Добро пожаловать в Каситу (Бруно/Мирабель, PG-13)

Welcome to the Hotel California Such a lovely place Such a lovely face Plenty of room at the Hotel California Any time of year You can find it here Eagles — Hotel California

К своим тридцати пяти годам Мирабель точно знала одно: чудес не бывает, и то, что она оказалась черт знает где, это только лишний раз подтверждало. Навигатор молчал, показывая, что она зависла где-то в пустоте, на автомобильных картах этой козьей тропки вообще не значилось, и стоило признать, что она окончательно заблудилась. Время шло к вечеру, бензина оставалась только половина бака, и где ближайший город она понятия не имела. — Мирабель Маркес, ты — идиотка, — вслух сказала она, выходя из машины, чтобы размяться. Машинально потянулась повертеть кольцо, но ощутив только свою кожу, Мирабель досадливо скривилась. Наверное, прав был дедушка Андрэ, когда говорил, что не будет ей счастья с человеком, которого зовут Луис Альберто. Ну, что ж, теперь она убедилась в этом сама. Еще одно доказательство в копилку отсутствия чудес в жизни. Подышав свежим воздухом и вдоволь насладившись тишиной, она вернулась в машину и двинулась вперед, сбросив скорость почти до минимума. Через десять минут она глазам своим не поверила — заросли поредели, проселочная дорога сменилась на вполне приличную мостовую, а впереди замаячила… Гостиница? В такой глуши?! Мирабель затормозила, недоверчиво разглядывая дом, словно сошедший с рекламных буклетов и поздравительных открыток: весь в цветах, с черепичной крышей и резными ставнями… Сейчас таких домов уже не строили, а если и строили, то стоило это ого-го каких денег. Она вышла из машины и дотронулась до невысокого каменного заборчика — просто чтобы убедиться, что это не мираж и не игра буйного воображения. — Уезжайте отсюда. Мирабель вздрогнула от неожиданности — возле забора стоял темновлосый мужчина в зеленой руане, которого она даже поначалу не заметила. — Я бы с радостью, но у меня уже скоро бензин закончится, а мне… — начала было она, но мужчина ее перебил. — Неважно. Уезжайте. — Бруно! — из дома — или все-таки, из гостиницы? — вышла седовласая женщина в винно-красном платье и с пестрой шалью на плечах, и одернула мужчину. — Ты как говоришь с людьми? Вы заблудились, дорогая? — обратилась она к Мирабель, и та с облегчением закивала. — Совсем потерялась, знаете, хотела дорогу сократить… — О, это мне знакомо, — женщина кивнула. — Время уже к вечеру, так что приглашаю вас в нашу Каситу. Переночуете под крышей, а утром уже в дорогу. — Не соглашайся, — снова влез этот Бруно. — Тут отвратная еда, крысы в стенах, кровати с клопами и блохами… — Бруно! — женщина резко повернулась к нему. — А ну-ка рот прикрой! Имей совесть… Не слушайте его, сеньорита, у нас нет ни клопов, ни блох, ни крыс, а еда… Моя дочь, Джульетта, готовит лучшую еду в Колумбии. Мой сын просто очень не любит незнакомых людей. — Полагаю, это взаимно, — буркнула Мирабель, смерив Бруно нелюбезным взглядом. Тот лишь покачал головой и отвернулся, раздосадовано махнув рукой. — Я с удовольствием остановлюсь у вас, если, конечно, не стесню… — Не переживайте, — женщина тепло улыбнулась ей и протянула руку. — Меня зовут Альма, и запомните, в Касите всегда есть место. Мирабель с облегчением шагнула за ворота и, рука об руку с Альмой, вошла в Каситу. В доме уже было полным полно людей, и Мирабель запнулась, когда все взгляды обратились к ней — она как никогда почувствовала себя белой вороной: дамы здесь были разодеты в лучшие платья, мужчины в костюмах и галстуках… И только она одна в джинсах и клетчатой рубашке. — У нас новая гостья, — ласково сказала Альма, похлопывая ее по руке и оборачиваясь к ней. — Надеюсь, вы присоединитесь к нашему празднику. — Ох, извините, я, наверное, вам помешаю, — Мирабель тут же стушевалась. Да уж, это вполне в ее духе — ввалится под вечер на чужой праздник… и теперь понятно, почему все так разодеты, одна она — как Золушка, которая прокралась во дворец в драных лохмотьях. Альма покачала головой. — Нет, что вы, что вы! Мы рады гостям… Педро, mi amor, познакомься с нашей гостьей… Это мой муж, Педро Мадригаль. Мирабель неуверенно улыбнулась пожилому седовласому мужчине, который подошел к ним. — Мирабель Маркес, очень приятно. — Добро пожаловать, дорогая, — он вежливо кивнул ей, сжав руку в ладонях, и обернулся к жене. — Уже все готово. — Тогда, что же мы медлим? — Альма хлопнула ладонями. — Да здравствует семья Мадригаль! — Семья Мадригаль! — радостно взревели гости. Мирабель присоединилась к приветственным крикам тихим шепотом и огляделась — никто не косился на нее с неприязнью, да и выгнать не стремился… Слегка расслабившись, она попыталась влиться в общение — и у нее это вышло на удивление легко. Неожиданно она разговорилась с Джульеттой — старшей дочерью Альмы и Педро. Эта милая улыбчивая женщина охотно пояснила, что сегодня они празднуют день рождения Педро, и Мирабель почти была готова стукнуть себя по голове — честное слово, более неловкую ситуацию было сложно представить. Джульетта, заметив ее гримасу, рассмеялась и пояснила, что самый главный подарок для ее отца — что они все живы, здоровы и всегда вместе. Беседа текла ручейком, напитки были идеально-охлажденными и в меру крепкими, и вскоре Мирабель чувствовала себя так, словно всю жизнь знает этих людей. Она с улыбкой проследила за хохочущими детьми, которые бегали по патио, играя в догонялки, и случайно столкнулась глазами с тем самым Бруно — который, к слову, тоже не носил смокинг. Довольно нелюбезно, если учесть, что он единственный сын… Передернув плечами, Мирабель отвернулась, услышав громкий голос Альмы, перекрывавший шум: — Эй, Луиза, принеси пианино, Агустин хочет сыграть нам! Рослая, широкоплечая девушка, кивнув, ненадолго скрылась за аркой, чтобы вынести… «Оно ненастоящее» — это была единственная мысль, вертевшаяся в голове у Мирабель. Ну не может человек, даже очень сильный, держать пианино за одну ножку, словно оно из фольги и картона! Луиза поставила пианино на землю, и Агустин, сияя улыбкой, открыл крышку, наигрывая что-то бодрое. — Опять? Смени пластинку! — крикнул какой-то мужчина, вытаскивая пистолет. Мирабель не услышала собственного крика в шуме выстрела. Агустин повалился вперед, и к горлу подкатила тошнота, когда Мирабель увидела красное пятно, расползшееся по его спине, судорожно скребущие по пианино пальцы… — Madre de Dios, позвоните врачу! Вызовите полицию! — она услышала свой крик словно со стороны — писклявый, дрожащий, будто у перепуганного подростка, а не взрослой женщины. — В этом нет необходимости, — Мирабель, вздрогнув, обернулась — Бруно стоял у нее за спиной, прокручивая в пальцах сигару. — Вы с ума сошли? — резко спросила она, и Бруно небрежно махнул рукой. — Смотри сама. Мирабель взглянула на Агустина как раз вовремя: к нему подошла Джульетта и с улыбкой фокусницы сдернула полотенце с блюда, полного еще дымящихся ареп. Протянула арепу мужу, и… Мирабель покачнулась и машинально схватилась за локоть Бруно — тот покосился на ее пальцы, но отдергивать руку не стал. Агустин распрямился и широко улыбнулся всем, кто собрался в Касите, демонстрируя полностью затянувшуюся рану: только дырка в костюме и кровавое пятно на нем напоминали о произошедшем. — Не стреляйте в пианиста, он играет, что умеет! — со смехом сказал он, наигрывая джазовую мелодию. Джульетта, передав блюдо какой-то своей родственнице — Мирабель так и не смогла запомнить, племянница то была или дочь, — начала петь. Откуда-то с потолка просыпались лепестки цветов, и цветочным духом скользнула средь лиан еще одна девушка… Мирабель с нервным смешком попятилась, когда гибкий зеленый побег, усеянный острыми колючками, пронесся совсем близко к ее лицу, чудом не смахнув очки. — Это ведь… бутафория, правда? — с отчаянной надеждой спросила она, мертвой хваткой вцепившись в локоть Бруно. — Трехмерные голограммы, искусственная кровь, я не знаю… они управляются пультом?! Бруно смотрел на нее с жалостью, и вместо ответа похлопал по руке. — Я говорил вам, лучше уезжайте. — Я… уеду. Сейчас. Сию секунду! — Мирабель, то и дело оглядываясь, поспешила к выходу. Коснулась круглой ручки, повернула… и вместо того чтобы оказаться снаружи, она оказалась в начале длинного коридора. — Какого хре… — Мирабель обернулась и захлопнула рот. За спиной была ровная стена. — Это что, шутка? Она постучала по стене, поскребла ее ногтем — ни следа от двери, да и… прислонившись к стене ухом, Мирабель поняла, что никого и ничего не слышит. Если это и была шутка, то очень странная, и совсем не смешная. Она отвернулась и решительно зашагала по коридору, изредка поглядывая по сторонам. Может, не стоило пить тот коктейль? Вообще, если так подумать, то повела она себя глупо, на редкость глупо и опрометчиво. Мирабель сердито стукнула кулаком по ровной стене и вскрикнула, когда стена шевельнулась. Пол пришел в движение и зарябил, словно морская гладь, из него медленно проявилась ковровая дорожка, под которой что-то двигалось и шелестело. От души выматерившись, Мирабель рванула по коридору, стараясь не наступать на слишком явные бугры. Заметив дверь, она дернула ее на себя и остановилась, как вкопанная — кажется, это был сад со множеством зеленых скульптур, изображавших одну и ту же девушку в разных позах. Мирабель сделала шаг вперед, и головы статуй синхронно повернулись к ней. Захлопнув дверь, Мирабель снова побежала вперед, обливаясь потом. Что это за место?! Куда она, черт побери, попала?! Сбоку снова появилась еще одна дверь, и Мирабель, поколебавшись, осторожно потянула ее на себя — внутри была туча. Настоящая, черная туча, которая отозвалась на ее присутствие рокотом грома. — Извините, — шепотом сказала Мирабель и аккуратно прикрыла дверь. Бежать она не стала, просто зашагала дальше, стараясь не обращать внимания на шорохи и шум в стенах. В следующую дверь она даже соваться не стала: за ней что-то рычало, и рядом с косяком виднелись крошечные трещинки, словно то, что сидело за ней, очень хотело вырываться наружу. Свечи, освещавшие коридор, горели ровно, но по стенам все равно плясали ломаные тени, и пару раз Мирабель казалось, что что-то идет за ней, но, обернувшись, она видела только бесконечный коридор, уходивший в никуда. В стене показалась еще одна дверь, за который ничего не рычало и не шумело, и Мирабель робко дотронулась до ручки — и взвизгнула, когда на ее ладонь опустилась чужая рука. — Не надо, — это был Бруно. — Никому не советую видеть то, что творится на душе у моей мамы. — Какого хрена? — выдохнула Мирабель и вздрогнула: дом снова задрожал, под полом что-то пробежало, глухо затрещал потолок… — Хватит, — жестко сказал Бруно, обращаясь куда-то в пустоту, и дом затих. — Пошли отсюда. Мирабель покорно поплелась за ним, боясь отпустить руку — к счастью, Бруно подстроился под ее шаг. Коридор на мгновение погрузился в темноту, а потом Мирабель оказалась в патио Каситы. Звенели голоса, слышался смех и переливы музыки и это при том, что в центре дворика бушевал торнадо. Искрящиеся молнии оплетали его, расцвечивая бело-фиолетовыми вспышками, а рядом стояла рыжеволосая женщина с очень недовольным лицом. — Антонио опять капризничает, — бросила она, и Бруно дернул плечом. — Пепа, могла бы и привыкнуть, что он не любитель таких сборищ… О, смотри-ка, кто к нам все-таки вышел. Торнадо стих, как по волшебству, и женщина обернулась, просияв улыбкой: к ней, верхом на ягуаре, подъехал мальчик, который что-то мяукнул. Женщина нахмурилась. — Тонито, мы договорились… — Прости, мама, — мальчик надулся и неожиданно застрекотал — вокруг ягуара запрыгали носухи, а хищник, вместо того, чтобы наброситься на них, только добродушно щурился. Мирабель отошла к стене и бессильно привалилась к ней. — Вы мне что-то подсыпали? У вас тут запасы из тайников Эскобара? — спросила Мирабель, чувствуя головокружение. Бруно смотрел на нее почти с сочувствием. — Нет. Это просто… чудесный дом чудесной семьи Мадригаль. — Антонио, сколько раз просить, держи своих зверей у себя в комнате?! Твой питон опять душит сеньора Гонсало! — раздался сердитый крик откуда-то сверху. — Джульетта, ты нам нужна! — Я не понимаю, — тихо сказала Мирабель. — Какого черта? Где отсюда выход?! Он же был, я помню — я сюда вошла. Значит, я смогу и выйти, так? — Следующим вечером двери Каситы откроются, — Бруно стоял рядом, рассеянно теребя вылезшую из руаны нитку. — Но здесь очень долгие ночи. — Насколько долгие? — севшим голосом спросила Мирабель, и Бруно кривовато улыбнулся. На подгибающихся ногах она отошла от него, сталкиваясь с темнокожим коренастым мужчиной. — Прошу прощения, сеньорита, — мужчина добродушно улыбнулся ей и поспешил к Пепе — интересно, а какое у нее полное имя? — на ходу распахивая руки для объятий: — Mi amor, у нас все хорошо? Мирабель, покачав головой, поднялась на второй этаж, где засела в самом темном уголке, устроившись на низеньком синем диванчике. Музыка, звериное рычание и шипение, людские голоса — все это сплеталось в дикую какофонию, от которой начала болеть голова. Она закрыла глаза, массируя виски большим и средним пальцем, и почувствовала, как рядом кто-то сел. — Точно не хотите? — приоткрыв глаз, она увидела уже знакомую руку с сигарой. — Я не курю. — Я тоже не курил… первые лет двадцать. — Бруно откинулся на спинку дивана. — А потом втянулся. Зато никаких последствий. Ни тебе рака легких, ни цирроза, ни язвы желудка — бесконечный праздник… от которого уже удавиться хочется. Мирабель отняла руку от головы, глядя на своего собеседника — и, кажется, единственного вменяемого человека в этом доме. — А… пробовали? Бруно пожал плечами. — Конечно. Чего уж только не перепробовал… Сигары не самый худший выбор, в общем. — И долго вы… празднуете? — спросила она, глядя, как по полу скользит зеленая лоза. Бруно ненадолго задумался, машинально приподняв ногу, чтобы лоза его не зацепила. — С отцовского дня рождения. Не знаю… сложно сказать, сколько на самом деле прошло времени. В тот вечер все говорили о волнениях между консерваторами и либералами, были какие-то слухи, что в Сантандере беспорядки… Отец сказал, что самое главное — чтобы мы всегда были вместе, живые и здоровые. Ну и… — он пожал плечами. — Вечеринка не заканчивается. Мирабель помолчала, припоминая школьный курс истории, и уточнила, чувствуя, как сердце начинает колотиться в горле: — Хотите сказать что это все происходило в 1899 году?.. — Ну… да? — Бруно искоса глянул на нее. — Многовато времени прошло с того дня, верно? Мирабель кивнула. Возможно, это был шок, но ни кричать, ни биться в истерике ей не хотелось. Она снова потянулась к отсутствующему кольцу и тихо выругалась. Заметив удивленный взгляд Бруно, она неизвестно зачем пояснила: — Я развелась две недели назад. Все еще не привыкну. — О… сочувствую? — наугад предположил Бруно, и Мирабель криво улыбнулась. — Да уж тут лучше поздравить. Все у меня в жизни через… одно место. Вот и сейчас тоже, съездила, называется, отдохнуть… А вы ведь предупреждали! — добавила она, сердито стукнув себя по колену. — Не могли как-то более понятно говорить?! — А смысл, если все равно люди послушно идут сюда?! — взвился Бруно. — Чтобы я ни пробовал, чтобы ни говорил, так нет же! Касита появляется именно в тот момент, когда людям нужна крыша над головой и место для отдыха. Честное слово, лучше бы я родился девочкой! — непонятно закончил он, и Мирабель закашлялась. — А это тут к чему?! — Назвали бы меня Кассандрой и все было бы идеально, — Бруно, словно устыдившись своей вспышки, притих. По стене расползся плющ, выпуская гибкие побеги к потолку, и снизу раздался суровый голос Альмы: — Исабелла, я тебя просила не выращивать кактусы внутри Камило! Сама теперь пол будешь вытирать. — А нечего превращаться в меня посреди толпы и кричать, что я не ношу нижнее белье! — Тогда, моя дорогая, возможно тебе стоит его носить… Мирабель снова помассировала голову и сняла очки, зажимая их в пальцах. Может, она на самом деле просто не справилась с управлением, врезалась в какой-нибудь столб, и все это — агония умирающего мозга? Она приоткрыла глаза и искоса глянула на Бруно. В качестве предсмертного видения он ее полностью устраивал. В другой ситуации — ну, то есть, если бы это был не живой дом, битком набитый не то нечистью, не то заблудшими душами, и в котором она оказалась заперта на неизвестное время, она бы может и попыталась с ним пофлиртовать. А что такого: он привлекателен, она чертовски привлекательна, и к тому же разведена… Мирабель снова закрыла глаза и покачала головой: о чем она вообще думает?.. Головная боль переползла в правый висок, и она раздраженно потерла его костяшками пальцев. Бруно, заметив ее жест, поднялся с дивана, отходя в сторону — Мирабель ощутила небольшой укол разочарования, который сменился удивлением: Бруно вернулся, неся в руке тарелку с арепой. — Да я не то, чтобы голодна, — с сомнением протянула Мирабель, и Бруно кивнул на ее голову. — Боль уйдет. Мирабель вспомнила исцелившегося Агустина и откусила кусочек арепы — головная боль исчезла, как по… Ну да. Как по волшебству. — Значит, у вас есть… магия, — она неопределенно помахала рукой в воздухе, провожая взглядом тучку, сыплющую снегом. — У всех? — Кроме родителей — да. — А что так? — искренне заинтересовалась Мирабель. Бруно развел руками: — Понятия не имею. Просто, в пять лет оказалось, что у нас троих есть волшебный дар. Моя сестра Джульетта, как вы уже видели, может исцелять едой, моя вторая сестра, Хосефина, управляет погодой… Ну, точнее, не слишком-то и управляет, просто она реагирует на эмоции. — А вы тоже… — она щелкнула пальцами. — Волшебник? Или как? — Или как. Я пророк. Мирабель вытаращилась на него и издала истерический смешок. В этом была какая-то ирония — видеть будущее в месте, где этого будущего… нет? Бруно кивнул. — Вот именно. Так что, не только у вас все в жизни… через одно место. Мирабель, поколебавшись, надела очки и протянула ему руку. — Перейдем на «ты»? — Бруно, согласно кивнув, пожал ее ладонь. — Значит, ты видел, что со мной будет? — Большей частью. Того, что ты попадешь за стены, я не знал. — Куда-куда? — переспросила Мирабель, и Бруно пояснил: — Тот коридор, где ты была. Он внутри Каситы, и… она обычно не пускает туда чужаков. Ты ей понравилась. Правда, скорее в духе «о, какой вкусный ужин», а не «о, какая красивая женщина»… — Бруно раскашлялся и махнул рукой. — Неважно. Мирабель приподняла брови и улыбнулась. — Спасибо. Это лучший комплимент, который я слышала за последние два года. — Кажется, это были не самые приятные годы, — пробормотал Бруно. Ягуар запрыгнул на второй этаж и обнюхал Мирабель — та застыла, боясь даже сделать вдох, и Бруно взял ее за руку, строго обратившись к ягуару: «Парс, ты же знаешь, что так делать не надо». Зверь приоткрыл пасть, демонстрируя клыки, но тут же виновато прижал уши к голове, когда откуда-то раздалось громкое шипение. Мальчик — Антонио, кажется, если Мирабель его ни с кем не перепутала, — подошел к ягуару и неодобрительно зафыркал, уводя за собой. — Так… а хобби у тебя есть? Или в этом бесконечном празднике не до увлечений? — Мирабель неотрывно смотрела на удалявшихся ягуара и мальчика, чувствуя теплые пальцы на руке. Бруно немного смутился вопросу. — Это звучит слишком странно. — И все-таки? — Ну… во-первых, я пишу сценарии для крысиных теленовелл — и да, у меня живут крысы. Так что насчет них я не врал. — А у меня даже хомячка нет, — отозвалась Мирабель, чувствуя, как он осторожно поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. — Так что никто не будет переживать из-за моего исчезновения. — А … родители? — Они давно уже махнули на меня рукой. У них есть еще две дочери с идеальными семьями и идеальными детьми. У меня нет ни того, ни другого, с их точки зрения я — биомусор. — Я с ними не согласен, но это детали, — Бруно сжал ее ладонь чуть сильнее и убрал руку. — И, во-вторых, я коллекционирую плохие пророчества. Мирабель обернулась к нему, ожидая увидеть улыбку, но он был серьезен. Заметив ее взгляд, Бруно развел руками. — Что? У всех свои чудачества. Мирабель кивнула. В конце концов, хобби ничем не хуже и не лучше других. В патио играла музыка, и она, поднявшись с дивана и глянув вниз, увидела танцующих Педро и Альму. Над их головами переливалась радуга, а рыжеволосая Пепа стояла в обнимку со своим мужем и с нежностью смотрела на них. — В полночь будут фейерверки, — Бруно застыл сбоку, на расстоянии вытянутой руки. — Прекрасное зрелище, до сих пор не надоедает. — А полночь скоро? — Мирабель бросила взгляд на часы, которые застыли на отметке 7 вечера. Они тикали, и секундная стрелка послушно наматывала круги, вот только время упорно не двигалось с места. Бруно чуть улыбнулся. — Это как посмотреть. С точки зрения вечности — очень скоро. Мирабель оперлась о резные перильца, задумчиво разглядывая его. Не сказать, что редкий красавец, не сказать, что отталкивающий. Симпатичный. Да еще эта руана… мешковатая, словно он прячется, — дразнила любопытство. — Что? — Бруно непонимающе взглянул на нее. Мирабель мысленно подкинула монетку и, не дожидаясь ее падения, спросила: — Слушай, а эта коллекция плохих пророчеств… можно на нее взглянуть? — Ты серьезно? — Бруно сложил руки на груди и тут же опустил их. — Обычно, я отпугиваю людей еще на стадии «у меня живут крысы». Плохие пророчества просто как контрольный в голову. — Так на самом деле, их у тебя нет? — На самом деле, они у меня есть, — Бруно прищурился, и Мирабель уловила улыбку в голосе. — И их… довольно много. Так что это может затянуться надолго. — Сам сказал, что ночь длинная, — Мирабель оттолкнулась от перил. — Или ты хочешь остаться здесь? — И упустить женщину, которую не пугают крысы и пророчества? — вопросом на вопрос ответил Бруно и протянул ей руку. — Если ты, конечно, не шутишь. Мирабель покачала головой. Где-то в глубине души ее слегка царапало ощущение, что она слишком… напористо (мягко говоря) себя ведет, и что, возможно, Бруно действительно говорил о пророчествах… — Один момент, — он прижал ее к стене и поцеловал. Хорошо поцеловал. Просто отлично — в отличие от ее бывшего мужа, да пошел он к черту, Бруно целоваться явно умел. Мирабель охотно ответила на поцелуй, скользнув руками в разрезы на руане. Через минуту Бруно оторвался от нее. — Так… судя по тому, что мой нос не сломан, намек я понял правильно. — А ты всегда так проверяешь? — Мирабель улыбнулась, чувствуя, как в голове начинает шуметь — но это был приятный шум. — Сейчас решил рискнуть. По лестнице поднялся подросток, хрипло кашляя и сплевывая кровью на пол. Заметив их, он остановился и картинно присвистнул. — Оу… сеньорита, у него живут крысы. — Я в курсе, — Мирабель фыркнула, продолжая обнимать Бруно. Парень, явно не собираясь сдаваться, продолжил: — А еще он видит будущее и коллекционирует хреновые предсказания. — Это я тоже знаю, — Мирабель с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Бруно тихо рассмеялся ей в шею, и по спине пробежали мурашки, скапливаясь внизу живота. Парень досадливо махнул рукой. — Сегодня точно не мой день. А если так? — он вдруг… вытянулся, меняясь на глазах — вместо кудрявого подростка перед Мирабель возник накачанный атлет, театрально выпятивший могучую грудь. — Это кто? — Мирабель обернулась к Бруно, и тот со вздохом пояснил. — Это мой sobrino Камило. Тот еще… хамелеон. — А, это ему Исабелла кактус внутри вырастила? — догадалась Мирабель, и Камило, с воплем вернув себе свое лицо, пробежал мимо них по коридору, с шумом хлопнув дверью. Покачав головой, Мирабель притянула Бруно к себе и поцеловала в губы. — Пророчества. Идем? — Идем, — он потянул ее за собой. Мирабель не волновалась, что они слишком мало друг друга знают, или что это слишком быстро — в конце концов, это ведь просто одна ночь. Одна бесконечная ночь.