Желание

Запретный плод сладок, не так ли? Чем труднее урвать кусочек желаемого удовольствия, тем больше оно манит и пленит. Запретное привлекает куда сильнее, нежели нечто обыденное и доступное. Блэйк это знал не понаслышке. Несмотря на свой небольшой размер, его тело обладало достаточной выносливостью, чтобы выдержать любой каприз своего хозяина. И поверьте, за свою бурную молодость он успел опробовать не мало экзотических развлечений, начиная с совсем невинных (вроде шибари или завязывания глаз) и заканчивая чем-то поистине необычным. Секс с представителями его вида, точно так же покрытыми мягким мехом, приятные встречи с инсектами или рептайлами , имеющими сразу два половых органа — все это уже не будоражило разум, казалось привычным. Ему всегда был интересен предел собственных возможностей: то, как далеко он может зайти в этих экспериментах. И он пробовал: различные размеры, формы и толщину, разных партнёров и секс-игрушки на любой вкус. И казалось бы, не осталось уже того, что Блэйк не попробовал и чем не успел насладиться, однако. Везде есть исключения. Некоторые фантазии слишком трудно воплотить в жизнь, каким-то мечтам суждено навеки остаться порочным и сладким грехом в тёмном уголке сознания. По крайней мере, так считал Блэйк. Слишком уж сложным в исполнении был его фетиш. Но, кажется, сегодня судьба была к нему благосклонна. *** Отдых в хорошей компании всегда был чем-то приятным, особенно когда он происходил где-нибудь после обеда, под тихо бубнящий телевизор на фоне и с парой — может больше — банок пива. Заседать вместе у Зеро дома в какой-то мере уже стало для них традицией. Перенести их посиделки к себе Блэйк, к сожалению, не мог: будучи едва ли крупнее ладони своего приятеля, сергал имел дом соответствующего размера. Удобно устроившись на чужом колене, Блэйк вальяжно откинулся назад, спиной прижимаясь к сильному телу. Хорошо ему. Тепло и уютно. И по голове его мягко гладят, осторожно, не всей лапой, а только подушечкой одного пальца, легко помещающейся между двух серых ушек. Зеро свои размеры осознает прекрасно, свою силу контролирует. Блэйк на его фоне кажется ужасно хрупким, почти игрушечным — надавишь чуть сильнее и маленькие косточки затрещат. А Блэйку хоть бы хны, даже ухом не ведёт, разве что скалится довольно. Не боится совсем. Гаденыш. Сладкий и лёгкий хмель приятно касается разума, еще не туманя его, но расковывая сознание и тело, развязывая руки мыслям, которых следовало бы стесняться. Которым не стоит появляться тогда, когда это совершенно неуместно. Тогда, когда Блэйк приглядывается к хищнику, который больше его минимум в пятнадцать раз. Зеро красивый, по-животному статный и роскошный: шелковистый блестящий мех, скрывающий под собой крепкие мышцы. На черной шерсти причудливой формы пятна, белые, на ребра чем-то похожие — аккурат под грудью проходят. И на груди тоже пятно, «галочкой». Хоть на выставку прямо сейчас веди. Блэйк не столько любуется, сколько оценивает: он уверен, что появись у Зеро желание, тот без особого труда переломал бы ему все кости, просто сжав зверька в кулаке. Проглотил в один укус, не глядя и не жуя. Возможности своего тела Блэйк знает хорошо. Но.. Что насчёт чужого? Взгляд задерживается пониже живота. Хоть сейчас член и был скрыт от глаз, но, судя по размерам мошонки, Блэйк делает сразу несколько выводов: Первый: у Зеро определённо немаленькие размеры, которые ему хочется увидеть воочию. Второй: Блэйк хочет оказаться внутри. Дикость ли? Может быть, вполне возможно, что так и есть. Вот только фантазировать Блэйку не запрещает никто, особенно сейчас, когда Зеро не замечает на себя голодный взгляд — уж больно он сосредоточен на рассеянном комментировании спортивного шоу, которое они зачем-то включили. У Блэйка внутри поднимается такое трепетное чувство, ещё на возбуждение не похожее, но очень к нему близкое. Словно бабочки в животе появляются, приятным покалыванием и жаром загустевая где-то внизу. У него слабо подрагивают уши, топорщится шерсть на затылке и холке. Расширяются зрачки, чернотой затапливая глаза. И во рту вязкая слюна копится, которую Блэйк шумно сглатывает. Он недостаточно пьян, чтобы списать своё поведение на алкоголь. Зеро достаточно трезв, чтобы возмутиться и скинуть с дивана осмелевшего сергала, внезапно оказавшенося между ног хищника. Но почему-то этого не делает. Блэйку кажется, что он перестаёт дышать на несколько секунд, а сердце пропускает пару ударов. Он снизу вверх на чужую морду смотрит, затаившись: Зеро огромный. Зеро смотрит на него лениво, особо не препятсвуя. Череп не может выражать эмоций, но Блэйк уверен — тот сейчас усмехается, удивлённый внезапным порывом приятеля. Блэйку собственная голова такой тяжёлой становится, чугунной почти от количества роящихся мыслей. Словно множество разбуженных, гулящих пчёл, они в черепушке носятся. Он устраивается вплотную к чужой промежности, передними лапами упираясь в крупные яйца. Мягко давит, делая нечто вроде массажа. Иногда Блэйк бывает огорчён собственным размером. Было бы намного удобнее и проще, имей он возможность обхватить препуций Зеро хотя бы двумя лапами. Но грех ему жаловаться: будь он больше, его мечты так и остались бы влажными фантазиями. Поэтому Блэйк старается. Притирается всем своим тельцем к чужим гениталиям, низко и рокочуще урча. Ерзает рядом, создавая больше трения и стимуляции. И наконец-то слышит тихий, тяжёлый вздох сверху. Да, Зеро определённо нравится. Медленно появляется из крайней плоти препуция головка, блестящая от влажного предсемени. Блэйк натурально слюной давится. Лапами оглаживает головку, прижимаясь мордой и вылизывая. Он не может выкинуть из головы мысль, что его собственная голова меньше в два раза. Внутри наверняка будет так тесно и жарко, мокро от естественной смазки организма. Удушливо мало места. Блэйк дышит быстро-быстро, слишком хорошо ощущая собственное возбуждение и то, как бешено бьётся о ребра его маленькое сердечко: воображение не подводит. У него от сладкого предвкушения под ложечкой приятно посасывает и под шкурой горячими искрами похоть рассыпается. Зеро свое дыхание контролирует. Воздух шумно втягивает пастью, выпуская его обратно чуть ли не с паром. Блэйк его мысленно сравнивает с драконом: такой же опасный и большой зверь, от одного вида которого внутри просыпается какое-то благоговение. Усилия не проходят даром: крупный член оголяется, выскальзывая из крайней плоти теперь уже целиком; пачкает влагой густой мех и прижимается к животу. Блэйк готов заскулить от восторга. Он взглядом окидывает детородный орган, облизываясь нервно: гладкая фиолетовая кожа влажно поблёскивает, будто сама просит прикоснуться. Провести лапами по всей немалой длине от самого основания, где уже набухал узел; надавить и потереть, даря новые ощущения. Блэйку едва хватает обхвата лап, чтобы заключить в кольцо «объятий» чужой стояк, имитируя нечто вроде мастурбации. Зеро не помогает ему никак, но и не мешает. Пока что. Блэйк очень рад, что тот не подозревает о его планах, наверное поэтому никак не препятствует юркому зверьку подняться по члену вверх, потираясь об него животом и грудью. Ошибка. Большая ошибка. Зеро определённо стоило бы больше озаботиться тем, чем занят сергал. Но здоровяк не реагирует, не проявляет ни капли негативной реакции, только низко и рокочуще рычит, откинувшись спиной на мягкие подушки дивана. Блэйк быстро облизывается, поднимая голову. Смотрит исподлобья, шкодливо так, и уши к голове прижимает. Предсказать реакцию Зеро он не может, но что - то подсказывает, что хищник будет не в восторге. Блэйк рискует и осознает это. Не только дружбой, но и целостностью своих костей. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Да и разве будет ещё такая возможность? Нет, точно нет. Блэйк слишком долго ждал подходящего случая, чтобы сейчас трусливо испугаться за свою шкуру. Он потирает подушечками лапок головку чужого члена, размазывая естественную смазку вместе с собственной слюной. Надавливает, раскрывая уретру, и тычется в небольшое отверстие мордой. Вылизывает, надеясь, что это облегчит проникновение внутрь, и вслушивается в хриплые стоны Зеро. А после, упираясь задними лапами в крепкий ствол, задерживает дыхание и протискивает голову внутрь. Судя по болезненному рыку и громкому мату, Зеро явно не понравилось. А могло ли? От яркой и внезапной вспышки болезненных ощущений, хищник теряется. Не сразу понимает, что происходит, ведь сознание, сконцентрированное исключительно на ощущениях, мутнеет. В попытке избавиться от паршивца, внезапно потерявшего всякий страх, Зеро пережимает собственный член. Поступательными движениями кулаком по своей плоти старается вытолкнуть инородное тело обратно, но только ухудшает положение: вертлявый сергал только глубже проскальзывает внутрь, полностью скрываясь внутри органа. Зеро мелко потряхивает. Гениталии ужасно болят притупленной, пульсирующей болью. Наверное, самой неприятной из всех. От тела, оказавшегося внутри, хочется избавиться немедленно, унять невыносимый зуд в раздраженных нервных окончаниях. Хищник рвано хватает воздух пастью, надеясь отдышаться. У него наверняка бы глаза были на мокром месте, присутсвуй они в его физиологии. Однако пустые глазницы черепа не могут плакать. Неприятными птичьими лапками покалывает лёгкая паника, вызывая мурашки по всему телу: от существа, так бесцеремонно и грубо пролезшего внутрь, хочется избавиться немедленно. Чувствительные стенки члена раздвигают насильно, кажется, пытаясь устроиться поудобнее. Блэйк вертится, упираясь конечностями в нежную плоть, и вызывая ощущения, сравнимые с попаданием жгучего перца на слизистую. Нервные окончания словно огнём горят. Зеро позорно скулит. Он торопливо водит когтистой лапой по разбухшему члену, надеясь поправить свое положение. Тщетно. Лишь делает хуже, усиливая давление. Блэйк думает о том, что никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Каждый день, проводимый в тёмных уголках своей фантазии, каждая картинка, нарисованная богатым воображением — всё было не то. Даже не близко. Внутри безумно мало места, так, что даже поменять положение конечностей получается с трудом. Катастрофически мало кислорода, душно и влажно. И очень горячо. Блэйк с упоением думает, что наверное также себя чувствует плод в утробе матери, если тот вообще способен чувствовать подобное. Со всех сторон он ощущает давление, крепко обнимающее его жаром живого тела. Он словно защищен сейчас от всего, находится внутри кокона, словно бабочка. Блэйк ерзает. Упирается, расширяя себе немного пространства. Как жаль, что он не может посмотреть на это со стороны, с ракурса Зеро. Не может увидеть выступающие снаружи контуры лап, коленей и локтей, которыми давит на мягкие стеночки члена. Зеро воет. Дрочит грубо, принося себя смесь из притупленной боли и странного, мазохистического намёка на удовольствие. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько близко к какому-либо живому созданию. Опуская одну из лап к основанию члена, Зеро себя оглаживает, массирует яички, хрипло срываясь на стон. Может, если он кончит, Блэйк покинет его тело вместе с потоком семени? Ох, было бы неплохо. Зеро думает, что это похоже на хорошую идею. Зеро хочет попробовать сделать хоть что-то, ведь других вариантов нет, особенно когда жертва забавы ради брыкается, широко расставляя лапы и ворочаясь. Блэйк всё-таки наконец устаёт и замирает, переводя дух. Любые движения были слишком энергозатратны, приходилось раздвигать и растягивать мышцы, для подобного не предназначенные. Собственный маленький член оказывается зажат между плотно сведенных бёдер, и Блэйк урчит от удовольствия, стоит лишь немного шевельнуть задними лапами. Приятное, влажное трение очень походило на дрочку, с одним только исключением: сейчас Блэйк не фантазировал. Он буквально был внутри своей фантазии, сладкой и больной мечты. Лёгкое кислородное голодание давит на мозг, несильно, но вполне напоминая собой асфиксию. И сергал вытягивается в струночку, выгибаясь и звонко скуля, когда его наконец накрывает экстаз. Дрожь чужого маленького тельца чувствуется хорошо - Зеро шипит, толкаясь в свой кулак. Очерчивает чувствительную головку, потирая подушечкой большого пальца, а после снова двигает лапой вдоль всего ствола. Оргазм накрывает с головой, до белых точек перед глазами и задушенного хрипа из горла. Зеро обмякает на диване, пачкая семенем свою лапу: спермы вытекает совсем немного, учитывая «препятсвие», задерживающее большую часть эякулята внутри. Растянутую после погружения внутрь уретру жжёт неприятно, а мышцы будто покалывает. Зеро с трудом восстанавливает дыхание. Трогать себя сейчас почти странно, тело чувствуется оголенным нервом, особенно ярко реагируя на малейшее прикосновение. Но хищник продолжает: скуля, он возобновляет движения, продолжая дрочить. Все ещё оставалась надежда, что вместе с потоком спермы, Блэйк таки покинет его тело. План надёжный, как швейцарские часы. Семя Зеро горячее, вязкое. Его очень много и Блэйк определённо точно может сказать, что наглотался им, пока пытался дышать. Внутри чужого члена становится особенно скользко и влажно, поэтому шевелиться становится легче. Блэйк пользуется этим без зазрения совести, протискиваясь дальше и в итоге соскальзывая в яйца. Он вертится, лапками давя на горячие стенки, которые, казалось, только сильнее сдавливали его. Второй оргазм Зеро чувствует остро: это похоже на лёгкий удар тока, который прокатывается по всему телу. У него дрожат ноги, быстро сокращаются мышцы члена, который он до этого успешно пытался «выдоить». Опустошенные яйца стягиваются, отчего силуэт существа, заключенного в них, обрисовывался чётче. Слишком яркие ощущения, болезненные и вместе с тем странно манящие. А ведь Зеро никогдатне считал себя мазохистом, тем более настолько. Он тяжело, убито дышит, вздымая сильную грудь. С трудом занимает сидячее положение, утирая пот, скатывающийся по черепу. Наконец опускает взгляд вниз, себе между ног: обмякший член медленно втягивается обратно, прячась в препуцие и оставляя на поверхности только головку. Блэйк все ещё был внутри. Зеро немного дурно от осознания этого факта, особенно в тот момент, когда чувствует новое копошение внутри. Осторожно, боясь навредить самому себе, он касается напряжённых, туго стянутых вокруг чужого тела, яиц. Наверное с той же мыслью можно надавить на только что полученную рану или синяк. Зеро выдыхает шумно. Оглядывает весь беспорядок, который теперь его окружал: банка пива, которую он смахнул на ковёр и благополучно разлил, лужица подсыхающего на диване семени и он сам, грязный от своей спермы и пота. Избавиться от «помехи» не представляется возможным, поэтому не остаётся ничего, кроме как смириться. Зеро поднимается на ноги не сразу: сначала они его подводят, подкашиваясь и роняя своего хозяина обратно. Вторая попытка становится более удачной: одной лапой упираясь в диван, а другой поддерживая обвисающие под тяжестью яйца, Зеро встаёт. В голове проскакивает мысль, что наверное так себя чувствуют беременные, когда вынуждены поддерживать большой живот, в котором носят свое потомство. Зеро добирается до ванной комнаты медленно, не спеша. Осторожно переставляет лапы, чтобы в очередной раз не задеть гениталии, каждое прикосновение к которым кажется хуже раскаленного железа. Уже оказавшись внутри, с минуту раздумывает над тем, как именно помыться. Стоять долго не получится — Зеро просто не выдержит. Поэтому он забирается в ванну, опираясь на её бортик, а после устраиваясь на дне. Тянется к душевой лейке, включая воду. Прохладная вода остужает тело, помогает расслабиться и привести в порядок мысли. Зеро кажется, что он даже трезвеет. Приходит небольшое облегчение. Он оттирает мех от семени, избегая мыть в паху — все ещё больно — и просто продолжает поливать водой. Новым испытанием становится подняться на ноги опять и не поскользнуться. Да уж, глупая была бы смерть, по такой причине удариться головой об ванну. Но Зеро справляется. Покидает ванную комнату. В гостиную он возвращается едва ли не ползя вдоль стены и жалобно поджимая хвост. Задерживается возле злополучного дивана, держась за его спинку и сдавливая её когтями. Вдох-выдох. Зеро опускается на четвереньки, надеясь, что так будет проще. Он чувствует себя устало после этого всего, хочется просто упасть на кровать и отключиться. Восстановить силы. Но нет. Под весом тела Блэйка, который — спасибо огромное — больше не дергался, яйца тянет вниз. Болит растянутая кожа, на которую давит как изнутри, так и снаружи. Ползти оказалось действительно легче. Так хотя бы пропадала вероятность упасть. Передвигаясь на четвереньках, Зеро попадает на кухню. Дрожащими лапами роется в выдвижном ящике, ища тряпку и какое то моющее средство. Последнее найти на ощупь не получается и хищник оставляет эти попытки. Благо, что тряпка влажная сразу, из набора — встать и намочить её он бы не смог. Путь обратно уже не такой мучительный, но колени уже начинают болеть. Зеро приваливается к дивану боком, переводя дух. Наполненные яйца прижимаются к бедру, заставляя вздрогнуть. Существо внутри также движется, будто перекатывается внутри или пытается занять другую позу. Зеро шипит сквозь стиснутые зубы, а после, игнорируя прошлый опыт, оглаживает себя между ног. Очень осторожно, ощупывая яички и едва ли не задыхаясь от того, какие они полные. Он чувствует движение: перемещение маленьких лап внутри, то, что зверёк изгибается. Все это теперь не только прямые ощущения, но и то, что можно потрогать лапой через кожу. Зеро тихо всхлипывает. Снова опускается на четвереньки, принимаясь чистить ковёр. Оттирает так старательно, что уже спустя минуту такого труда хочется забить — устаёт стоять в одной позе, в которой поддерживать провисающие яйца становится невозможно. Зеро бросает эту затею. Пальцы едва его слушаются, норовя то и дело разжаться. Ему нужен отдых. А Блэйку хорошо, даже очень. Горячее, мокрое тепло обнимало его со всех сторон, согревая маленькое тельце. Свернувшись калачиком и поджав к себе хвост, он наслаждался своим положением. Почему-то Блэйку нравилось представлять, что он находится сейчас в утробе, словно ещё только вынашиваемый плод. И что с новым семяизвержением он покинет чужое тело, как бы «рождаясь заново». А ведь Зеро и правда его сейчас «вынашивает». Блэйк самодовольно скалится, решая немного попинаться. Несильно, но достаточно. Толкается: сначала вытягивая заднюю лапу, за ней ещё одну и наконец передние. Он не слышит, но Зеро сейчас сгибается, когтями скребя по полу — хищник не был готов к подобному. К тому, что Блэйк так расстопырится, да ещё и продолжит вертеться. Будто мало насладившись ситуацией, Блэйк изворачивается мордой «на выход», к отверстию, из которого как раз таки и попал внутрь яичек. Нет, вылазить на поверхность сергал все ещё не торопился — у него имелась идея получше. Он протискивает обратно, в ствол члена, одну лапу. Лениво ею двигает, ощущая, как плотно и узко плоть сдавливает инородный предмет. А позже вытягивает обратно. Зеро уже не скулит и не рычит. У него болит горло, содранное за этот вечер. Он едва дышит, закатывая глаза. Какого-то дьявола Блэйку кажется забавным его новая игра. Зеро не знает, что делать. Попытайся он достать зверька из себя, то причинит себе ещё больше боли и возможно травму, избежать которой удалось чудом. Оставалось только терпеть. Кажется, не всегда размер имеет значение: будучи огромным сильным монстром, Зеро оказался абсолютно бессилен перед этим гаденышем, который сейчас снова мирно устроился, будучи готовым едва ли не дремать. Всё таки, мечты иногда сбываются. Порой даже очень смелые.