватт тридцать и получится.       — А замедлители нейтронов? — раздался ещё один голос.       — Не понадобятся. Мы же не будем иметь дело с критической массой. Надо подобрать объём топлива так, чтобы при сжатии ионными пучками оно было на грани критической массы, тогда антипротоны аннигилируют с протонами атомных ядер, сами по себе дадут кучу энергии, а также понизят барьер деления. Проще говоря, реакция будет идти только когда будет поступать антивещество. А ускоритель наш… очень даже неплохой, как оказывается. Думаю, с некоторыми доработками, сможем организовать комплекс производства антивещества. Но… А скажите-ка, доктор Ямано. Мы сможем поставить перед производственным комплексом Вечный Двигатель второго типа?       — Исключено. Это слишком сложное устройство. К тому же, пока не было ни одного исследования о влиянии Вечных Двигателей друг на друга. Я не смогу предсказать, как поведёт себя комплекс белых дыр в таком случае. К тому же… ещё и голая сингулярность. Это серьёзные искажения гравитационного поля, которые распространяются даже за пределы машины.       — Ясно… Ну, тогда антиматерия. И будем молиться чтобы у той штуки был положительный выход. Да? — блондин ещё раз в своей навязчивой манере повернулся у доктору.       — Верно… — выдохнул Джон, и повернулся к невысокой женщине.       — Ясно. — выдохнула та. — Значит, решили. Доктор Ямано займётся Вечным Двигателем третьего типа вместе со мной. А мистеру Лиддейлу я выделю нескольких помощников. Вопросы?       — .....       — .....       Зал ответил единогласным молчанием.       — Что-же. Тогда, все свободны. А, нет. — голова Хибаны медленно повернулась в сторону девушки — по телосложению такой же, как и она сама. Губы растянуть в улыбке, как у человека, готового убить кого-то. — Юрико, милая, мне всё ещё нужен твой отчёт по проверке вычислительных центров.       Из стоящей толпы раздался тоненький, почти испуганный голос.       — Д-да! Скоро будет! — и вслед за этим быстрый-быстрый топот выбежал из помещения.

***

      ...........................       Человек. Под это простое, краткое описание подходили более восьми миллиардов. И всё же, далеко не всех из них можно было назвать человеком. Были люди, лишённые любых человеческий качеств, не следующие принципам с такой периодичностью, будто этих принципов для них и вовсе не существует.       В то же время, для каждого человека было своё место в системе: своя роль, своя категория.       К какой из категорий относился учёный по фамилии Лиддейл?       За свой короткий, но насыщенный опыт работы с ним, доктор Джон Ямано мог описать его как человека с впечатляющим интеллектом, способного схватывать всё на лету, и там же определять план дальнейших действий.       В то же время была и обратная сторона — та самая сторона, частенько встававшая не препятствием, но дополнительной трудностью. Если Лиддейл не считал что тема заслуживает внимания — как минимум его собственного, а как максимум — вообще, то все его ответы сводились к жуткой, часто раздражающей прямолинейности. В таких случаях этот человек не искал реального ответа, а всё, что ему было нужно — это избавиться от ненужного вопроса и перейти более весомым темам.       С одной стороны, работать с ним было куда сложнее, чем с остальными сотрудниками. Но с другой, в те самые моменты когда вопрос всё же оказывался «правильным», то даже самые сложные задачи решались за считанные часы, а иногда даже минуты.       В каких цветах этот эксцентричный блондин видел мир? Каким был его собственный светофильтр?       Эти вопросы были бы отличной пищей для размышления, лёжа дома на диване, однако текущая обстановка, хоть и стала привычной за многие месяцы, всё ещё каждым своим элементом кричала о важности миссии и общей секретности проекта.       И если в первые месяцы единственными занятиями были прогулки, беседы с новыми коллегами, интернет и всё то, чем занимался обычный почти не занятый человек, то с открытием доступа в кольцо Гамма, времени на домашний уют просто не осталось — его должность вступила в свои права. «Пентхаус» со всеми своими благами использовался учёным по назначению лишь по редким выходным, в остальные дни единственным, что имело значение, была кровать. Не приставка, не передовой компьютер и телевизор невероятного качества, и даже не музыкальный центр. Обычная подушка, матрас и одеяло, пусть и крайне комфортные, легко перевешивали все остальные вещи, даже вместе взятые.       Тем не менее, долгие годы работы в Тайни Орбит и прочих корпорациях дали свои весьма неожиданные плоды: привыкнуть к такому режиму вечной занятости Джон смог почти сразу, и даже больше: несмотря на дискомфорт и усталость, что физическую что моральную, подобная жизнь казалась куда более привычной, куда более родной, где можно не думать о внешнем мире, а просто работать, выполняя свою задачу.       Тяжёлая, гнетущая по чуть-чуть каждым своим элементом обстановка комплекса больше не вызывала у него никаких эмоций.       Здесь не было его жены.       Здесь не было его единственного сына.       Но из всех мест заключения, именно комплекс, расположенный неизвестно где, казался ему лучшим вариантом.       Джон Ямано мог не задумываться о совершённых им преступлениях, о том, сколько человек могли быть ранены и убиты входе восстаний Лбикс по всему миру. Не думать о том, сколько вообще жизней унесло его изобретение.       Да. В ситуациях экстремального стресса этот человек предпочитал бежать от собственных мыслей, от собственной памяти, намеренно топя себя в безвылазной работе.       Что бы сказали Мариэ и Ван, видя это?       Он не хотел знать. Не хотел даже думать об этом. Даже если тайна этого места будет раскрыта, то тайну времяпровождения здесь он унесёт с собой в могилу. Ведь, в конечном итоге, эта информация не сделает никому добра. Яд, поданый как вкусное блюдо, всё ещё убьёт выпившего его человека, даже если подали его с самыми благими намерениями.       Это была очередная из бесчисленных новых реальностей человека, известного миру как Джон Ямано.

***

      ....................................       — …Что? Андроиды?       Из всего персонала, только три человека стояли перед массивным смотровым окном кольца Гамма. По ту сторону, за несколькими метрами просветлённого материала, по пропускной способности превзошедшего кварцевые стекло, лежали внутренности блока Дельта. Гигантский тороид никуда не делся, пустое пространство заполнилось множеством маленьких установок и помещений, а под потолком единым каскадом висели десятки изолированных расщеплённых линий, волноводов и катушек.       Теперь все входы в блок были заблокированы, ведь внутренние системы наконец ожили. Даже здесь, за многими слоями, слышался глубокий гул ускорителя частиц, несколько мониторов рядом с окном показывали первый подземный уровень — прямоугольное, чуть вытянутое в высоту помещение размерами десять на десять метров, на самом деле было каналом выхода антиматерии из ускорителя частиц и уходило глубоко под землю в виде канала с множеством деселараторов, чтобы замедлить направленные и собранные в пучок античастицы до скоростей, на которых ловушки уже смогут захватить и поддерживать их в стабильном состоянии.       Металлическая труба, чем-то похожая на волновод, служила для транспортировки капсул в другую, куда более массивную структуру. Комплекс маленьких блоков, труб, кабелей и силовых конструкций являлся новейшим реактором, использовавшим антиматерию в качестве катализатора, а чуть в стороне ещё один объект выполнял производство топливных гранул.       За время, едва превышающее тридцать дней, план работ был выполнен. Последний шаг оставался за самим тороидом первого этажа. Здание, похожее на ракетных цех, было достроено, и теперь от него отходила вся энергетическая инфраструктура. Центральная секция обзавелась вторым, уже куда более близким и мощным даже на вид рядом колонн. «Якоря» удерживали механизм, находящийся внутри и гасили исходящие вибрации.       — Андроиды… — тихо кивнула женщина. Конечно же он её уже знал. — Быстро и эффективно. За этими ребятами будущее.       — …И всё же, стоит вопрос, каким будет это будущее. — эксцентричный блондин был третьим человеком.       — Значит, остались последние проверки? — задал сухой, прямой вопрос Джон Ямано. Его взгляд, манера речи и язык тела утратили любой страх. Теперь остался лишь путь вперёд. Один эксперимент, один замер и один вывод. Все числа были посчитать, все формулы выведены и проверены. Ошибки в расчётах быть не могло. В случае провала, блок высокомощных конденсаторов сможет принимать энергию около двух минут, пока предельная ёмкость не будет достигнута. В случае успеха, выработка будет значительно меньше, если вообще будет существовать. Принцип работы машины времени до сих пор не продвинулся, застряв на стадии теории. Никто не мог знать, насколько много энергии она будет забирать из каждого момента. Отклонение даже в пару десятков миллиампер и пару милливольт будет определено с абсолютной точностью, включая износ проводников и эффекты от наводок, ёмкости и индуктивности цепей.       Ошибка невозможна.       — Даже не верится… — с замиранием сердца прошептала Хибана. Её рука — бледная от нехватки солнечного света, вытянулась вперёд и коснулась прозрачного материала. — …Столько времени. И вот мы здесь.       Учёный по фамилии Лиддейл качнул головой.       — Вполне себе верится. И лучше бы эта штука не потеряла ни ватта. Мы будем наблюдать отсюда?       — Нет. — она отошла от смотровой окна и повернулась, будто смотря сквозь стену. — Рубка в Бете. Во время испытания весь персонал и единицы ИИ будут эвакуированы из внутренних секторов на всякий случай. У нас всё-таки ускоритель частиц под ногами… Хоть там же и пять метров свинца. Но вы, Эдвард, и сами знаете, в какой спешке это строилось.       — Да. Я скорее удивлюсь если мы нигде не напортачили. — Лиддейл не стал придираться. Такое поведение — без единого комментария, было чем-то новеньким. Но не сложно было догадаться, из-за чего такая перемена — последние две недели все провели, как на иголках, при том до Йогов им было далеко. — Доктор Ямано, Вечный Двигатель в норме? Будет без сюрпризов?       — Абсолютно. — кивнул Джон, не сводя взгляда с центральной части тороида. — Пять тестов за последнюю неделю. Все компоненты в норме, гравитационные аномалии в допустимых пределах. Якоря опустил, на всякий случай. Хотя можно даже без них.       — Можно, но не нужно. — имело ли значение кто именно это сказал?       — Верно. Так, идём?       — Да — мягко кивнула Хибана       — Ага. Запускайте протокол, «босс».       Женщина, внешностью похожая на подростка, только фыркнула и развернулась.       — Идём. До назначенного времени ещё около часа.       Бросив последний взгляд на пространство за окном, Джон повернулся и последовал за остальными. Казалось, будто его ноги не хотели покидать это место или скорее не хотели приближаться туда, где всё будет решено. Более того, наблюдение за экспериментом выпало на его долю. Конечно.

***

      Пошёл последний час. Как на зло, как обычно бывает в таких случаях, время тянулось медленно — даже слишком медленно. Обычные работники и группы андроидов Мизере то и дело проходили мимо, служа единственным индикатором того, что время вообще шло, что весь мир не застыл в одном статичном кадре, но даже это не вызывало железной уверенности в ближайшем будущем — том будущем, до наступления которого осталось всего чуть-чуть, и том будущем, формат которого определится с минуты на минуту. Ни Эдвард Лиддейл, ни глава отдела Хибана, не могли точно сказать, что произойдёт по истечению этого часа.       Возможно, они просто закроют комплекс и разойдутся по домам. Возможно, сам эксперимент провалится, и они застрянут здесь ещё на несколько месяцев.       …Возможно, привычного им мира не станет.       Это был самый пессимистичный и, тем не менее, более чем возможный вариант развития событий.       Но один человек, один учёный имел иное представление.       Что именно означал конец эксперимента для доктора Джона Ямано? Конец работы и возможность вернуться к своей семье. Возможность увидеть обычный солнечный свет, ощутить лёгкое покалывание на коже от сильного дождя и насладиться видом вечернего и утреннего солнца.       Теперь, после примерно полутора лет, он не был уверен даже в том, что сможет определить, какой сезон сейчас во внешнем мире, без интернета.       Вслед за десятью минутами прошли пол часа. Вялость мышц, каша в голове полностью исчезли, сменившись пустым, холодным расчётом. Почему вообще он оказался здесь? Ради отбывания своего наказания. И теперь до его конца осталось меньше часа. Наконец он будет свободен. Конечно Джон понимал что никто не даст ему просто так собрать вещи и выйти. Скорее всего, он покинет это место вместе со всеми, раз и навсегда. Одна подпись в соглашении о неразглашении, и автобус, машина, да хоть вертолёт, привезут его в родной Токио, насколько бы далеко этот город не был.       И время пришло. Дверь за его спиной закрылась под усилием его собственной ладони, замок защёлкнулся, а передняя относительно двери часть комнаты просветлилась — это было такое же стекло, как в зале наблюдения. Но теперь перед ним не было внутренней части гигантского тороида. Корпус Бета был вторым по счёту кольцом, и логично было бы предположить, что на самом деле это было и не стекло вовсе, а большой экран, выводящий изображение с одной из камер. Совсем рядом стояла единственная консоль. Небольшой экран диагональю около пятнадцати дюймов показывал всего два значения. Одно из них было статичным и обозначало расчётную выработку. Второе пока что покоилось на нуле — это был выход Вечного Двигателя третьего типа.       Как только эксперимент начнётся, всё будет решено.       Висящий у потолка динамик не захрипел, не зашипел, а мздал вполне чёткий женский голос.       — Доктор Ямано, мы вас видим. Вы слышите нас?       Нажав на кнопку с изображением микрофона, он ответил: спокойно, смиренно.       — Да. Слышу чётко.       — Отлично. Проведите проверку системы в соответствии с протоколом и начинайте.       — Да.       Тревога начала возвращаться — прямо как в студенческие годы, в момент получения билета на экзамене.       «Так… Соберись, Джон! Осталось всего немного… Я снова увижу их. Обязательно…»       Медленным, неторопливым движением он поправил извечно прямоугольные очки на переносице, и в следующую секунду пальцы обеих рук учёного вспархнули над сенсорной клавиатурой.       — …Системы в норме. Искажений не обнаружено.       В ответ раздалось всего одно слово: оно звучало так, будто человек на той стороне нервничал даже больше.       — Приступайте.       — Да.       Ответ был только для протокола. В реальном мире он уже начал действовать. Последовательность была запомнена и многократно отработана, изображение экрана менялось с одних данных к другим — он прекрасно знал, какие значение были нормой.       — Массив термоядерных реакторов Сеть ноль-один, достигнута выработка тридцать гигаватт. Тридцать два… Тридцать пять. Запуск пеннинговских ловушек, деселераторов, наличие топливных гранул подтверждено. Запуск ускорителя частиц. Состояние стабильное. Пуск основного реактора на малой мощности. Температуры, Альфа, Бета, Гамма излучение в норме. Начало автоматического повышения мощности… Двадцать гигаватт, сорок… Шестьдесят. Открытие выходных портов, замыкание цепи. Поток энергии стабильный. Импульсный заряд накоплен через… Десять, девять восемь, семь, шесть, пять, четыре, три… Один. Запуск Вечного Двигателя третьего типа. Входной импульс… Пусковые токи в норме. Подтверждено формирование устойчивой гравитационной пары. Искажения в допустимых пределах. Вношу корректировки…       «Вот оно…!»       Осталось совсем немного…       «Выходные порты открыты… поток энергии стабилен. — осознавал ли он что не говорит вслух? Для Джона Ямано, здесь и сейчас, это было пустяком.       «Снимаю ограничители… Есть предельная мощность…»       ..................................       Осталось всего одно действие. Переключиться на основную панель и зафиксировать показатели.       Всего одно действие определит дальнейший ход истории.       Что именно он чувствовал прямо сейчас? Он не мог понять. Здесь, стоя перед всего одной консолью, он должен был всего лишь нажать на кнопку. Имело ли вообще значение, кто именно будет нажимать? На этом этапе это мог быть кто угодно: от простого уборщика или андроида до величайшего ума.       Так… Почему он вообще боялся?       — …       Он не собирался с мыслями. Он не вспоминал родных и не предложил передать эту мнимую ответственность кому-то ещё. Если всё предопределено, то его колебания не несли никакого смысла.       Он просто опустил руку на панель и взглянул на вспыхнувшие цифры.       — Выход энергии... А- – его голос оборвался резко, как обрубленный топором. Дальнейшие слова просто застряли в горле. Доктор Джон Ямано отшатнулся от консоли.       — Машина времени… была построена.