Часть 1

Руки тряслись, то ли от страха, то ли от боли... Или от безысходности? Всё сразу. Осколки раскиданы по полу — в очередной раз разбита посуда. На запястьях выступали капли крови, руки сильно болели, но жить будет. Опять. Взгляд падает на зеркало в полный рост, но вместо собственного отражения, Волков видет там Серёжу. Голубые глаза смотрят внимательно, не моргая. На лице усмешка, почти издевательская, когда он крутит в руках окровавленный кинжал. В голове крутился лишь один вопрос — "Как я не умер?". Задавать его вслух он не решался. Точнее, не видел в этом необходимости. Разумовский видел его насквозь. Знал все мысли. Все желания. Все страхи. И пользовался этим. Пользовался как угодно, но только не так, чтобы было хорошо самому Олегу. — Не берут ни кинжалы, ни пули? - с фальшивой заботой спрашивает отражение, после чего выкидывает холодное оружие в противоположную сторону от Волкова. — Как ты это делаешь? Нет, не так, зачем ты это делаешь? - голос замученный. Он старался бороться, правда, но это бесполезно. Олег понял это ещё несколько недель назад, но всё равно слепо верил в happy end. — Ну, знаешь, мы связаны с тобой, - начинает говорить парень, подходя ближе к "выходу" из зеркала, присаживаясь на корточки. Казалось, что вот, ещё один шаг — и он выйдет в реальный мир. Но он не договорил — продолжает: — Посмертно, - это слово он выделяет с особой ненавистью и презрением, можно с уверенностью заявить, что сам Разумовский этому ой как не рад. Но что поделать? Не он так решил. — Вместе с тобой умру и я. А я не хочу умирать, поэтому можешь смириться... - гробовую тишину прерывает лишь глубокое дыхание Волкова. Существу не обязательно дышать. Оно всё равно не умрет, пока жив Олег. Его слова добивают. Жить с ним — невыносимо. Он приносит только страдания и боль, а убежать от этого невозможно. Абсолютно все попытки самоубийства оказывались неудачными благодаря Разумовскому. Бесит, бесит, бесит. Бесит, что его жизнь находится в руках чёрт знает кого, бесит, что он полностью зависим от кого-то, кто даже не существует до конца. Волков медленно подполз к кровавому ножу, хватая его в руки. Умереть не получится, убить его не получится, но видеть его вместо себя было отвратительно. Один взмах рукой, и зеркало разбивается вдребезги, но теперь Сергей просто смотрел из каждого упавшего осколка. Ухмылка на его губах стала шире, когда он делает еще один шаг. Его не удержать, не остановить — сейчас он выйдет из зеркала. На локтях Олег отодвигается назад, когда перед ним встаёт парень. Тот парень, который не давал ему покоя долгие годы. Тот же самый высокомерный взгляд и медленные шаги, когда он приближается к своему смертному. — Неужто ты думал, что сможешь так легко избавиться от меня? - внезапный рывок вперед, сделанный лишь для того, чтобы сильнее напугать. Голубые глаза сверлили, смотрели в самую душу, фантомно разрывали грудную клетку, беспощадно вытаскивая сердце. Серёжа наклоняется вперёд, хватает длинными когтями чужой подбородок, поднимая голову вверх. Волков смотрит, не в силах отвести взгляд. Он словно гипнотизирует его. А в мозг агрессивно вдалбливает: "Это галлюцинация! Это невозможно!". Но надежды, как и всегда, не оправдываются. В довольной усмешке Разумовского был азарт, означающий лишь то, что он что-то придумал. И они оба были уверены, что Олегу это не понравится. — Я тоже хочу свободы действий. Но эти зеркала мне очень хорошо мешают. В них должен кто-то жить, - Сергей отпускает Волкова, следом идёт пощёчина, из-за которой на щеке появляется красный след. Взгляд существа падает на зеркало в другой комнате, после чего он хватает Олега под руку, двигаясь в его сторону. Нужно зеркало. Волче правда старается отбиваться, но нечто, принадлежащее дьяволу, явно сильнее. Без шансов. Вся его жизнь, в принципе, без шансов. Разумовский прижимает парня к зеркалу, начинает казаться слабое свечение. Ещё галлюцинации? — Прощай, дорогой Олежка. Я слишком долго ждал, - не галлюцинация. Он решает поменяться местами. Обретает свободу. Что будет с Олегом? Едва Волков попадает в Зазеркалье, как вокруг становится темно. Хоть глаза выколи — либо пустота, либо темнота. Слышится короткий писк. Такой противный... Но он не прекращался. После этого слышен приятный женский голос. Он говорил что-то про "Сергея Разумовского — гения...". И тишина. Даже писк прекращается. Но после слышится уже мужской голос, судя по всему, мужчина старый. — Время смерти 06:24. И снова гробовая тишина. Олег открывает глаза и видит свою комнату. Хочет подойти к окну, убедиться, что всё также, как и было, но натыкается на невидимое препятствие. Лишь тогда приходит осознание — в зеркале теперь он.