***

      Леша тихо открывает дверь новой квартиры, шагая в привычную оглушающую тишину. От потока воздуха, занесенного коридорным сквозняком, пыль, лежащая плотным слоем по всей мебели и полу, поднимается вверх, окутывая прихожую мутно-серыми облаками, доживающая последние дни лампочка на потолке вспыхивает, буквально ослепляя парня, глаза которого уже привыкли к сумерками дождливого Петербурга и темноте холодного парадного, он жмурится, давая глазам привыкнуть к тусклому свету, и вдыхает пыльный воздух. Страшно. Возвращаться в место, которое он теперь должен называть домом страшно. Потому что дом - там где шумно, что-то шепчут соседи по комнате, стучат каблуки Тати, как между собой называли Татьяну Михайловну воспитанники, по соседней улице едут машины, из коридора доносится разговор девочек, направляющихся в душ, вот там дом. А в этой пустой квартире, в жопном районе, среди одинаковых высоких коробок, в полной тишине, за которой так гонятся семейные пары, покупающие здесь квартиры, здесь не дом. Была бы Лиза жива, наверное здесь бы был дом. Она бы перетащила все свои вещи, расклеила по стенам дурацкие фотографии и свои рисунки, сетовала бы на то, что он поздно вернулся с пар, была бы Лиза жива, Макаров бы не начал курить, отравляя легкие, оседающим токсином. Но он старался не думать о том, что было бы если бы Лиза была жива. Потому что сестра умерла. Под колесами какого-то ублюдка на арендованной ламбе, имя которого за год так и не выяснили. А может и выяснили, но в карман прокурора улетела крупная сумма и дело так и осталось с печатью «не раскрыто». Только вот рана на лешином сердце все так же раскрыта и закрываться не собирается. Прошел год. Если бы парня спросили, что он делал этого год, то наверное он бы и не ответил. Совершеннолетие, морока с документами, которую взял на себя Разумовский, получение этой гребанной квартиры, переезд, походы к врачу, оплаченному все тем же программистом, все это происходило словно не с ним, это не его жизнь, он так, случайный прохожий, заглянувший в разуруху, которую кто-то окрестил жизнью.       Зеркало в ванной отразило худое лицо, обрамленное отросшими рыжеватыми прядями. Наверное Леша был бы симпатичным парнем, займись он собой, но себя у него не было. Были осколки, клочки, маленькие кусочки прошлой жизни, прошлого его, за которые он цеплялся, не давая себе упасть в прорубь, оказаться подо льдом и пойти ко дну, видя белесый слой льда, отделяющий его от мира. Умирать нельзя. Лиза не поймет. Она всегда говорила, что неважно что произойдёт, какие трудности их настигнут, они должны держаться друг друга и жить. Лиза боялась смерти. Когда их чокнутая мамаша повесилась на задрипанной кухне общаги, в которой они жили, маленькая девочка была первой, кто ее нашел. Леша увидел тело уже в морге, когда его вызвали на опознание. Лиза боялась смерти, а теперь она мертва. Не. Думать. Блять. О. Сестре.       На кухне стояла пустая чашка. Кажется он вчера собирался выпить чай, но заснул на неудобном матрасе, проваливаясь в спасительное небытие, где похожая на него девочка, радостно смеясь, бежала куда-то. Или позавчера, а может и вовсе на прошлой неделе. Время давно потеряло смысл. Зачем отсчитывать часы, дни, недели, если они все одинаковые. Одни и те же дела, они и те же мысли, один и тот же сон, заканчивающийся блеском фар и истошным криком. Он опять просыпается в холодном поту и со слезами на глазах, умывается холодной водой, потому что кран был сломан когда-то в порыве истерики и теперь регулировать температуру невозможно, щелкнет дешевой зажигалкой, опаляя танцующим пламенем тонкую сигарету и сядет у окна, свесив ноги с 15 этажа и мечтая, чтоб сзади кто-то толкнул вниз. Потом опять упадёт на подушку и пролежит до утра, тупо глядя на потолок. Потом колледж и снова все по новой. Ничего не меняется и не изменится. Смысла менять что-то нет.       На следующей неделе, наверное, Елена, дипломированный врач-психиатор, улыбаясь спросит, как его дела. Он опять соврет, что стало лучше, выдавит пару улыбок и получит бумажку на увеличение дозы. Дома эта бумажка будет сожжена как и все предыдущие, прямо в руках, подваленная все той же дешёвой зажигалкой из супермаркета. Леша не видит смысла пить таблетки.                         Антидепрессанты нужны тем, кто хочет бороться со своей пустотой, а он с ней уже ужился.