Sukuna’s Playground, Ground Floor

Лифт — как клетка, сталь и тени. Дверь сомкнулась. Этаж — ничей. Здесь время тает в ритме ступеней, А я — хозяин твоей ночи. Нажмёшь на кнопку — сменится панорама, Но страх останется в зеркалах. Я вижу, как твоя ломается драма В моих сплетённых из тьмы руках. Ты думал, выход — это спасенье? Я изменю твой последний маршрут. Лови момент, ведь моё решенье — Сыграть с тобой в бесконечный уют. На первом — шепот, на третьем — крики, На пятом — вечность без тормозов. Я — твой попутчик, но без музыки, Лишь ритм мой — хруст твоих позвонков. Двери откроются в новую бездну, Где ты — игрушка, а я — эталон. Запомни, смертный, исход здесь известен: В моём лифте ты вечно один.

***

1 этаж

      Все было хорошо. Навязчивый страх сидел в моей голове, пока сказанное не стало явным. Я отпросилась с работы чуть пораньше, так как говорила себе ранее, что хочу отдохнуть. Надо ещё себе билеты прикупить, а то так за всё лето я не смогу никуда поехать.       Дверь квартиры распахнулась, и я почувствовала то самое ощущение уюта и спокойствия. Я живу одна, и парня у меня нет. Никто со мной не хочет жить – не выдерживают. Вот тебе ягодка созрела. Но не будем об этом! Я, конечно, сильная и независимая девушка, но у меня есть и свои слабые места. Я очень рано познала взрослую жизнь, даже детства у меня нормального не было. Выросла в детском доме, и знаете – это не из приятных мест. Никто меня не хотел брать, либо мой вид был просто измученным. Я пережила не самое хорошее, что может вообще случиться в жизни.          Потерять своих родителей и младшего брата для меня был большим ударом по сердцу. Они спокойно ехали домой на такси, но какой-то пьяный ублюдок не заметил машину, и никто почти не выжил, кроме брата, но его не успели спасти. Умер по пути в больницу. С тем выпившим ублюдком тоже не все сладко. Моментально скончался, но так ему и надо. Аварию я услышала от новостей, но моя бабушка сказала, что на месте происшествия были мои родители, а мне было на тот момент 9 лет…       После этого я жила у бабушки, но этого тоже было не долго. Время лечит, но и убивает одновременно. Бабушка умерла от старости так как она была уже и так в возрасте, а меня отвезли в детский дом, так как больше у меня никого не осталось, а если и были варианты, то не хотели брать на себя такую ответственность.       Там тоже не все так сахарно, но если не вникать, то не с кем не общалась. Вы бы знали, как мне трудно было без друзей. Ты просто сидишь один, никому особо не можешь открыться, тем более ощутить ту самую радость, находясь рядом с ними. Я очень долгое время была закрыта в себе и даже пыталась совершить суицид. Было много попыток, даже если посмотреть на мои руки, то можно увидеть порезы. Правда, они уже зажили, но воспоминания и шрамы остались.       Это только малая часть, как я пыталась себя убить. Даже чуть не попалась под горячую руку хулиганам. Видеть со стороны, как обижают слабых ребят, было не из приятных, да и я бы не хотела оказаться на их месте. Но я уже давно выросла и меня это радует, но потеря близких мне людей останется в моем сердце…       Меня много раз лечили, но это особо не помогало. Помню случай, как меня закрыли в темном помещении на три дня без еды и воды. Это был какой-то погреб, но знаете, каково это сидеть в полной темноте совсем один! Жуть и только.       После этого я стала бояться замкнутых пространств, вроде это называют клаустрофобией. Да и боязнь темноты никуда не делась. Благо, я теперь прошла этот кошмарный путь и смогла вылечиться у хорошего психолога. Меня удочерила другая семья, но там совсем другая история…       Я наконец-то сейчас нахожусь в своей собственной квартире, где тихо и спокойно, а после работы меня всегда встречает мой любимый кот по имени Марс.       Он у меня уже долго живет и достаточно хорошо знает, когда меня надо будить, чтобы я ему наложила целую миску кошачьего корма. Марс пушистый, рыжий кот с ярко-зелеными глазами, как чистый изумруд. Особенно его глаза сильно выделяются, когда он смотрит на яркое солнышко. Вот такие моменты завораживают, и хочется взять пушистого кота и поцеловать его мордашку. У меня есть с ним пару фотографий, даже планирую распечатать и повесить на стену.       Я устала за этот день, поэтому так и развалилась в уличной одежде на кровати. Как же хорошо ощущать мягкость матраса и свежесть постели. Только этот гад уже линяет целую неделю и от него постоянно падает шерсть! Линяет. Она повсюду, даже уже дышать трудно, ладно, это я преувеличила. Вот вы спросите, почему я его не вычесываю? Да все просто. Он пиздапротивный и не любит, когда его вычесывают. Потом начинает шипеть, мяукать и убегать. Вот так и живем.       Все же усталость берет вверх, и я закрыла глаза.       Я сижу на кухне и пью заваренный зеленый чай на травах с конфетами и ни о чем не думая. Место такое комфортное и навевает ностальгию, что легкая улыбка появляется на моем лице. Лучи солнечного заката осветили пол, грея своим небольшим теплом.       Нежно бежевые стены и этот закат настолько радует глаза, что хочется это сфотографировать на память. Кручащийся вентилятор на потолке создавал легкую прохладу, тем самым в этой обстановке было максимально комфортно находиться. Я не спеша поднесла стакан горячего чая, сдувая с него исходящий пар, и отпила содержимое, следом откусывая сладкую конфету с орешками.       Я сразу вспомнила все моменты, проведённые с новой семьей. В нашей семье бывали проблемы, крики, ор, постоянные скандалы, но, я все равно очень люблю и ценю их, несмотря, какие они есть. Мы всегда собирались все вместе на вечерний ужин, чтобы покушать и рассказать какие-нибудь истории.       Но почему-то сон такой странный, как будто реалистичный…       Помню, как будто это было совсем недавно, мама испекла вкусные блинчики и смазала все слоя сливочным маслом, а в пиалу добавила сладкую, белую сгущенку, которую я обожаю с того дня как попробовала ее на вкус.       Только, почему я ощущаю себя, как будто здесь что-то не так. Вдруг я слышу громкий крик из зала. Интересный сон, особенно, когда я нахожусь в старой квартире. Я доела конфету и скомкала фантик. Тихо встала со стула и спокойным шагом захожу в зал и вижу, как к моим ногам течет большая лужа крови. Немного подняв взгляд, я замечаю возле дивана труп своих родителей. Это что блять такое?! Издевательство, а не сон. Ненавижу кошмары, уберите это, мне очень больно…       В носу стало щипать, и я замерла в ужасе. Что мне делать? Бежать и не оглядываться? Вызвать скорую? Я ощущаю себя бесполезной и ничего не могу сделать, даже пошевелиться. Вдруг я стала чувствовать холодный металл у дыхательной артерии, миг…       Я резко просыпаюсь от кошмара, подрываясь с немым вскриком и в холодном поту, а в моих глазах начал мелькает только что пережитый страх. Сердце замерло в груди, после чего стучит, будто барабанная дробь.       Воздуха было совсем мало, но я пытаюсь восстановить свое сбитое дыхание. На часах уже три часа ночи. Вырубило походу…       Ох, Мира, хотя-бы для приличия переоделась и сходила в душ. Ничего, еще успею переодеться, только вещи уже помялись, да и белая рубашка расстёгнута до груди.       Я протерла сонные глаза и сделала небольшие потягушки. Такие сны не радуют, даже пугают. Это сон про моих умерших родителей, тем более, их смерть меня очень сильно ранит, но я стараюсь не думать о них.       Я встала с кровати и пошла в коридор. Везде темно и это неудивительно. Я по привычке включила свет в ванной и закрыла дверь.       Легкая прохлада прошлась по телу, вызывая приятное ощущение и немного взбодрил. Быстро раздевшись, я повернула кран, и мощный напор воды бился о поверхность ванны, которая постепенно уже начала заполняться.       Полностью голой, я присела на край, чтобы добавить пену с ароматом яблок и корицы, и эфирного масла со вкусом апельсина. Я тут же почувствовала приятный аромат и провела рукой по водной глади, чтобы образовалась пушистая пенка, напоминающие облачка. Вся эта пенящаяся картина выглядела довольно завлекательно, отчего я немного залипла на пару минут и не двигалась с места и разглядывала мелкие пузырьки.       Давно хотела расслабиться в горячей ванне и не думать о работе даже в душе. Каждый день принимать только душ и идти ложиться спать, чтобы выспаться – такой себе отдых. Да не то, чтобы душ был обычным, а скорее всего холодный и то с самого утра…       Все же бывают такие периоды, когда мне приходилось ночевать на работе, так как завалы были не только у меня, но и у всего отдела. Зато, хотя бы в этом месяце все наладилось, но я беру дополнительные поручения, так как стремлюсь на высокую должность, нежели офисный работник.       Голова идет кругом от мыслей на сегодня. Рано вставать, еще те слова не дают покою. Ей-богу, шантаж и только. Лучше мне не думать об этом и стоило хоть расслабиться на несколько часов. Только, меня мучают те слова незнакомца…       Погрузившаяся глубоко в свои мысли, я и не заметила, как вода в ванной полностью набралась. Вовремя выключила кран и слезла с бортика. Приятная прохлада кафельного пола ощущалась под ногами недолго, почти сразу она сменилась на обжигающее контрастное тепло, стоило мне перешагнуть через край ванны и опустить в воду каждую ногу по очереди. В этот раз получилось достаточно горячо, отчего приходилось погружаться плавно, постепенно привыкая к температуре. Приятные мурашки покрыли все мое тело. Я откинулась назад, устроилась поудобнее, и от удовольствия прикрыла глаза.       Ощущать температуру воды и то, как мои мышцы начинают расслаблять, делает меня спокойной. На мгновение задумываюсь, что я нахожусь в облаках, где парю в воздухе и с удовольствием принимаю теплый, солнечный свет. Небо окрашено в нежно оранжевый свет, вперемешку с голубым оттенком. Повсюду пушистые облака, так и манят к себе своим воздушным видом.       От того сама не замечаю, как начинаю снова погружаться в сон. Мое тело само парит, даже вовсе не ощущаю никакую тяжесть. Хочется остаться здесь подольше и не уходить. Я никогда не могу подолгу нежился в ванне, но когда наступает возможность, то я предпочитаю действовать. Взять с собой интересную книжку. Чашечка зеленого чая или же бокал игристого вина не помешает моей мини компании.       Только вот меня посмели прервать от любимого дела, как слышу, что что-то упало на пол. Походу Марс проснулся или же его типичный бзик очнулся. Бегает по дому как ошпаренный, а его зрачки расширены по максимуму. Милый и только, но он шкода еще тот, подмечу – он вредный до ужаса. Недавно мне вазу разбил с цветами. Залез на подоконник и столкнул стеклянную вазу, а потом его коварная техника – съебываем, пока мне не надавали смачных пиздюлей!       Хитрый, ой я не могу!       Только, грустно осознавать, что мне пора закругляться. В ванне уже сижу по моему графику уже долго, а мне было бы хорошо уже начинать мыться. Все же начну прямо сейчас…

***

      Понежиться в ванне мне не дали от слова совсем, но успешно закончила водные процедуры. Я вышла из ванны в легком шелковом халате и с полотенцем на голове. Как бы странно это не было, но в комнате стал обитать непонятный запах тухлятины, даже немного присутствовал легкий чесночный запах.       Не придав этому особому значению, я направилась на кухню. В горле пересохло, да и надо было чуточку перекусить. У меня есть еще в запасе пару часов, но будет ли смысл ложиться обратно в кровать? Думаю, что да. Но я склоняюсь к тому, что вообще не встану, потом и меня точно уволят.       Заходя на кухню, я на автомате включила свет и направилась к холодильнику за охлажденной водой, как мой путь был остановлен.       Я резко отошла к двери, так как наступила на что-то мягкое и скользкое. Опустив свой взгляд, там обнаружила изуродованное, пушистое тело моего кота Марса, а под ним небольшая лужица крови.       Я закрыла рот ладонью и слезы стали стекать по моим щекам. Что это, блять, такое?!!! Марс, что это с тобой? Почему ты в крови? Что происходит? Марс… Я села корточки рядом с ним и проверила его пульс. Не дышит… он не дышит…

***

      На работу я все же вышла, но морально была убита. Я не могу нормально собрать себя с мыслями, и хочется плакать. Мира, ты же взрослая девушка, какие слезы? Мне плевать, что думают другие, это только мои чувства! Чувства того, что мне не плевать на своего умершего питомца или того хуже. Я с ним прожила очень долго, он стал частичкой моего сердца и понимания. Несмотря как он был непоседой, он все равно любил меня! Ластился, когда мне было одиноко, даже когда приходила совсем уставшая после работы. Все равно шла на его принципы и чесала за ушком его шерстку.       Что нужно для счастья, когда у тебя есть любимое домашнее животное? Неважно, кто мог это мог быть. Та же самые домашние змеи или черепахи. Чувство привязанности и любовь к ним ударяет прямо в сердце и оставляет после себя последствия. Мне сейчас так хочется прижать своего старого друга покрепче и никогда не отпускать. Еще так трудно собственноручно рыть небольшую яму за домом, чтобы похоронить его.       Слезы льются рукой и из меня можно собрать целый океан. Сон отменился, так как не смогла после увиденного сомкнуть глаза и понять тот факт, что Марса больше нет. Я реву как резаная свинья, но мне не легче. Слезами я не смогу его вернуть к жизни и мне бы стоило действительно успокоится, и принять тот факт, что его больше нет. Но, я не могу понять, кто это сделал…       Начальник сегодня не в духе, сказал, что ему эти сопли не нужны, и я максимально пыталась скрыть свое горе. Все же у этого человека нет сердца…       Дожидаться вечера, когда мой рабочий день давно закончился, выглядело очень странно и трудно. Место себе найти нормально не могу. Я протерла заплаканные глаза и посмотрела в экран телефона.       “Пора домой” сказала себе я и собиралась встать с места, как на телефон пришло уведомление. Я мельком взглянула, кто же мог это быть, наверное, очередная реклама, но нет. На смс был чей-то неизвестный номер и сообщение: “— Ты меня очень сильно расстраиваешь, тебе смерти кота мало? “       Что? Кто это и что ему нужно от меня? Я сильно удивилась, но все же взяла рабочую сумочку и повесила на плечо, следом задвигая стул. Мне бы еще в магазин нужно сходить, а то из-за стресса выжрала все, что нашла. Наверное, все же не успею.       Успокоительных бы надо пропить…       Шея опять затекла, и глаза болят, ужас. Я вышла со своего рабочего кресла и задвинула стул. Посмотрев вдаль, я не слышала других сотрудников, да и время только десять часов вечера.       Телефон опять завибрировал. Опять пишет незнакомый номер: “— Ты знала, что меня игнорировать не стоит?”       Опять он? Все же думаю ему ответить, кто бы то не был: “— Вы кто и что вам от меня нужно?” Быстро набрав строчку, я хотела уже отложить телефон и пойти к выходу, как на телефон пришел моментальный ответ: “— Ты уже забыла меня? Бедняжка…” “— Не понимаю, о чем вы, до свидания.” “— Я не собираюсь с тобой играть в незнайку. Если ты сегодня не пойдешь к лифту, то я тебя лично убью.”       Я не стала отвечать на это сообщение и отложила телефон в карман, следом закрывая лицо ладонями.       Черт… Это из-за него умер мой кот… Какая я дура…Но я от части не виновата, да?! Я думала, что это розыгрыш, не более, но… КАК он залез в мою квартиру и убил… Я ничего не понимаю или же я начинаю сходить с ума.       Мои руки начинают трясти, и я облокотилась на стену. Людей нет, я нахожусь совсем одна. Опять эта тишина и связи нет. Мира, либо сейчас, либо прощай моя жизнь…       Все же стоило пересечь эту черту и мне придется подойти к тому лифту, чтобы выполнить начать игру безумия. В такие моменты меня лишь бы куда деть, так как руки опускаются, и я ничего не хочу…       Я уже стою перед сломанным лифтом. Страшно мне? Конечно. Лифт был уже на моем этаже, а я все еще не решаюсь в него зайти. Мне грустно и страшно, да и еще опять ощущаю непонятное пространство, а связь на телефон никак не хотела приходить. Даже в полицию не позвонить. Чего уж там полиция, я вообще не смогу кому-нибудь дозвониться.       Походу каждый раз, когда буду приходить на это место, будет такое случаться. Кажется, даже я не знаю, как это можно объяснить. Тут творится полная чертовщина. Аномалия? Сломанный лифт не будет ехать. К сожалению, я ничего не понимаю в сверхъестественном.       Я с опаской посмотрела, как в лифте мерцает свет, а внутри располагалась на всю стену зеркало, где я видела свое отдаленное отражение в полном темноте позади себя. Позорище… Помятая рубашка, уставшие глаза. Косметика стерлась, а под глазами остались черные разводы. Сжав лямку сумки, я сглотнула неприятный ком и подошла к дверям ближе. Зайдя внутрь, я обнаружила, что половина кнопок были сломаны, да так, что провода торчали. Я нажала на горевшую кнопку первого этажа. Двери лифта стали закрываться. Кажись я схожу с ума…       Кабинка медленно опускается и начинается непонятная тряска, но быстро все успокоилась. Только я боюсь с детства замкнутых пространств, это вроде называется клаустрофобия. Но такое ощущение, что мои страхи возрастают до небес и я это испытала позавчера достаточно.       Я стала смотреть на себя в зеркало. Медленно подняв руку, я начала вытирать белой рубашкой свои слезы и размазанную косметику по лицу. Мы едем не очень долго, но у меня есть желание выйти отсюда. Я не знаю, какой сейчас этаж, сверху номер показывал перевернутую восьмерку, знак бесконечности. Воздух становится разряженным…       По спине пробежался табун мурашек. Я все равно не могу понять, как это можно объяснить, лифт же сломанный… вдруг сейчас настанет полная темнота, и я ничего не увижу. Душно и хочется пить, а еще закончить это все безумие здесь и сейчас.       Это уже испытание? Такое вижу впервые и вряд ли можно описать научным языком. Где я сейчас нахожусь? Мне становится очень любопытно узнать, что меня ждет за этой дверью, но от мысли, что со мной будет, становится страшно до жути, что трясутся мои руки.       Резко все остановилось. Лифт перестал ехать, и дверца стала медленно открываться.       Неприятный запах ударил в нос. Это тухлятина? Почему я чувствую сырье, пахнет металлическим запахом, во рту отдается сладковатый привкус. Прислушиваться тут нет смысла, меня пугают эти крики, звук сирени. Какие-то пятна на стенах, везде непонятная атмосфера, но вроде еще видно из-за света в конце коридора.       Везде обломки, рваная одежда, даже в некоторых местах виднеются непонятные черные пятна. Я вышла из лифта и наступила на что-то скользкое. Что тут блядь происходит?! И почему оно такое омерзительное? Мерзит, конечно, знатно. Надеюсь, это не чьи-то сопли или того хуже, хотя по цвету очень похожа на кровь.       Поморщившись, я переступила лужу и подняла свой взгляд. Как можно понять, это какое-то здание. Вдалеке виднелось разбитое стекло, сырость, стены испачканы. Пройдя вперед, я старалась не шуметь. В правом углу возле лифта стоял стол, а на нем что-то лежало.       Сверкающие лучи голубого цвета привлекли туда меня. От чего трясущимися руками потянулась за лежащим предметов. По ощущениям было неудобно держать, будто что-то хрупкое. Поднеся к свету из лифта, дабы разглядеть получше. Меч? Это, по-вашему, шутка такая? Я, конечно, не знаю, что тут мне надо сделать, но я этой подставы точно не ожидала. Уж хотела швырнуть его в другую сторону, как не услышала, что сирена давным-давно отключилась и стали слышны захлебывающиеся звуки впереди, которые остановили меня. Я дернулась, было очень страшно.       Сжав плетеную ручку сильнее, я подождала пару минут и сдвинулась с места. Долго мне тут задерживаться нельзя, а то меня найдут и убьют. Что я сейчас видела — это длинный коридор. Это какой-то заброшенный торговый центр или мне кажется? Стены исписаны в какой-то краске, Я подошла к стенам поближе и это оказалась кровавые следы рук, везде были закрытые двери и валялась грязь. Там уже виднелось недалеко разбивший глиняный горшок с цветком. На офис это не похоже, но думаю это коридор какого-то здания. Оно мне напоминают школу, потому что на двери написаны, какой это кабинет.       Я вышла из темного коридора и стала прислушиваться к звукам, делая это все тихо. Душераздирающие звуки, визг… Я тихонько выглянула из угла и увидела светлую часть коридора. Вижу валяющиеся тела… Что за дела? Уже выйдя полностью, обходя преграды, я увидела большое окно, где виднелся начинающийся закат. Я подошла ближе к окну, опираясь об стену, и прислонила голову. Вижу, только задний двор и как толпа людей бегает друг за другом и почему другие набрасываются на других. Это игры такие нет, тут явно люди болеют бешенством. Если посмотреть чуть дальше, то машины мятые, да и дымятся очень хорошо…       Авария? Окна выбиты, даже, изменились цветом. Все такое мрачное, но мне бы следовало дать деру назад и искать способ выхода. Мне не нравится это место, да и настораживает приближающая ночь, которая окутает это здание в полный мрак.       Я вздохнула и стала искать в своей сумочке мини фонарик. Все же в наше время никак не обойтись от самообороны, поэтому стоило мне прикупить перцовый балкончик и в подарок положили мини фонарик.       Интересно, почему я на сломанном лифте смогла проехать столько… Где я сейчас нахожусь? Как мне выбираться отсюда? Что мне делать? Лучше бы мне стоило пройтись по коридорам и может я смогу найти хоть малейшую подсказу.       Пока рылась в своей рабочей сумке, я сумела найти свой старый блеск для губ, который очень долго искала. А то я думаю, куда же я его положила. Все же, найдя фонарик, я легким нажатием включила его, и небольшой пучок света стал освещать пол. Вроде, можно идти и быть на чеку, а то уж больно мне не очень-то и нравится эти вопли.       От стены я отлипла за считаные секунды и не спеша пошла по коридорам. Мой взор упал сразу на выбитые окна, двери и погром в классе. Одиночные парты валялись в непонятном беспорядке, а стулья каким-то образом стояли возле входа. Заходить я туда не собираюсь, да и класс выглядит пугающе. Белые стены были пошарпанные, шторы валялись на полу, а окна разбитые с стекающей кровью… Этому ублюдку, который затеял всю эту игру так и сказал, что разбитое стекло с кровью нет ничего лучше этого.       Очень интересно, но что тут случилось? Это заражение или что? Слышу людей, но не вижу, зато этот хаусный беспорядок на виду. Я вздохнула и пошла дальше по прямому коридору. Вижу мертвых людей. Кому-то ухо откусили, кого-то пырнули холодным орудием в жизненно важные органы. Здесь тоже не наблюдаю ничего хорошего, только уже на полу непонятные пятна. Похоже на засохшую кровь, да и на стенах такая же красная живопись.       Крови я не боюсь, ибо я уже к ней привыкла с самого детства, но когда ты не знаешь, в каком месте сейчас находишься и замечаешь это, то тут уже можно и по-настоящему тревожиться. Коридор довольно длинный, много кабинетов и шкафчиков, некоторые валяются на полу и вовсе помятые. Чем надо было таким ударить, чтобы помять шкафчик? Ох, немного в глазах плывет от слез.       Я дошла до лестницы, где ведет спуск вниз и подъем на верх. На ступенях опять эти красные пятна, правда, не свежие, но сверху я заметила чей-то ботинок. Не спеша я стала подниматься по ступенькам, и мой взор упал на трупы. Запах ужасный, меня сейчас вырвет…       Я заткнула нос двумя пальцами и отошла назад. Холодный пот стек с моего лица, а сердце стало колотиться как бешеное. У одного трупа нет головы, и руки все искусаны, пачкая белую рубашку красными узорами в виде капель. Повсюду кровь, а в груди торчит небольшой ножик.       У другого было изуродовано лицо, но не было одной руки и так же вся… школьная одежда была испачкана в алых пятнах. Ужас, что я сейчас увидела…       Рвотный рефлекс дал свое, что я отвернулась и чуть не блеванула на лестницу. Мне бы следовало забрать тот ножик, а то этот игрушечный мне не особо внушает доверия. Я посмотрела еще раз на трупы, подошла чуть ближе и хотела потянуться за ножом, как меня схватила ледяная рука, вцепляясь ногтями в нежную кожу.       На мгновенье я опешила и попятилась назад, следом из-за паники выхватывая свою руку из захвата. Это у меня получилось, так как она не была сильно схвачена. Еще чуть и я могу упасть…       Поскользнувшись, я упала на пятую точку, а тот мертвец стал ползти ко мне. В груди сильно защемило, а зрачки расширились от страха. Я резко подорвалась и встала с упавшего места, отходя назад. Мои руки стали трястись, попутно выставляя руку вперед с этим мечом. Я понимаю, что ничего не сделаю с ним, но блин, что мне еще делать? Мне очень страшно. Я попала в чертов зомби-апокалипсис!       Оживший труп стал сползать, но в левой части коридора я стала слышать чей-то. Не теряя ни секунды, я побежала в ту сторону и завернула за угол, где встретила небольшую кучку учеников школы, которые пытались набрать в легкие больше воздуха. — Привет…? Что здесь происходит, а где тут у вас выход и что это за сирена? — спросила я и стала их, осматривая с ног до головы. Они резко дернулись и попятились назад, выставляя свое оружие вперед, глядя напуганными глазами.       Они держали в руках непонятно что, то ножку стула, то пластиковую бутылку, то вообще какую-то палку. Меня их действия напугали, и я сама дернулась назад, слегка скрываясь за угол. Краем глаза я увидела, как тот оживший мертвец стал ползти в мою сторону и кряхтеть себе под нос. Мое сердце стало биться еще сильнее, что я чувствовала собственный стук. — Ты заражена?! — невеже выкрикнул стоящий впереди мальчик, закрывая за собой двух девочек, которые спрятались за его спиной. — Ч-что? «В смысле?» — в недоумении спросила я и немного вышла из угла. Зомби приближался все ближе… — Я спрашиваю еще раз, ты заражена? — уже более грубо ответил тот и покрепче сжал ножку стула. — Тебя кусали? — А-а, хах… н-нет, я… — от тревожности я еле смогла произнести хоть какие-то слова, но мозг стал постепенно прекращать свою функцию думать. — Ты кто такая? — тот продолжил задавать свои вопросы, но стоящие сзади девочки чуть толкнули его, тем самым дали понять, что нету времени на такие вопросы. — Акито, хватит, на ней даже следов крови и укуса нет, да и сейчас не особо важно, откуда она, — сказала невысокая девочка с короткими волосами. — Действительно, нам валить надо, пошлите отсюда, — другая уже не стала прятаться и вышла чуть вперед. — Хей, ребята может, мы поторопимся? Я слышу, что что-то кряхтит, — сказал полноватый мальчик сзади, прикрывая спины других. — Я… простите пожалуйста, но впереди меня ползет мертвец, — я уже прижалась к спине, так как тот пытался встать на ноги, но у него это не получалось сделать. — Ты почему не нашла себе никакого оружия? Ты же видишь, что сейчас очень опасно, особенно на улице! — стоявшая впереди девочка подошла еще ближе ко мне, очень внимательно присматриваясь. — Я-я..я — язык стал заплетаться и глаза стали бегать в разные стороны. — Ребята, пора уходить… — сказал полноватый мальчик и стал отходить назад и слегка задел стоящую рядом девочку с короткими волосами.       Та тихо дёрнулась и повернулась в его сторону. Внезапно сирена отключилась, и звуки воплей и душераздирающих криков стало слышно еще больше прежнего. Девочка несвоевольно тоже стала пятиться назад и задела других ребят, что те отступились. — Сэцуко, ты чего? — спросил Акито, когда почувствовал прикосновение сзади. — Нам пора валить отсюда и как можно скорее, — ответила Сэцуко и развернулась обратно вперед, сжимая покрепче пластиковую бутылку. — А что нам с этой делать? — другая девочка сощурила глаза и оглядела взглядом стоящего рядом Акито, что тот только хмыкнул и направился вперед. — Назад пути нет, там только что была бегущая толпа, и нам повезло, что этот этаж еще чист, по сравнению с другими. Тем более, — в этот момент, когда Акито говорил, вышел из угла ползущий мертвец и стал тянуть свои кровавые руки к моим ногам.       Я от шока и страха прижалась к стене на столько, как будто настанет миг, и я сольюсь со стеной. Я сильно сожмурила глаза и отвернула голову, когда стала отчётливо слышать тяжелые кряхтения и непонятные вопли.       Миг и парнишка с оружием размахивается и бьет по голове мертвецу со всего размаху, что на его... осталась кровь, а на полу стала течь лужица свежей крови. — Тем более для нас тут путь чище. За мной, — скомандовал тот и махнул рукой.       В этот момент я открыла свои сожмуренные глаза и взглянула на того. Его длинные черные волосы падали ему на лицо, смешиваясь с влагой, образовывая мокрые пряди. Вся его одежда была испачкана в какой-то грязи, а красные пятна дополняли эту композицию. На его щеке были небольшие царапины, что я немного удивилась, но все же поняла, откуда это все у него досталось.       Времени нет на размышления, поэтому, когда ребята двинулись с места, я отлипла от стены и сказала: — Можно пойти с вами, пожалуйста? — после моих слов, я краем глаза я стала видеть, как по лестнице стал кто-то непрерывно забираться и издавать непонятный скулеж. Проглотив вязкую слюну, я вновь перевела взгляд на ребят. — Бегом! — сказал полноватый мальчик и протолкнул всех вперед. Меня тут же схватили за руку мальчик, как я поняла по имени Акито и побежали вперед.       Сецуко выбросила свою бутылку и вытащила нож с лежачего мертвеца и побежала за нами. Еще бы она задержалась, то она бы не успела нас догнать.       Что я только понимаю во время бега это то, что коридор довольно длинный и везде валяющиеся тела. Я не знаю как на это реагировать, у меня нет слов, как все это можно описать. Почему тут творится полная чертовщина? Мне стало трудно дышать, так как это все происходило в спешке.       Меня очень крепко сжимала мужская рука, но я не могу поспешить за ним. — Нам срочно нужен любой кабинет! — сказала девушка в хвостике и стала догонять всех нас, опережая самого Акито. — Я-я бо-о-ольше не мо-о-огу бежать! — полноватый парень стал тяжело дышать и вовсе отставать от нас.       Зомби стали приближаться все быстрее и быстрее, чуть ли не догонять нас. Тянущиеся руки, эти крики, то и дело, что добавляли адреналин. Сердце колотится в бешеном ритме, воздуха почти не хватает передвигаться. Все потные, грязные и этот запах от мертвечины доводил до тошноты.       Девочка с хвостиком быстро открыла хикичигаимадо и забежала в класс самой первой, пропуская других. Она быстро среагировала и подбежала к партам и стала двигать их к входу, пока мы не добежали до знакомого мне класса. Почему он так похож на самую популярную школу в Токио, вроде Хорикоси зовут, и мы находимся на районе Накано в городе.       Я споткнулась и упала на пол. Другие ребята уже забежали в класс и ждали, когда забежит самый последний из них. Пухлый мальчик положил руку на дверь, как тут же его потянули назад и попытались укусить, где можно было. — Ребята! Помогите мне, прошу!!! — закричал парнишка и стал брыкаться на ровном месте, отбиваясь от мертвецов. — Ребята, прошу вас, — душераздирающие крики стали раздаваться еще сильнее, от чего ходячие не могли больше терпеть и стали прокусывать парнишки и вырывать кусками мясистую плоть.       Брызги крои, слезы и вопли стали перемешиваться воедино, и мальчик Акито среагировал намного быстрее, прежде чем другие переключатся на нас, закрыл входную дверь и стал передвигать парты, в надежде, что они помогут закрыть путь на некоторое время.       Вокруг нас царилась тишина, в том числе и я, поджалась к почти к другому выходу из класса, затыкая рот рукой. Слышно у всех тяжелое дыхание, переглядывались друг на друга, показывали эмоции удивления и только. Самая главная точка – это страх. Страх того, выживем мы в этом дурдоме или нет? На моем языке крутятся одни и те же слова. Почему мы ему не смогли помочь?  Почему так произошло? Почему мы не смогли ему помочь, когда была возможность? В этом инциденте была моя вина? Я ничего не понимаю и хочется уйти поскорее с этого места. Сердце бешено колотится, а в ушах стал слышаться продолжительный звон. Меня с каждой секундой охватывает паника, что же нам сделать.       Мне стало плохо я медленно села на пол и облокотилась на стену. Крики уже утихли, а звуки чавканья продолжали резать уши и факт того, что за дверью поедают человеческую плоть, не дает мне покоя. Пару минут назад он еще был живым, а сейчас…  а сейчас валяется весь в крови, изуродованный напрочь от этих ходячих мертвецов и может присоединиться на их сторону…       Глаза бегают в разные стороны и хочется уже встать и поскорее найти выход отсюда, но рядом со мной подсела девочка. Я медленно подняла свой взгляд на нее и попутно оглядела задний план. Оставшиеся ребята поникли, сидели на стуле и тихо слушали звуки по ту сторону двери, пока они полностью не утихнут.       Рядом со мной была девочка с короткими волосами. Ее выражения лица было на этот момент спокойным и легким, как будто ничего не произошло. Меня это смутило. — Хей, с тобой все хорошо? — спросила та и села рядом со мной. — Глупый вопрос ты задала. Как можно быть хорошо, когда мы не смогли помочь товарищу, — я положила обе ладони себе на лицо и поджала слегка колени к себе. — Я понимаю, но у нас сейчас такое время. Наша жизнь не застрахована под богом, ты тоже это пойми. Ты ничего не подумай, я просто хочу тебе помочь. Мы это видим не первый раз, но все же надо смериться. — Если ты хочешь меня утешить или поддержать, то у тебя явно плохо получается. — Да, у меня это плохо выходит, но это уже что-то, чем ничего не делать и наблюдать за тобой. — Почему мы ему не помогли? Почему бросили своего товарища, когда он нуждался в помощи? Почему вы молчите и не сказали ничего по этому поводу? У вас нет сердца или чувства сожаления? Дайте мне на эти вопросы ответы. — Мне бы тоже хотелось знать, но… — Замолчите вы наконец, а, — грубым тоном сказал Акито и повернулся к нам. — Его уже было невозможно спасти и мне очень жаль за это. — Жаль, ты серьезно? Тебе жалко, что не смог спасти своего друга? У нас был шанс, доля секунды, чтобы вытащить его из этой ситуации, а ты просто наплевал на него! — я уже начала повышать слегка тон. В груди непонятно ныло, а это чувство доставляло максимальный дискомфорт. — Не ори, говори шепотом. — Я не ору, а говорю. Ты до сих пор не можешь мне дать ответ на вопрос. Я не поверю, если ты лидер этой мини компании. Такой как ты не достоин быть вожаком стаи, — фыркнула я и встала с места, отряхивая свою одежду от пыли. — Стой, остановись и остынь. Нам сейчас правда не стоит шуметь, — следом стала рядом сидячая девочка и положила свою ладонь мне на грудь, от чего я ее слегка ударила по руке и пошла в сторону парня. — Я уже боюсь представить, скольких людей ты так бросил, ради своей задницы, — сказала я и ткнула на него пальцем.       Парнишка тяжело вздохнул и встал следом, от чего наши глаза пересеклись. Мои горели возмущением и не пониманием, а у того только злоба и какая-то неприязнь. — Значит слушай меня сюда, ты тут никто и мы тебя подобрали в коридоре, и ты не знаешь, кто мы такие, как и мы тебя. Его было уже не спасти, так как зомби уже были в шаге от него. Если бы мы смогли его вытащить, то я бы сейчас загубил всех нас. Мне проще будет потерять одного, нежели умрем все из-за него. Думай своей головой и перестань на меня быковать. Поди твой стресс уже крышу сносит, но мы уже привыкли к этому. А теперь будь добра заткнуться и не привлекать свое внимание, пока нас никто не услышал, если жить хочешь, — шепотом сказал парень, сверля меня своим взглядом.       После его слов я задумалась. И правда, чего это я наехала на него и не посмотрела на ситуацию с другой стороны. Я сейчас себя выставила полной эгоисткой, мои эмоции взяли над собой контроль, и я все испортила. Все молчат в том числе и я. Звуки за дверью не утихали, и они явно слышали наш разговор.       Я отчетливо в этой тишине слышу, как они дышат, а от этого становится жутко. Пытаются унюхать свежую плоть? Походу так оно и есть. Они мерзкие, умершие твари, вредители, которые портят человечество, заражая одного за другим. Я не люблю подобные ужастики и раньше это было моим кошмаром детства. Я всегда боялась, что когда-то наше человечество может вымереть от подобной заразы и наша планета станет полным хаосом для жизни. Каждый день только выживание, и мысли о том, что ты можешь умереть в любую секунду или минуту не дает мне покоя.       Зомби стали шкрябать дверь, я вижу, как их силуэты мелькают в мутном стекле. Это преимущество, что я не вижу их отчетливо, так как мы были бы давно мертвыми. Стекло хрупкое, тем более на двери. Сколько раз они не кишели туда-сюда, они явно знают, что мы находимся здесь.       Их прикосновение ладонями по стеклу выглядят жутко, оставляя после себя кровавые пятна. Мне кажется или нет, но они учуяли нас. Подозрительно они тут возятся... — Слушайте, мне не нравится это все, пошлите отсюда? — прошептала я и стала оглядывать глас, в котором нахожусь.       Мне нужно оружие, только тут особого выбирать нечего, да и сильно шумно будет. Привлекать лишнее внимание будет равна смерти. — И что ты предлагаешь? — также прошептал Акито и опустил голову вниз, разглядывая свое состояние. — А она дело говорит. На месте в таком времени оставаться совсем нельзя. Да и нам нужно найти пропитание на некоторое время. «Вечно мы здесь сидеть не сможем», —тихо сказала девушка в хвостике и подошла к Сецуко, которая вытирала нож от зараженной крови об свою одежду. — Да, но куда нам бежать, — в дело включилась сама Сецуко и посмотрела назад. — Тут есть выход, мы можем выйти отсюда и тихо передвигаться по коридорам. — Все, идем очень тихо, как мышки…       Мы двинулись к запасному выходу в конце класса. Акито шел первым, прислушиваясь к каждому шороху. Я сжимала в руках найденный металлический прут. Единственное, что успела схватить по пути.       Дверь приоткрылась с тихим скрипом. Коридор был пуст, но вдалеке слышались шаги и хрипы. Мы ступали максимально бесшумно, стараясь не дышать слишком громко. — Туда, — шепнула Сецуко, указывая на лестницу в конце коридора.       Каждый шаг давался с трудом. Я чувствовала, как адреналин зашкаливает, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Мы уже почти дошли до лестницы, когда из-за угла вывернулся зомби. Акито мгновенно среагировал. Удар ножкой стула пришелся прямо в голову твари. Она рухнула на пол, но шум привлек внимание остальных. — Бежим! — крикнула девушка с хвостиком.       Мы рванули вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. За нами неслась орда мертвецов, их хрипы становились все громче. Я споткнулась и чуть не упала, но Сецуко вовремя подхватила меня. — Не останавливайся!       Мы вылетели на первый этаж. Входная дверь была открыта. Свежий воздух ударил в лицо, и я впервые за все это время почувствовала надежду. Мы выбежали на улицу.       Но надежда оказалась иллюзией...       Город лежал в руинах. Повсюду горели машины, люди в панике бегали по улицам, а зомби набрасывались на всех подряд. Крики, сирены, звон разбитого стекла. Всё смешалось в одну какофонию безумия. Я замерла, не зная, куда бежать и что делать. Акито схватил меня за руку и потащил в сторону переулка. — Нам нужно найти укрытие, — бросил он.       Мы забежали в подъезд старого жилого дома. Двери за нами захлопнулись, и я прижалась к холодной стене, пытаясь отдышаться. В глазах темнело от усталости и страха. Акито, тяжело дыша, упал на лестницу рядом. — Мы остались втроем, — тихо сказала Сецуко. — Их больше нет.       Тишина повисла в воздухе. С улицы доносились крики, которые становились всё тише. Я медленно сползла по стене, не в силах больше стоять. Мои руки дрожали, а по щекам текли слезы. Я ненавидела этот мир. Ненавидела каждую секунду своего существования здесь. — Если ты сейчас сломаешься, то мы погибнем, — твёрдо сказала Сецуко, присаживаясь передо мной. — Держись. Пожалуйста.       Я медленно подняла на неё взгляд. В её глазах тоже была боль, но она понимала меня. Мы все здесь понимали друг друга лучше, чем кто-либо, как это бы странно не звучало.       Мне не нравится эта игра с этим …. — Как я могу держаться, если каждый мой шаг чья-то смерть? — прошептала я.       Акито поднялся и подошёл ближе. Он присел рядом и сказал тихо, но уверенно: — Мы выживем. Вместе. Ты теперь часть нашей стаи. Как бы тебе это ни нравилось.       Я отвернулась и закрыла глаза. Похоже, в этом аду мне суждено бороться дальше, пока я не найду выход отсюда на следующий этаж. И возможно, когда-нибудь я снова обрету тот уютный дом, где меня ждал мой любимый Марс. Но пока придётся жить здесь и сейчас. — Хорошо, — прошептала я, сжимая холодный металл в руках. — Я с вами…       Мы сидели на грязной лестнице старого дома, прислушиваясь к звукам снаружи. Где-то вдалеке слышались крики, но они становились всё тише. Зомби, кажется, потеряли наш след.       Акито поднялся на ноги, и начал осматривать подъезд. Стены были исписаны граффити, почтовые ящики вырваны из креплений и валялись на полу. На втором этаже виднелась приоткрытая дверь. — Нужно проверить квартиры, — тихо сказал он. — Возможно, там есть еда или что-то полезное.       Я медленно поднялась. Ноги тряслись, а ладони всё ещё потели от страха. Сецуко положила руку мне на плечо. — Дыши глубже, — сказала она. — Паника твой главный враг. — Да что ты понимаешь! — сорвалась я. — Я не хочу здесь быть! Я хочу домой, к своей нормальной жизни! Я просто… я просто хочу выбраться отсюда… Сецуко не ответила, лишь убрала руку и отвернулась. Девушка с хвостиком кажется, её звали Мидори, — подошла ко мне. — Ты думаешь, у нас есть выбор? — спросила она тихо. — Я тоже хочу домой. У меня там семья осталась. Или оставалась. Я не знаю, живы ли они.       Её слова прозвучали как пощёчина по лицу, от чего я замолчала. Мы ведь все потеряли что-то важное, несмотря, что у нас разная история о которой я не хочу рассказывать.       Мы медленно поднялись на второй этаж. Акито осторожно толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Квартира выглядела разгромленной, а вещи разбросаны, мебель опрокинута, но, к счастью, внутри никого не было. — Закрываемся, — скомандовал Акито.       Мы втащили в коридор шкаф и придвинули к входной двери. Это давало нам хоть какое-то чувство безопасности. На кухне валялся полупустой пакет риса, несколько консервов и бутылка воды. — Не густо, — сказала Мидори, рассматривая запасы. — Но хоть что-то.       Акито присел на корточки, изучая пару ножей, которые лежали на столе. Он взял самый острый и протянул мне. — Держи. Тебе нужно что-то посерьёзнее, чем твой прут.       Я взяла нож с дрожью в руках. Он казался тяжёлым и опасным. В моих руках никогда не было оружия. Я чувствовала себя неуклюжей и беспомощной. — Я не смогу убить человека, — прошептала я. — Они уже не люди, — холодно сказал Акито, — Они — мёртвые твари. Если ты не сможешь защитить себя, умрёшь. Мы все умрём. Решать тебе, понимаешь?       Он отвернулся и пошёл в соседнюю комнату. Я осталась стоять на месте, сжимая нож, рассматривая своё отражение в кухонном зеркале. Измученная, грязная, напуганная.

Кто же я теперь?

      Прошло несколько часов. Мы сидели в темноте, не зажигая света, чтобы не привлекать внимание. Странный свет уличных фонарей проникал сквозь шторы, отбрасывая жуткие тени на стены. Снаружи больше не было криков, только мёртвая тишина, нарушаемая редкими хрипами и рычанием. Город затих и замер. Казалось, целый мир прекратил существование, а всё живое либо погибло, либо спряталось.       Я сидела на полу в углу, обхватив колени руками. Сецуко молча сидела рядом, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Мы словно застыли в одном времени. Каждая секунда была мучительно длинной, а каждый шорох заставлял сердце биться в бешеном ритме.       Акито, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, не сводил взгляда с входа. Я заметила, как его рука крепче сжимает нож при каждом малейшем шорохе. — Почему здесь так темно? — шёпотом спросила я у Сецуко. — А ты любишь свет? — с лёгкой усмешкой ответила она, не открывая глаз. — Он… успокаивает. Да. Без него я чувствую, что сойду с ума. Я боюсь темноты с детства, тем более замкнутых пространств.       Сецуко приоткрыла глаза и посмотрела на меня внимательно. — Все мы чего-то боимся, — сказала она, — Сейчас, главное не дать этому страху разрушить себя. Тёмные места опасны не тем, кто прячется в них, а тем, что внутри нас.       Я задумалась над её словами. Кто же я сейчас? Та самая Мира, что боится темноты? Или кто-то совершенно новый, кто откроет в себе неведомые силы? — Я никогда не думала о жизни так, — тихо сказала я. — Раньше я боялась будущего… боялась одиночества… А теперь я боюсь, что не увижу утро. — Увидишь, — уверенно ответила Сецуко. — Мы все увидим.       В этот момент в коридоре что-то грохнуло. Мы замерли, как вкопанные. Я так сильно сжала нож, что побелели костяшки пальцев. Акито беззвучно поднялся, прижался спиной к стене и выглянул в глазок двери. Его лицо мгновенно напряглось. — Кто-то есть, — прошептал он. — Живой? — спросила Мидори, сжимая в руках свою импровизированную дубину. — Не знаю. Это может быть ловушка. Отойдите от двери.       Мы отступили вглубь комнаты. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно за дверью. Тишина. Затем глухой звук — удар. Дверь дернулась. Ещё удар. Шкаф затрясся.       Мы переглянулись. Зомби не стучатся. Зомби просто ломятся. Если там действительно кто-то живой — мы должны помочь. Но как? Решение было мучительным. — Открываем, — сказала я, сама не ожидая от себя этой решимости. — Если они люди — им нужна помощь. Не можем же мы быть просто… чёрствыми эгоистами.       Акито резко обернулся на меня. — Ты уверена? — Нет, — честно призналась я. — Но если мы потеряем человечность, чем тогда мы отличаемся от тех, кто снаружи?       Акито задержал взгляд на мне так, будто видел впервые. Затем он кивнул и жестом приказал нам приготовиться.       Я отодвинула шкаф вместе с Мидори. Дверь распахнулась…       На пороге стояла девочка. Лет двенадцати, с огромными, полными слёз глазами, в порванной школьной форме. Её руки были в крови, но на ней самой не было ран. — П-пожалуйста… — пролепетала она, заикаясь от страха. — Я… я больше не могу… там… они… они все…       Акито схватил девочку за руку и втащил внутрь. Мы тут же задвинули шкаф обратно.       Девочка рухнула на пол и разрыдалась так громко, что я испугалась: сейчас нас услышат. Я присела рядом, обняла её, пытаясь успокоить. Она прижалась ко мне как к матери У меня на мгновение сжалось сердце до боли. — Тихо-тихо, — шептала я. — Ты в безопасности. Тебя никто не тронет. — Мои родители… они… — она не могла договорить.       Я крепче прижала её к себе. Понимание накрыло меня с головой — она осталась одна. Так же, как когда-то осталась я.       Я не могла её бросить. Никогда.       Сецуко и Мидори обменялись взглядами, но ничего не сказали. Акито лишь вздохнул. В его взгляде мелькнула тень усталости, но и принятие. Нас стало больше. И это значило, что мы теперь были связаны друг с другом сильнее, чем когда-либо.

Следующее утро…

      Утро наступило серое и холодное. Солнце почти не пробивалось сквозь плотную пелену дыма, который поднимался над городом. Мы собрались втроём вокруг девочки, которая перестала плакать, но всё ещё сидела, съёжившись в углу. Её звали Хана. — Мне нужно найти моих родителей, — прошептала она тихо. — Они ушли за едой, но я их больше не видела…       Мы переглянулись. Понимание того, что, скорее всего, её родителей больше нет, висело в воздухе. Но никто не решался сказать ей об этом. — Мы поможем тебе, — сказала я. — Пока мы вместе будем искать.       Акито нахмурился, но промолчал. Он достал карту города из ящика кухонного шкафа и разложил её на столе. — Мы на районе Накано, — начал он. — Здесь есть два безопасных места: школа Хорикоси, где мы уже были, и станция метро. Но станция может быть заполнена зомби. Школа тоже небезопасна. Нам нужно добраться до восточного выезда из города, там, возможно, есть блокпост. — Это слишком далеко, — возразила Мидори, — Нам не хватит сил и еды. — Тогда делимся на группы, — предложила Сецуко. — Нет! — выпалила я, — Мы не делимся! Мы держимся вместе. Это единственный способ выжить. Я уже потеряла слишком много. Я не позволю нам потерять друг друга.       Акито поднял на меня усталый взгляд. На его лице мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Хорошо, — сказал он, — Идём вместе.       Я выдохнула с облегчением. Впервые за долгое время я почувствовала, что могу на кого-то положиться. Я посмотрела на свои руки. Шрамы от старых порезов виднелись под грязной тканью рубашки. Я больше не хотела причинять себе боль. Я хотела жить.       И я собиралась сделать всё для этого. — Выходим через час, — тихо скомандовал Акито. — У нас есть одна цель, а это выбраться из этого ада. Вместе.       Хана взяла меня за руку. Её пальцы были холодными и дрожащими. Я сжала их в ответ. Моя рука больше не дрожала. Это мой единственный шанс найти выход и сбежать из этого места…       Спустя час, как сказал Акито, мы вышли из подъезда. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью и запахом какого-то разложения. Серое небо нависало над городом, словно предвещая ещё большую беду. Тишина, которая повисла на улицах, была хуже любых криков. — Держимся вместе, — ещё раз повторил Акито, сжимая нож в руке.       Мы двинулись вдоль разрушенных домов, переступая через обломки и битое стекло. Где-то далеко слышалось рычание мертвецов. Моё сердце билось где-то в горле. Хана держалась за мою руку, не отпуская ни на секунду. Я чувствовала, как она дрожит, но сама старалась не показывать страха. — Нам нужно к восточному выезду, — сказал Акито, сверяясь с картой. — Там должен быть блокпост. Если повезёт, то там будут военные.       Мы прошли ещё несколько кварталов. Всё было в руинах. Сгоревшие машины, разбитые витрины магазинов, повсюду валялись вещи, словно жизнь людей прервалась в один миг. Мидори тихо всхлипнула, увидев детскую коляску, перевёрнутую на обочине. Сецуко крепко сжала её плечо, заставляя идти дальше. — Нам нельзя останавливаться, — твёрдо сказала она.       И вдруг слышится звук. Сначала тихий, едва уловимый. А потом нарастающий, как рёв приближающегося поезда. Я замерла. — Что это? — прошептала Хана.       Акито побледнел. — Это они. Много. Бежим!       Я обернулась. Из-за поворота вывалилась огромная толпа зомби. Десятки, сотни. Они двигались, шатаясь, но с пугающей скоростью. Их рты были открыты, руки тянулись вперёд, издавая этот жуткий, хриплый звук, от которого кровь стыла в жилах. Глаза мёртвых, белые, пустые, смотрели прямо на нас. Они учуяли живую плоть. — БЕЖИМ! — закричала я, хватая Хану за руку и бросаясь вперёд.       Мы рванули с места. Ноги сами несли меня, не слушая приказов мозга. Адреналин ударил в кровь с такой силой, что я перестала чувствовать боль в ногах, усталость и страх. Только животный инстинкт — бежать, спасаться, жить.       За нами слышался топот сотен ног, хрипы, рычание. Толпа нарастала. Я оглянулась. Они заполонили всю улицу, как чёрная река, заливающая пространство. Мы бежали по разбитому асфальту, перепрыгивая через препятствия. Мидори споткнулась и упала, но Сецуко подхватила её на лету, буквально выдернув с земли. — НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!       Я не знала, куда мы бежим. Просто вперёд. Где-то в голове мелькнула мысль, что я теряю контроль над реальностью. Мы слишком далеко зашли. Этот мир — смертельная ловушка.       Впереди показалось здание. Большой торговый центр, полуразрушенный, но всё ещё стоящий. Его вывеска висела на одном проводе, раскачиваясь на ветру. — ТУДА! — крикнул Акито.       Мы влетели внутрь. Стеклянные двери были разбиты, и мы пробежали по осколкам, не замечая порезов. Эскалаторы не работали, ступени были завалены мусором. Мы бежали вверх, не разбирая дороги.       Толпа ворвалась следом. Их крики эхом отражались от стен, превращаясь в сплошной гул. Я слышала, как кто-то упал позади, как раздался крик, но не обернулась. Я не могла. Если я остановлюсь, мы все погибнем.       Я бежала первой. Миновала эскалатор. Второй этаж. Третий. Везде были обломки, везде следы хаоса. Я не знала, куда бежать, но ноги сами несли меня вперёд, вглубь здания.       И вдруг в конце длинного коридора я увидела её. Дверь. Большая, металлическая, вся изуродованная граффити. Она была заколочена досками. Но под досками я разглядела круглую ручку и знакомые огоньки кнопок этажей. Лифт. — СЮДА! — закричала я, подбегая к двери.       Я начала отдирать доски. Они были прибиты гвоздями, но я рвала их с такой силой, что не чувствовала, как доски царапают руки, как гвозди впиваются в ладони. Кровь потекла по пальцам, но я не останавливалась. — ПОМОГИТЕ МНЕ! — крикнула я.       Акито, Сецуко и Мидори подбежали. Они начали отдирать доски вместе со мной. Хана стояла рядом, сжавшись в комок, её глаза были полны ужаса. Толпа зомби уже поднималась по эскалатору. Их рычание становилось всё громче. — Давай! Давай! — кричал Акито, отбрасывая последнюю доску.       Дверь лифта открылась. Внутри было темно, и я увидела, что стены лифта покрыты граффити, чёрные буквы, рисунки, какие-то символы. На одной из стен висел листок бумаги, приклеенный скотчем. — Быстро! Заходим! — закричала я, затаскивая Хану внутрь.       Я обернулась. Мидори и Сецуко были уже рядом. Но Акито замешкался. Он обернулся назад, заслоняя нас. — ЗАКРЫВАЙТЕ! — крикнул он. — БЫСТРО! — НЕТ! — закричала я. — ИДИ СЮДА!       Но было поздно. Толпа зомби настигла его. Первый мертвец вцепился ему в плечо. Второй — в руку. Акито закричал, пытаясь отбиться, но их было слишком много. Из-за его спины вырвалась Сецуко, но тоже была схвачена. Её крик разнёсся по коридору, когда несколько зомби повалили её на пол. Мидори бросилась к ним, и тоже исчезла в массе тел. — НЕТ! НЕТ! — кричала я, протягивая руку.       Хана закричала. Я рванулась вперёд, но Хана удержала меня, потянув назад. Я видела, как их затаскивают в толпу, как их разрывают на части прямо перед моими глазами. Кровь брызнула на стены. Их крики слились в один сплошной вой.       Я попыталась вырваться, но дверь лифта начала только закрываться. — НЕ-ЕТ!       Красный свет на панели моргнул. Дверь медленно, но, верно, сдвигалась. Я видела, как толпа зомби, наконец, заметила нас, как они побежали к лифту. Я вцепилась в дверь, пытаясь её удержать. Но она была слишком сильной.       Зомби подбегали ближе. Их лица были перепачканы кровью, глаза горели голодом. Я смотрела в эти лица и понимала — это конец.       Но в последний момент я отпустила руки. Дверь с лязгом захлопнулась. И сразу же глухие удары снаружи. Десятки тел бились о металл, стучали, царапали. Но дверь держалась.       Лифт начал медленно опускаться вниз. Мы стояли внутри, прижавшись друг к другу я и Хана. Её лицо было залито слезами. Моё — тоже.       Я не выдержала, упала на колени и закричала. Закричала так громко, как никогда в жизни. Вся боль, весь страх, все потери — всё вырвалось наружу. Я била кулаками по полу лифта, пока не разбила костяшки в кровь. — ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ОНИ?! ПОЧЕМУ Я?!       Хана опустилась рядом и обняла меня. Её руки были такими же тонкими, как у птенца, но она держала меня крепко, как когда-то я держала её. — Ты здесь, — прошептала она. — Ты жива. Пожалуйста… не оставляй меня одну.       Я подняла на неё взгляд. Сквозь слёзы я видела её испуганное, маленькое лицо. И я поняла, я не могу сломаться. Не сейчас. Она нужна мне так же, как я нужна ей.       Я сглотнула ком в горле и вытерла слёзы дрожащей рукой. Затем поднялась. На стене лифта я заметила письмо, приклеенное скотчем. Мои руки всё ещё дрожали, но я сорвала его.       Почерк был размашистым, словно писали в спешке: «Если ты читаешь это — ты выжила, поздравляю. Лифт приведёт тебя на другой этаж. Я надеюсь, ты усвоила тут урок и ты мне дашь ответ на мою загадку. У тебя есть 5 минут на ответ.»       Я упала на колени, сжимая письмо в руках. Слова расплывались от слёз. Хана стояла рядом и тихо плакала. Я обняла её одной рукой, не выпуская письма.       Что мне теперь делать       Лифт остановился. Двери медленно открылись.       Я поднялась и шагнула вперёд. Вместе с Ханой. Мы не знали, что ждёт нас за этой дверью. Но мы знали одно, что мы живы. И мы продолжим путь.       Спасибо, Акито. Спасибо, Сецуко. Спасибо, Мидори. Ваша смерть не будет напрасной.       Я стояла на пороге открывшегося лифта, сжимая в руках письмо. Слёзы всё ещё катились по щекам, но внутри меня росло паника и тревожность. Хана держалась за мою руку, её пальцы были холодными. — Куда мы идём? — тихо спросила она.       Я не знала ответа. Но когда мы сделали шаг вперёд, лифт за нами закрылся. Мы оказались в новом пространстве. Это был лифт, но совершенно другой, больше, просторнее, с зеркальными стенами. Пол был сделан из чёрного мрамора, а свет исходил откуда-то сверху, мягкий и неестественный. Но самое странное. В центре лифта стоял старинный деревянный стол, а на нём лежал лист бумаги.       Я подошла ближе. Хана осталась у стены, испуганно оглядываясь. На бумаге были написаны слова: «Ты прошла через ад, но это только начало. Чтобы выбраться отсюда, ты должна ответить на мою загадку. Ошибешься — останешься здесь навсегда умрешь. Я наблюдаю за тобой. — Рёмен Сукуна.»       Моё сердце пропустило удар. Рёмен Сукуна. Кто это? Имя звучало зловеще, как что-то древнее и опасное. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хана подошла ближе и прочитала записку. — Рёмен... — прошептала она. — Я слышала это имя. В школе говорили, что это дух, который забирает души тех, кто не может разгадать его загадки.       Я сглотнула. В голове пронеслась мысль: это не просто игра. Это проверка.       В этот момент свет в лифте моргнул, и на зеркальной стене начали проступать буквы, словно их писали невидимой рукой. Они складывались в слова. Я читала вслух, и голос отдавался эхом.       На стене засияла надпись:       «Я всегда вижу, когда ты ложишься спать. Я преследую тебя не только днём, но и ночью. Ты смотришь на меня и ничего не замечаешь. Я всегда тебе забиваю голову ненужными мыслями, медленно убивая. Что я?»       Я замерла. Слова крутились в голове, но я не могла найти ответ. Хана смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Внутри разливалась тревога. — Это что-то, что всегда со мной, — прошептала я. — Днём и ночью. Что-то, что я вижу, но не замечаю...       Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Образы проносились в голове: утро, вечер, ночь... Когда я ложусь спать, что я вижу? Потолок? Темноту? Свои мысли? — Мысли... — пробормотала я. — Это мысли? Они всегда со мной, они преследуют меня. Я смотрю на них, но не замечаю, как они заполняют голову. Они убивают меня медленно...       Но что-то было не так. Загадка говорила: «Ты смотришь на меня». На мысли не смотрят, их чувствуют. Я открыла глаза и посмотрела в зеркальную стену.       И вдруг я увидела собственное отражение.       Я смотрела на себя, и слова загадки обрели смысл. Я всегда вижу, когда ты ложишься спать. Моё отражение видит меня всегда. Я преследую тебя не только днём, но и ночью. Я ношу себя с собой везде. Ты смотришь на меня и ничего не замечаешь. Каждый день я вижу своё отражение, но не задумываюсь о нём. Я забиваю тебе голову ненужными мыслями, медленно убивая. Мои собственные мысли, мои страхи, моя неуверенность. Они разрушают меня изнутри. — Это я, — прошептала я. — Ответ — Страх?       На стене вспыхнула зелёная надпись: «Верно».       Лифт слегка тряхнуло, и из-под пола начал подниматься новый лист бумаги. Я взяла его дрожащими руками. Там было написано:       «Ты умна. Но это только начало. Следующая загадка будет сложнее. Готовься. — Рёмен Сукуна»       Хана подбежала ко мне и обняла. — Ты справилась! — радостно прошептала она.       Я улыбнулась, но внутри всё сжималось от боли. Я знала: это только начало. И впереди меня ждало нечто гораздо более тёмное.       Зеркальные стены лифта начали темнеть, будто их заливала чёрная смола. Я попятилась, закрывая собой Хану. Из темноты начали проступать очертания фигуры: высокой, худой, с неестественно длинными руками и светящимися красными глазами. На его лице застыла улыбка: широкая, хищная, полная зла. Его одежда была рваной, старой, словно он вышел из другой эпохи. — Рёмен... — прошептала я. — Ты знаешь моё имя, — ответил он, и его голос эхом разнёсся по лифту. — Это приятно. Но знаешь, что мне нравится больше? Игры. Играть с людьми, смотреть, как они борются, надеются... а потом всё теряют.       Он сделал шаг вперёд. Я отступила назад, прижавшись спиной к стене. Хана закричала, и я заслонила её своим телом. — Я прошла твою загадку! — крикнула я. — Я выполнила условия! Сукуна рассмеялся громко, зловеще, и от этого смеха волосы на моей голове встали дыбом. — Условия? — переспросил он, наклоняя голову. — Ах, Мира, Мира... Условия были простыми — ты должна была ответить на загадки. И ты ответила. Но я никогда не говорил, что отпущу вас обеих.       Моё сердце упало куда-то в желудок. Я поняла. Я поняла слишком поздно. — Хана, беги! — крикнула я, отталкивая её назад.       Но было поздно. Сукуна щёлкнул пальцами, и пространство вокруг нас исказилось. Хана закричала, когда её тело начало подниматься в воздух, словно её тянула невидимая сила. Она барахталась, плакала, тянула ко мне руки. — ПОМОГИ! — кричала она. — ПОЖАЛУЙСТА, МИРА! — ОТПУСТИ ЕЁ! — заорала я, бросаясь вперёд.       Но Сукуна просто поднял руку, и меня пригвоздило к стене. Я не могла пошевелиться. Я смотрела, как Хана парит в воздухе, как её глаза наполняются ужасом, как она тянет ко мне руку, умоляя о помощи. — НЕТ! — кричала я. — ОТПУСТИ ЕЁ! ОНА ЖЕ РЕБЁНОК! — Именно поэтому её смерть будет такой прекрасной, — прошептал Сукуна. — Ты выжила, Мира. Ты прошла через ад и не сломалась. Но каждый, кто идёт с тобой, умирает. Ты приносишь смерть. Ты — предвестник конца.       Я смотрела, как его рука с длинными чёрными когтями медленно тянется к Хане. Девочка кричала, плакала, звала меня. Я пыталась вырваться, но невидимые оковы держали меня. — ПОЖАЛУЙСТА! — кричала я в последней надежде. — Я ОТДАМ ВСЁ! СДЕЛАЙ СО МНОЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! ТОЛЬКО НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!       Сукуна остановился и медленно повернул ко мне голову. В его глазах светился какой-то интерес. — Всё, что угодно? — спросил он с усмешкой. — ДА! — закричала я. — ВСЁ!       Он улыбнулся. Широко. Злорадно. — Я знал, что ты это скажешь.       Но его рука не остановилась. Когти вонзились в тело Ханы. Девочка закричала пронзительно, отчаянно, а потом её крик оборвался. Её глаза расширились, и я видела, как из них уходит жизнь. Она посмотрела на меня в последний раз, и её губы прошептали: — Мира...       Её тело обмякло. Сукуна опустил её на пол, и она упала, как сломанная кукла. Я смотрела, как её кровь растекается по чёрному мрамору, как её глаза стекленеют, как маленькая рука остаётся протянутой ко мне, застывшая в вечном жесте отчаяния. — ХАНА!       Всё вокруг рухнуло. Я вырвалась из оков и бросилась к ней, упала на колени, взяла её в руки. Она была ещё тёплой, но уже безжизненной. Её лицо было спокойным, словно она просто уснула. Но кровь, покрывающая её одежду, говорила об обратном. — Нет... нет... только не ты... — бормотала я, прижимая её к груди. — Ты не должна была... я обещала... я обещала защитить тебя...       Слёзы текли по моему лицу. Я не могла дышать. В груди всё сжалось, сердце разрывалось на части. Я потеряла Акито, Сецуко, Мидори... А теперь Хану. Всех, кто был со мной. Всех, кто верил мне. — Почему? — прошептала я, поднимая взгляд на Сукуну. — Почему ты это сделал?       Он стоял, скрестив руки, и наблюдал за мной с жутким спокойствием. — Потому что, Мира, — сказал он. — Это моя игра. И в этой игре ты должна потерять всё, что тебе дорого. Только тогда ты станешь по-настоящему сильной. — Ты просто чудовище! — закричала я. — Ты убил невинную девочку! — Невинность не спасает от смерти, — ответил Сукуна. — Ты должна это понять. Никто не выживает. Даже те, кто кажется тебе важным.       Я посмотрела на Хану, на её безжизненное лицо. Мои руки дрожали. Я аккуратно положила её на пол и закрыла ей глаза. Медленно поднялась на ноги, сжимая кулаки. — Ты заплатишь, — прошептала я, и в моём голосе больше не было страха. Только холодная ярость. Сукуна засмеялся, и его смех был подобен звону разбитого стекла. — Заплачу? Ты думаешь, что сможешь причинить мне боль? Ты просто смертная. Ты — пыль. Ты ничто. — Может быть, — ответила я, сжимая нож, который всё ещё был со мной. — Но я не позволю тебе забрать ещё кого-то.       Я шагнула вперёд. Во мне не было страха. Только пустота и жажда мести. Мои руки перестали дрожать. Мои глаза были сухими. Слёзы закончились. Осталась только ненависть.       Сукуна улыбнулся шире. — О, Мира... Ты начинаешь мне нравиться. В тебе есть огонь. Но у тебя впереди еще 4 загадки. Ответишь — я отпущу тебя. — Я не хочу играть, — сказала я. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — он поднял бровь. — Если ты не ответишь, ты останешься здесь навсегда. С её телом. В этой темноте. Наедине с собой.       Я молчала. Внутри меня бушевала буря. Хана лежала у моих ног, мёртвая. И я знала: её смерть — это цена моего существования. Но я не могла сдаться. Это было бы предательством. — Хорошо, — сказала я холодно. — Давай вызывай мне лифт.       Сукуна улыбнулся, и в его глазах зажглась искра довольства       Стены начали покрываться новыми символами. Я стояла, не двигаясь, готовая к любым испытаниям. Но внутри меня была только пустота. Я смотрела на тело Ханы и чувствовала, как частица меня будто умирает вместе с ней.       Я выживу. Я выберусь. И я отомщу.

Продолжение следует...