Серьёзно? Опять это?

      «Ну сколько ж будет эта пытка,       Тебя не видеть и не ждать?       Твои глаза, твоя улыбка —       За них я жизнь хочу отдать.       Отдать себя всю, без остатка,       И стать травой у ног твоих .       Хочу стать ягодой я сладкой,       И губ коснуться дорогих…»       Серьёзно? Опять это?       Меркуцио сложил листок и обвёл взглядом пустые трибуны. Он возвращался с тренировки, когда бумажный вестник снова опустился на его мантию.       Строчки, казалось, пылали, как и щёки Хоффмана. Стихи в этот раз были довольно горячими.       Да что это такое?       Только Меркуцио было решил, что это был просто розыгрыш, дурацкая апрельская шутка, как прилетает следующее письмо… Прошлое послание парень старательно спрятал, ругая себя за излишнюю сентиментальность. Он запихнул его в самый дальний угол своего сундука, между учебником по зельеварению и парой носков, которые, как он надеялся, никогда не обретут сознание и не выдадут его тайну.       Драконье пламя, да кто это пишет?!       На стадионе уже никого не было, только его однокурсник Джордж торопливо шёл от душевой, на ходу вытирая лицо полотенцем.       Ну, уж он точно не будет писать такое, или я что-то про него не знаю…       Хоффман нахмурился и пошёл в сторону озера, решив там хорошенько всё обдумать. Без лишних глаз. По пути что-то толкнуло его в грудь.       Да боггарт бы её побрал! Заучка! Неужели библиотека закрылась, и она в панике ищет, куда бы приткнуться с книжкой?       — Росси, убить меня решила?       Тёмные глаза, не мигая, уставились на него. Два тёмных озерца, в которых плещутся испуг и ещё какая-то неопознанная эмоция.       — Прости.       — Что?       — Прости, что я тебя толкнула.       Меркуцио был раздосадован, что не понял выражения глаз Росси.       Что-то не то. Может, он из-за этих странных писем тоже ведёт себя так неестественно, что даже заучка стала это замечать? Неужели он начал излучать флюиды «читателя любовной лирики»?       Что это такое было в её взгляде?       Она извинилась, кстати… Мило. Так и быть, просто пойду дальше…       Меркуцио обошёл застывшую на месте девушку и пошёл в сторону озера, чувствуя себя главным героем какой-то абсурдной пьесы. Герда продолжала смотреть ему вслед. Точнее на то, что он держал в руках.       На своё письмо.