Вдохновение (БруМира, гет, R)

      — Теленовеллы — тоска смертная, — заявил Камило, болтая в воздухе ногами. Антонио протестующе замотал головой.       — А вот и нет, они веселые! Только иногда странные, но все равно веселые!       — Ужасы! Вот что нужно! — Камило перекатился на живот и уставился глаза в глаза Парсу. Слегка отодвинувшись и немного спрятавшись за Антонио, он сел и, активно жестикулируя, начал развивать свою мысль:       — Все мы знаем, чем заканчиваются теленовеллы tío Бруно: запретная любовь побеждает все преграды, любящие сердца соединяются, бла-бла-бла, тоска-скукота…       — Двери там, — tío Бруно ткнул пальцем в сторону арки, закрывая тетрадь со своим очередным сценарием.       — Нет, tío, я серьезно… почему бы тебе не добавить капельку… мистики? Ну, знаешь, они любят друг друга, но он — вампир, а она оборотень, и их любви никогда не должно было быть, — Камило патетично прижал руки к сердцу, глядя в потолок.       — А почему не «он вампир, а она человек»? — искренне заинтересовалась Мирабель. Камило фыркнул.       — Мира, ну ты можешь влюбиться в… я не знаю, в арепу? В ахияко tía Джульетты?       — Звучит разумно, — пробормотал tío Бруно себе под нос. — Хотя что-то похожее я видел в будущем, там, вроде, лев влюбился в ягненка… Неважно.       — Важно! — Камило вскочил на ноги, убедившись, что не наступит ни на крыс своего tío, ни на хвост Парса — и он сам не знал, кого он боится больше: своего tío, который в гневе был действительно немного пугающим, или ягуара младшего брата. — Вот смотри.       Прокашлявшись, он прижал руку к сердцу, протягивая Мирабель вторую.       — О, Миравель, похитившая мое сердце! Я люблю тебя так, как еще никогда и никого не любил. Вечная тьма была мне спутницей, но ты взошла, словно полная луна…       Мирабель быстро переползла за спину к tío Бруно — может и не очень широкую, но зато надежную, — и оттуда уже показала Камило язык.       — Но наши семьи никогда не одобрят сей союз, этой любви не должно было быть! — Камило трагически прижал ладонь ко лбу и раскланялся перед воображаемыми зрителями. — Вот как-то так… Или, например, другой сюжет. Например, в заброшенной усадьбе живет страшное чудовище, полукрыса, получеловек, и в него влюбляется чистая и невинная девушка…       — А потом она его целует, и он становится прекрасным мужчиной? — Мирабель, заинтересовавшись, уперлась подбородком в плечо Бруно. Камило зловеще расхохотался.       — Нет. Она — призрак, и он ее никогда не увидит. Их любви…       — Я понял, — перебил его tío Бруно, рассеянно поглаживая ладонь Мирабель на своем локте. — Это неплохая мысль. Действительно неплохая… Спасибо, Мило.       — Обращайся, — Камило, подмигнув, крутанулся на месте, превращаясь в устрашающую версию tío Бруно. — Я кладезь талантов!       — А главное, поразительно скромный, — фыркнула Мирабель, с сожалением отстраняясь от спины Бруно. — Доброй ночи, tío!       — Ага… — Бруно, не обращая на них внимания, уже что-то писал в тетради, и Мирабель только покачала головой, выходя из его комнаты. Камило шагал рядом с Парсом, на котором сидел Антонио, и, прислушавшись, Мирабель тихонько захихикала, уловив часть их беседы:       — Но, Мило, ты же часто говоришь, что любишь ахияко tía Джульетты…       — Тонино, станешь постарше — и все поймешь.       На следующее утро, Бруно предсказуемо не спустился к завтраку. Потом к обеду… После ужина, Мирабель, заволновавшись, подхватила горшочек с arroz con pollo и пошла к нему сама. Привычно накрыв горшочек блюдцем, чтобы не насыпало песка, она пробежала через арку, почти сразу увязая в песке. Чудовищные скалы с бесконечными ступенями, к счастью, остались в прошлом, и теперь в храм Времени вела совсем небольшая лестница. Мирабель постучала в потайную дверь, которая вела в спальню к tío Бруно, потом сунула голову внутрь — Бруно там не было. Она прислушалась, и поняла, что этот тихий свист в воздухе доносился из его пещеры видений. Мирабель толкнула круглую дверь и попятилась — в воздухе кружил уже знакомый купол, но сейчас там творилось что-то ужасное: какой-то мужчина в шляпе и железными когтями преследовал девушку в ночной рубашке, из квадратной коробки вылезало нечто с длинными черными волосами, явно мертвые люди брели по пустынной дороге… В центре купола вдруг из ниоткуда возникла жуткая морда с желтыми глазами и Мирабель, заверещав, отшатнулась, роняя ужин и падая на пол.       — Ой. Мирабель, прости, — песок с шумом рухнул вниз, и tío Бруно вышел к ней, отряхиваясь от песчинок. — Сильно испугалась?       — Э-это ч-что т-так-кое было? — Мирабель, прижав ладонь к сердцу, с опаской покосилась на tío Бруно. — Это что, будущее?!       — Почти. Прости, малышка, — Бруно помог ей встать. Мирабель заметила песчинки в его волосах и, не задумываясь, протянула руки, вытряхивая их. — Я просто понял, что не очень хорошо могу писать всякие… страшные моменты. Точнее, они у меня получаются слишком жизненными и потому болезненными.       — Ты и правда решил воспользоваться советом Камило? — Мирабель огорченно покосилась на пропавший ужин. — Тебя весь день не было, между прочим.       — Засмотрелся, — Бруно неловко рассмеялся, опуская взгляд. — Ну, может, там еще что-то осталось без песка. В любом случае, мне не привыкать ложиться спать немного голодным…       — Знаешь, что?! — Мирабель взвилась, как пчелой ужаленная. Схватив Бруно за руку, она решительно потащила его вниз. Втащив его на кухню, Мирабель быстро налила ему порцию супа и с грозным видом уперла руки в бедра, неосознанно копируя свою маму. — Ешь, быстро!       — Да, mi vida, — Бруно, пожав плечами, принялся за поздний ужин. Долорес, заглянувшая на кухню за тарелкой печенья для их с Исабеллой вечерних посиделок, тихо фыркнула:       — Мира, ты выглядишь как грозная жена, которая наконец-то дождалась мужа из таверны среди ночи.       Мирабель дернула плечом, чувствуя, как по щекам плеснуло жаром. Искоса глянула на tío Бруно, но тот, судя по задумчивому взгляду, на кухне присутствовал только телом, а душой и мыслями был где-то далеко.       — Можно подумать, твой Мариано часто возвращался из таверны так поздно, — слабо огрызнулась она, и Долорес насмешливо покачала пальцем.       — Не переводи тему. И Мариано мне пока еще не муж… — она мечтательно вздохнула, подхватывая печенье. Мирабель закатила глаза — она уже не знала, кто ждет эту свадьбу больше: Долорес или вся семья, которой уже надоело каждое утро слушать хвалебные оды стихам Мариано, голосу Мариано и всему прочему от Мариано.       — И как тебе не страшно все это смотреть? — Мирабель села на табурет, и tío Бруно отвлекся от своих мыслей, непонимающе глядя на нее.       — Страшно? Наоборот. Иногда это даже… весело. Понимаешь, — заметив сомнение в ее взгляде, он принялся за объяснения. — Те вещи, которые я сегодня искал в будущем, они ненастоящие: все эти мстительные духи, ожившие мертвецы, порождения бездны и прочее. Это плохие вещи, которые никогда не случатся, и которые никому не причинят вреда.       Мирабель задумчиво наклонила голову. С этой точки зрения, наверное, она бы могла понять внезапно вспыхнувший интерес tío Бруно ко всяким ужасам.       — А можно мне тоже посмотреть? — спросила она, когда тарелка опустела. Бруно удивленно глянул на нее, подходя к раковине.       — Да, почему бы и нет… Но уже довольно поздно, и, знаешь… тебе могут сниться кошмары. Если ты сможешь уснуть.       — Я справлюсь, — Мирабель решительно вскочила на ноги. В пещеру видений она вошла с неприятным чувством в животе: почему-то очень хорошо стало заметно, как здесь темно, и как тихо… «Это просто выдуманные чудища, — строго сказала она сама себе. — Бояться их — все равно что бояться картинок в книжке!» Она села поближе к Бруно и храбро вскинула голову. Бруно, покосившись на нее, выдохнул, поджигая листья. Песок заискрился зеленым, поднимаясь в воздух, и Мирабель твердо пообещала себе не бояться…       — Tío, там все закончилось? — она прижалась лицом к его груди, радуясь, что в видениях нет звука. Бруно успокаивающе гладил ее по голове.       — Почти, сейчас… а, хотя нет, еще не закончилось. Мирабель… прости. Ого!       — Что? — она встрепенулась, и Бруно снова погладил ее по голове.       — Ничего, поверь, лучше тебе не смотреть. Я знал, что это плохая мысль, — песок рухнул на пол, и Мирабель отстранилась, поспешно надевая очки. Бруно виновато смотрел на нее. — Теперь тебе будут снится кошмары.       — Нет. Я в норме, — она подняла слегка дрожащую руку с оттопыренным большим пальцем. — Это ведь просто картинки.       Она поднялась на ноги, отряхиваясь от песка и стараясь не думать о том, как ей теперь идти по ночному коридору… по полу пробежала крыска и Мирабель, взвизгнув, бросилась к Бруно, прячась за него.       — Ясно. Больше ты такое не смотришь, — он взял ее за руку, выводя из пещеры видений. Бруно довел ее до спальни и еще раз повторил, что это просто картинки, которые никому не причинят никакого вреда. Мирабель было немного стыдно — ей 17 лет, а все равно трясется, как лист на ветру. Ну подумаешь, вампир восставший из гроба. Подумаешь, он там ходил и убивал всех… Сглотнув, она поспешно закрыла ставни.       — Касита, только не гаси свечку, ладно? — попросила Мирабель, и дом отозвался тихим поскрипыванием.       …Она бежала по коридору, пытаясь скрыться от тени, которая ее преследовала. Поворот, еще поворот, и еще… Мирабель влетела прямо в открытые объятия tío Бруно. Но он был слишком странным, и когда он улыбнулся, она увидела острые клыки, блеснувшие в лунном свете. Вместо того, чтобы закричать, Мирабель только обвила его руками, подставляя шею — и выгибаясь от удовольствия, когда острые клыки вонзились в ее плоть. Бруно прижал ее к стене, ведя руками по телу, легко, на грани осязания, словно она была лишь чем-то хрупким, чем-то таким, что может рассыпаться от грубого касания. Лунный свет сиял все ярче, и Мирабель почувствовала, как ее руки меняются, обрастая шерстью, а во рту стало слишком тесно от выросших зубов…       — Да, этой любви точно не должно было быть, — задумчиво сказал Бруно-вампир, отстраняясь от ее шеи…       Мирабель открыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Черт бы побрал Камило и его бредовые идеи! За завтраком она сидела приставив ладонь к лицу — лишь бы только не смотреть на tío Бруно. Только один раз она случайно бросила взгляд в его сторону и удивилась — tío Бруно сидел в похожей позе, старательно не глядя на нее.       — Как успехи, tío Бруно? — весело поинтересовался Камило, и Мирабель ощутила жгучее и почти непреодолимое желание придушить своего кузена.       — Лучше тебе не знать, — пробормотал Бруно, сталкиваясь взглядом с Мирабель и быстро отворачиваясь.

***

      — А можно я снова посмотрю эти ужасы? — Мирабель переминалась с ноги на ногу, теребя ремешок сумки. Бруно в замешательстве покосился на нее.       — В прошлый раз ты выдержала пятнадцать минут… Хотя! — он просиял и схватил ее за руку — правда, тут же отпустил, словно обжегшись. — Я нашел кое-что милое. И почти не страшное.       — Тогда отлично! — Мирабель искренне обрадовалась. С того вечера прошло уже три дня, и страхи стерлись из памяти… а вот чертов сон никак не желал забываться. На этот раз она точно собиралась выдержать все видение. Tío Бруно не обманул — тот фильм из будущего оказался не столько страшным, сколько смешным, хоть и немного… грубоватым по части юмора. Но Мирабель все равно хохотала от души, только изредка прижимая к горящим щекам ладони. Tío Бруно улыбался, глядя на нее.       — Не страшно?       — Вот сегодня — совсем не страшно. А ты уже что-то сочинил? — вспомнила Мирабель, и Бруно, смутившись, почесал затылок.       — Ну, знаешь, только общую канву… Как только станет что показывать, я тебе прочитаю. Если ты, конечно, этого хочешь! — торопливо добавил он и Мирабель горячо закивала. В этот раз ее даже не потребовалось провожать в спальню — только уже в кровати Мирабель на всякий случай свесилась вниз головой, и убедилась, что никаких чудовищ там не притаилось. … — Бруно. Бруно. Бруно! — огонек свечи задрожал и погас, и в кромешной тьме зажглись два зеленых глаза. — А вот теперь повеселимся, дорогуша! — tío Бруно в полосатом костюме залихватски прижал ее к себе и страстно поцеловал. — Ух, девочка, мое старое сердце колотится, как бешеное, когда я тебя вижу. Погоди, я его сейчас заменю на более молодое! — О нет, Мирабель, кого ты вызывала! — ее мама и папа схватились за руки. Tío Бруно подмигнул им. — Мамуля, папуля, готовьтесь к свадьбе… И мне плевать, что этой любви не должно быть!       — Вот черт, — Мирабель перекатилась на спину, глядя в потолок. Кажется, ее разум просто издевался над ней.       Утром tío Бруно не вышел к завтраку, но на это почти никто не обратил внимания: в Касите и без того царила суматоха — Долорес, не желая нагружать Мирабель, решила воспользоваться помощью городской портнихи, и сегодня они выбирали ткани для мужских костюмов. В конце концов, tía Пепа смогла выманить брата из его комнаты, пообещав наконец-то не припоминать ливень на ее собственной свадьбе.       — Tío Бруно, как тебе такой? — спросила Долорес, протягивая рулон белой, в черную полоску, ткани, и Бруно шарахнулся в сторону, как черт от ладана.       — Только не этот! Любой, только не этот!       Мирабель, подбиравшая папе что-нибудь синее, настороженно застыла, задумчиво переводя взгляд с полосатого рулона на своего tío Бруно, который уже через пару секунд сбежал из комнаты. Отложив пару рулонов для папиного костюма, Мирабель побежала следом.       — Ну что, вечером что-нибудь посмотрим? — спросила она, догоняя Бруно. Тот лихорадочно замотал головой, пятясь от нее по коридору.       — Нет, я… Устал. Голова болит. Настроения нет, и… Давай лучше через пару дней, хорошо?       Мирабель кивнула — в принципе, ей и так было чем заняться, потому что вышивку свадебного платья Долорес могла доверить только ей. Никаких безумных снов ей больше не снилось, и Мирабель убедила себя, что ей все показалось и вообще это было случайными совпадениями.       На просмотр третьего фильма-видения тио Бруно зачем-то взял с собой Чиспи, которую усадил между ними. Пока он раскладывал листья, Мирабель смутно вспомнила, что где-то в легендах порой говорилось о рыцарях, которые укладывали в постель меч, если им доводилось ночевать с дамой. Но вот о капибаре на страже чести она еще ни разу не слышала.       Этот фильм, несмотря на кровавость и жестокость, от которых ее даже немного подташнивало, тронул Мирабель в самое сердце. Непонятый гений, влюбленный в музыку — и в юную хористку, которую считал своим спасением… Жаль, что нельзя было услышать все те песни! Tío Бруно, напротив, был недоволен.       — Такая одержимость слишком часто бывает в жизни, — мрачно сказал он, поглаживая Чиспи и случайно задевая пальцы Мирабель. — И в ней нет ничего хорошего.       — Но он ее любил! — возразила Мирабель. Чиспи, которую теперь гладили с обеих сторон, меланхолично хрустела листьями. Бруно поморщился.       — Это не любовь, а сплошной кошмар. Все-таки она правильно сделала, что выбросила ноты.       Мирабель пожала плечами, не желая спорить. Наверное, Бруно прав — просто хотя бы потому что он старше, и видел в жизни гораздо больше, чем она сама, но… … Лик ее ангела музыки был скрыт ведром. — Позволь увидеть тебя, — Мирабель протянула руки, но ее ангел отшатнулся. — Нет. Никогда! Под этим ведром скрыт монстр. — Ты не можешь быть монстром, ты так долго чинил стены нашего театра, ты помогал мне… — Мирабель шагала к своему ангелу по песку, которым подвал оперного театра был усыпан почти до потолка. Когда ангел уперся спиной в стену, она вытянула руку и сняла с него ведро. Глаза его сияли зеленым светом, а голос был так печален. — Не надо, Мирабель. Этой любви не может быть. — Может, — перебила его Мирабель, сделав последний шаг и осторожно касаясь его губ. Все вокруг дрогнуло, с тихим шелестом начал сыпаться песок, но Мирабель не могла оторваться от своего ангела музыки и шпаклевки…       Мирабель подпрыгнула на кровати, которая действительно тряслась. Повернувшись, она увидела Чиспи, которая с очень недовольным видом чесала бок о ее кровать.       — Она требует еще листьев и морковки за вчерашнее, — выкрикнул Антонио из-за двери. Tío Бруно предсказуемо не вышел к завтраку, а когда Мирабель поднялась к нему, он, кажется, забаррикадировался в комнате изнутри, едва услышал ее голос.

***

      В вышивке началась самая сложная часть — белым по белому, и через пару часов Мирабель поняла, что глаза уже слезятся. Она отложила платье, протирая глаза, заморгала — вокруг плавали белые пятна, да и голова неприятно кружилась. Мирабель сморгнула текущие слезы и поспешно зажмурилась — так было почти не больно. Ладно, она сможет добраться до кухни на ощупь, в конце концов, это ведь Касита! Мирабель поднялась на ноги и, вытянув руку вперед, выбралась из спальни. Касита заскрипела и застучала плиткой.       — Ну ты ведь сдвинешь горшки с кактусами с моей дороги? — уточнила Мирабель, опуская руку на перила. Так, теперь нужно обойти верхнюю галерею и добраться до лестницы…       — Мирабель? — она протянула руку, наталкиваясь на шерстяное тепло руаны. — Madre de Dios, что произошло?!       — Слишком долго вышивала. — Мирабель почувствовала, как tío Бруно взял ее под руку и перевела дух. Так идти было гораздо безопасней и проще.       — Милая, что ты постоянно повторяешь своей маме и Луизе? — в голосе tío Бруно слышалась добрая улыбка, и Мирабель хихикнула.       — Что нужно почаще отдыхать.       — Да уж, кто бреет брадобрея, кто исцелит целителя… Осторожно, ступеньки.       Бруно прижал ее к себе, держа под руку и обнимая за талию, и Мирабель хотелось если не танцевать, то петь от нахлынувшего счастья.       — Садись, — он помог ей опуститься на стул, и, судя по звукам, отошел к печи. — Где-то была… ага, вот. Тарелка ареп «на всякий случай»… Черт, Камило!       — Что, он все съел? — Мирабель, улыбаясь, откинулась на спинку стула. Tío Бруно возмущенно фыркнул.       — Я не понимаю, куда в него столько лезет! Так, тут где-то был лимонад… Ага, его он не выпил. Держи.       Мирабель протянула руку на голос, и Бруно осторожно обхватил ее запястье, вручая стакан. Она отпила прохладную, с кислинкой, воду — Мирабель знала, что он подействует не так быстро, как арепы или эмпанады, — и приготовилась ждать.       — Ты совсем ничего не видишь? — она почувствовала движение воздуха и теплые ладони на коленях — кажется, tío Бруно присел на корточки перед ее стулом. Мирабель пожала плечами, осторожно приоткрывая один глаз и тут же зажмурившись.       — Больно. Нет, я так-то вижу, но смотреть больно…       — Ох, малышка. — Бруно поднялся и погладил ее по голове, забирая стакан. Мирабель поерзала на стуле.       — Как твоя мистическая теленовелла?       — Отлично, работа идет полным ходом, — бодро отозвался tío Бруно. — Это будет прекрасная история о молодой ведьме, которую все считали бездарной, но это лишь потому, что ее сила была заключена в другом источнике. И вот, когда ее уже хотели изгнать из Ковена, она призвала могучего духа… а дальше я не расскажу пока.       — Они влюбятся друг в друга и будут жить долго и счастливо? — спросила Мирабель с улыбкой, и Бруно трагически застонал, останавливаясь возле нее.       — Я настолько предсказуем, да? В общих чертах так и будет.       — Мне нравится. Хоть где-то все заканчивается хорошо, — Мирабель повернулась на его голос и улыбнулась. Попыталась приоткрыть глаза, но те продолжали слезиться.       — А у тебя точно туда не попала нитка или ворсинка? Ну-ка, погоди… — она почувствовала его ладони на щеках и застыла. Воздух словно превратился в камень в ее легких — ни вдохнуть, ни выдохнуть. — Сможешь открыть глаза?       Она разжала веки, и кровь сразу бросилась в лицо — tío Бруно наклонился к ней так низко и так близко… Сразу вспомнились все те странные сны, от которых утром горели щеки. Мирабель сквозь слезы уловила, что выражение его лица тоже изменилось. Осторожно стерев слезы, которые текли рекой, он наклонился еще ниже. Она чувствовала его дыхание на своих губах и потянулась навстречу…       — У вас все нормально? — раздался голос Агустина, и Бруно вздрогнув, дернулся назад, врезавшись в стол.       — У меня глаза болят, — Мирабель поспешно зажмурилась, прижимая ладони к лицу. — Tío Бруно смотрел, не попала ли туда нитка.       — Спасибо, cuñado, — Агустин, судя по звукам, похлопал Бруно по плечу. — Мирабу? Ты уже съе… ах, miércoles, Камило! Ладно, лимонад тоже должен сработать, или, если хочешь, я сбегаю к твоей маме за арепами…       — И как я раньше не сообразил… Лучше я пойду! — tío Бруно быстро выбежал из кухни. — Скоро буду!..       Агустин кашлянул, и Мирабель настороженно вскинула голову.       — Мирабу, точно все хорошо?       — Не считая глаз — все прекрасно! — она вынужденно рассмеялась, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце. Смутные подозрения в глубине души потихоньку превращались в каменную уверенность, что не только ей в последнее время снилось что-то странное.       Лимонад уже начал действовать, когда Бруно вернулся с двумя арепами. Мирабель с удовольствием схватила одну и наконец-то открыла глаза, которые перестали слезиться и болеть.       — Ты мое спасение, tío Бруно, — сказала она, и он пожал плечами, глядя на нее с улыбкой.       — Не я, а твоя мама и ее прекрасные арепы.       — Посмотрим фильмы из будущего? — предложила она, и Бруно вздрогнул, бросая быстрый взгляд на Агустина, который сосредоточенно чистил кукурузу.       — Думаю, мне пока хватит вдохновения. Боюсь перегрузить сюжет лишними деталями.       Мирабель с сожалением кивнула. Возвращаться к вышивке — по крайней мере, сегодня, — ей не хотелось.       — Если хочешь, я могу принести черновик и мы почитаем во дворе, — предложил Бруно, убедившись, что Агустин не отрезал себе палец ножом. — Тебе бы сегодня лучше глаза пожалеть…       — Отличный вариант, — отозвался Агустин. — Мирабу, как отец, я обеими руками за то, чтобы ты сегодня отдохнула. До свадьбы еще полно времени, на худой конец, и Пепита, и Джульетта тоже умеют держать в руках нитку с иголкой…       Они устроились во дворе, под апельсиновым деревом. Мирабель после недолгих колебаний перебралась ближе к Бруно, прижавшись спиной к его груди и уложив голову на плечо, так, что Бруно пришлось ее обнять, чтобы удержать тетрадь.       — Это еще черновой вариант, — предупредил он, и Мирабель чувствовала, как нервно стучит у него сердце. — Так… Ну, попрошу без резкой критики. «Черные свечи, выставленные по краям пентаграммы, горели зловещим зеленым пламенем…» Мирабель закрыла глаза, вслушиваясь в его голос, и незаметно для себя задремала. … Демон стоял у нее за спиной, оставляя обжигающие поцелуи на ее шее и плечах. Гибкий хвост скользнул по бедру, и Мирабель вздрогнула, прикусив губу. — Я сложу все богатства земного царства к твоим ногам, моя ведьма. — Да пропади они пропадом эти богатства! — искренне отозвалась Мирабель, оборачиваясь к нему и заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы ты был настоящим. — Я не могу, ты же знаешь это, — демон обнимал ее, его черные крылья трепетали под порывами ветра, а небо прорезали молнии. — Наша любовь невозможна… — Да черта с два! Мирабель решительно притянула его к себе целуя в губы…       Она открыла глаза, понимая, что шея затекла от неудобной позы. Бруно дремал, склонив свою голову к ее, и их волосы перепутались между собой. Тени вытянулись, а небо в вышине уже слегка потемнело — время шло к ужину. Мирабель осторожно пошевелилась, и Бруно мгновенно проснулся, растерянно озираясь — его глаза на секунду распахнулись шире, стоило ему увидеть ее.       — Кажется, сценарий надо переписывать, раз мы оба уснули, — пробормотал он с неловкой улыбкой.       — Точно, — Мирабель с кряхтеньем поднялась с земли и протянула ему руки. Из дверей выглянула Джульетта, с улыбкой покачивая головой.       — Вы гляньте, наши спящие красавицы наконец-то проснулись! Хорошо поспали?       — Ты себе даже не представляешь, — еле слышно отозвался Бруно, и Мирабель сдавленно хихикнула. Их взгляды на мгновение встретились и ее сердце провалилось куда-то через желудок в земные недра.

***

      — Ведьма летела над городом, невидимая и свободная, и с уходом Демона в ее доме погасла последняя свеча. Конец. — Бруно захлопнул тетрадь, и Камило возмущенно завопил, испугав Парса:       — Это как?! Tío Бруно, а я не понял, где запретная любовь, которая стирает все преграды?! Где счастливый конец?!       — Не в этой истории. Не везде и не всегда нужен счастливый конец, — огрызнулся Бруно, растирая лоб костяшками пальцев. — А иногда он вообще невозможен.       — Ну нет, — Антонио, явно расстроенный концовкой, прижал к себе морду Парса. Ягуар негромко заворчал и лизнул его в лоб. — Без счастливого финала как-то… не так, как надо.       — Прости, малыш. Чем старше становишься, тем лучше понимаешь, что некоторые сюжетные ходы ведут в никуда.       Мирабель молчала, сидя на полу и обнимая свои колени. Наверное, tío Бруно был прав, но… она была с этим не согласна.       — Может, просто нужно найти какой-нибудь другой источник вдохновения? — спросила она, и Бруно на мгновение задержал на ней взгляд — измученный, болезненный, словно он несколько ночей не спал.       — Не думаю. Что ж, раз вам не понравилось, то можно смело выбра… — Бруно не успел договорить — одна из носух проворно подпрыгнула, выхватывая тетрадь из его руки и подтаскивая ее к Антонио. Мирабель поспешно схватила ее, засовывая в свою сумочку.       — Нет. Ты над ней столько трудился. Пусть пока у меня полежит, может, потом перепишешь, — строго сказала она, и Бруно махнул рукой.       — Сомневаюсь. Можешь ее использовать для растопки печи на кухне.       Камило со вздохом поднялся с пола и потянулся.       — Что ж, кажется, вечер чтений на этом закончен. Тонито, пошли. Мира, ты идешь?       — Я потом догоню, — бросила Мирабель, не отводя глаз от Бруно. Камило только рукой махнул, выходя из пещеры за руку с Антонио. Парс побрел за ними, и только Чиспи выжидательно смотрела на Мирабель. Антонио ненадолго заглянул обратно:       — Она, почему-то, считает, что вы все еще должны ей морковку.       — Шантажистка, — буркнула Мирабель, шаря в сумочке. Выручил Бруно, у которого в карманах хватало угощений для крыс… и не только для них, как оказалось. Великодушно согласившись на половинку морковки сейчас и целую — утром, Чиспи тоже вышла из пещеры видений, оставляя их в одиночестве.       — Может, посмотрим что-нибудь из будущих фильмов? — наконец, нарушила тишину Мирабель, и Бруно обернулся к ней с усталой улыбкой.       — Извини, но не сегодня. Я и правда устал… — он помолчал и еле слышно добавил: — И ты прекрасно знаешь, чем это закончится.       — Опять приснимся друг другу? — так же тихо спросила Мирабель, и Бруно кивнул, не поднимая глаз. Словно разом лишившись сил, он опустился на пол, и Мирабель без колебаний села рядом.       — Я… если честно, не знаю, почему так случилось, — признался он, теребя вылезшую из руаны нитку.       — То, что я тебе нравлюсь? — уточнила Мирабель, и Бруно невесело рассмеялся.       — Нет, вот это я знаю, как и когда случилось... А не знаю, почему ты… мы стали видеть эти сны. Я вообще удивлен, что ты еще тут сидишь, а не колотишь меня чем-нибудь тяжелым с криком: «Ах ты поганый извращенец».       — Только если ты будешь отбиваться с криком: «На себя посмотри, ах ты поганая извращенка», — Мирабель вяло пожала плечами. Бруно снова рассмеялся, глядя на нее с нежностью.       — Предлагаю оставить драки и крики для теленовелл.       Мирабель осторожно накрыла его ладонь своей и сердце пропустило удар, когда он повернул запястье, переплетая их пальцы. Мирабель подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и Бруно качнулся вперед, наконец-то целуя ее наяву. Показалось, что вокруг стало светло, как днем, когда она скользнула ладонями по его плечам, проводя пальцами по затылку, ероша волосы, и чувствуя, как он вздрагивает под ее руками.       — Сейчас мы должны проснуться, — выдохнул Бруно водя пальцами по ее спине вверх и вниз.       — Погоди, нужно сказать волшебную фразу. — Мирабель передвинулась поближе, забираясь к нему на колени, и Бруно замер, словно не мог решить, что ему делать: прижать ее к себе или отодвинуть. — Этой любви никогда не могло было быть…       Она затаила дыхание, но пробуждение не настало, и вокруг них была звенящая тишина, которую нарушало только их дыхание.       — Мы все еще здесь, — Бруно прислонился к ее плечу, прижимая Мирабель к себе. — Я пытался, Мирабель. Пытался выбросить эти мысли из головы.       — У тебя хорошо получалось скрывать, — она обняла его, мягко перебирая волосы. Бруно рассмеялся ей в плечо.       — Да, особенно мои теленовеллы. Они были совсем неподозрительными. Может, из-за них ты и… попала во все это. Слушала, привыкала, в голове все перемешалось, и в общем…       Мирабель возмущенно фыркнула и слегка отстранилась, вынуждая Бруно поднять голову.       — Я же не марионетка, или кукла без мозгов! — сердито сказала она. — Кузены у тебя там тоже влюблялись, но Камило я хочу только придушить. А по твоей же логике, я должна разрываться между вами двумя…       В глазах у Бруно на мгновение блеснуло что-то темное, хищное, и она запнулась — по нервам словно проскользнула молния. Почти сразу же он отвел взгляд и положил ей руки на плечи.       — Иди, Мирабель. Сон это, явь… не будем нарушать традицию. Иди. Пожалуйста, — она чувствовала, как подрагивают его пальцы. — Я не железный.       — А я что, железная?! — с отчанием вырвалось у нее, и Бруно притянул ее к себе, без слов отвечая, что нет.       Они оба не железные.       Мирабель бы не удивилась, если бы Касита вдруг опять начала рушиться, или в пещеру видений к tío Бруно неизвестно зачем решила заявиться вся семья, включая Чиспи и Парса… и, разумеется, сонм крыс Бруно, но они все еще были одни. Избавляясь от одежды, путаясь в пуговицах и застежках — и заходясь хохотом от этой торопливой неловкости, они все еще были одни. С одним воздухом на двоих, с одним желанием, с одними и теми же снами — но одни. Возможно, даже в целом мире остались только они вдвоем. Мирабель выгнула шею, притягивая Бруно ближе, и он тихо фыркнул, прихватывая кожу зубами:       — Значит, про вампиров тебе понравилось, — Мирабель только вскрикнула, впиваясь в его спину ногтями. Сны и явь перемешались между собой, словно в калейдоскопе, становясь чем-то новым. Чем-то настоящим: как пол под ее спиной. Как обжигающе-горячие руки на ее теле. Осторожные, почти невесомые касания, от которых под кожей бежали молнии, а горло перехватывало. Ласки, от которых в голове мутилось от стыда и удовольствия, а пальцы словно сами сжимали волосы — и, наверное, это было больно, но в глазах у Бруно плескалось чистое наслаждение, когда он поднял голову, и у Мирабель почти остановилось сердце. Вес чужого тела на своем, тянущая боль внутри, пробивавшееся через непривычные ощущения удовольствие, миг, когда дыхание перехватило и вокруг стало ослепительно белым и звеняще-пустым — все это было настоящим.       И только для них.

***

      — …И ведьма летела над городом, невидимая и свободная. А в маленьком доме ее ждал Демон, трудясь над очередной пьесой при свете волшебной свечи, которая никогда не погаснет. — Бруно захлопнул тетрадь. Tía Пепа, шмыгнув в платок, вытерла глаза, Долорес, не скрывая чувств, рыдала на плече у tío Феликса, который, как опытный и закаленный в браке человек, молча протянул ей полотенце.       — Потрясающе, — Джульетта тоже смахнула слезнику. — Hermano… ты превзошел сам себя.       — Не ожидала, Бруно. Не ожидала, — абуэла почти беззвучно похлопала в ладоши. — Я… конечно, я не настаиваю, но я думаю, этот сценарий достоин большего, чем крысиной теленовеллы.       — Я подумаю, — Бруно, явно расслабившись, отложил тетрадь. — И большое спасибо моему sobrino Камило, который посоветовал добавить капельку мистики.       — Ха! Я же говорил, что я — гений, — Камило гордо выпятил грудь. Исабелла, хмыкнув, щелкнула его по носу цветком.       — Настоящие гении о себе такого не говорят, хвастун ты. И балаболка. Но, правда, tío Бруно, это действительно прекрасная история. Как она тебе в голову пришла?       — Ну… — Бруно ненадолго задержал взгляд на Мирабель. — У меня есть свой источник вдохновения.       Мирабель опустила голову, пряча улыбку, и натолкнулась на укоризненный взгляд Чиспи, которая была уверена, что теперь до конца своих дней ее должны будут снабжать морковкой.