Глава 2. War

When I thought that I fought this war alone, You were there by my side on the frontline. And we fought to believe the impossible. When I thought that I fought this war alone, We were one with our destinies entwined. When I thought that we fought without a cause, You gave me the reason why. (с) Poets of the Fall — War

             Стоило Минхо появиться на пороге тренировочного зала, как внутри стало тихо, а затем послышались смешки и шепотки. Сжав зубы, он прошёл на своё место, стараясь не вслушиваться, но тихие переговоры трейни не утихали, а смешки становились всё явственнее.       — Бедняжка, как же ему плохо, — наигранно вздохнула Ян Сонгён, известная своим поганым характером. Она злилась на команду Бан Чана за проигрыш девичьей команды 2Team на шоукейсе в августе. Сонгён сама метила в этот юнит, но провалилась на месячном прослушивании. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в зал вошёл учитель, и Сонгён прикусила язычок. В JYP не приветствовался буллинг, и никто не хотел, будучи уличённым в нём, вылететь из агентства с позором.       Стараясь не привлекать ещё больше внимания, Минхо занял место в конце зала, около двери — чтобы уйти, если станет совсем невмоготу. Старательно выполняя упражнения, заучивая новые танцы и повторяя старые, он старался сосредоточиться на учителе, но, глядя в зеркало, то и дело замечал направленные на него взгляды, кривые улыбки, насмешливые лица.       «Лузер!»       «Недостоин!»       «Полный ноль в вокале! Правильно, что его исключили.»       К нему протянулась узкая ладошка, сжала предплечье. Минхо поднял голову и встретился взглядом с Ли Янгми.       — Выгнал? — сочувственно спросила она тихим шёпотом.       Минхо разозлился было, но, в отличие от других трейни, Янгми так искренне хмурила брови, так беспокойно смотрела, что ему стало неловко за свою злость. Поэтому он только кивнул. И с удивлением услышал от неё сердитое:       — Сволочь.       Чуть не сбившись с танца, Минхо поражённо покосился на неё. В каких же условиях ты выросла, девочка, если позволяешь себе так смело говорить подобное о Пак Джинён-ниме?       Отвлёкшись от собственных переживаний, Минхо стал думать о Ли Янгми. Что он знал о ней? Да почти ничего. Она пришла в агентство примерно в то же время, что и он, но совершенно не выделялась среди других, держась стойким середнячком. Вокал у неё был так себе, рэп Янгми не читала вовсе, и единственное, в чём она была хороша — это танцы. Схватывала движения на лету и редко ошибалась, безупречно соблюдала технику, но постоянно получала выговоры за актёрскую игру.       А ещё этот странный акцент... Она произносила корейские слова правильно, но слишком широко и слишком мягко, будто бы они не ложились на её язык. Иностранка? Полукровка? Мигрантка?       — Достаточно, — донёсся до него голос учителя. — Пятнадцать минут на растяжку.       Трейни разбились на пары. Минхо огляделся по сторонам, но, словно отсекая варианты, к нему протянулась всё та же узкая ладонь.       — Come on, — улыбнулась Янгми, видя его замешательство. Минхо взялся за её руку, и они с удивительной синхронностью, лишь изредка уговариваясь о следующем упражнении, принялись делать растяжку. На них косились, по залу пронеслась новая волна шепотков, но Янгми даже не обратила на них внимания.       Минхо только присвистнул, глядя, как легко она встаёт в мостик или делает шпагат. И хотя он знал, какого труда стоит добиться такой гибкости и поддерживать её, он не мог не спросить:       — Давно ты танцами занимаешься?       — Лет с трёх, — Янгми старательно сделала перекат, перенеся вес с одной ноги на другую. — Точнее, гимнастикой, ну а там одно потянуло за другое. А ты?       — Со средней школы. Надави на спину, пожалуйста.       Широко расставив ноги, Минхо склонился и вытянул вперёд сомкнутые руки. Янгми с готовностью встала перед ним и усердно нажала ладонью между лопаток, второй рукой удерживая на месте его запястья. Тот едва не охнул.       — Потише, а!       — Прости, — она улыбалась, но в выражении её лица не наблюдалось ни капли раскаяния. — Ну кто же знал, что ты такой зажатый.       — Я зажатый?! — вскинулся Минхо, услышал смешки по сторонам и гневно глянул на соседних трейни, которые без зазрения совести пялились на них. Хотел было высказать им, но его прервал учитель:       — Время вышло. Те, кто закончил, могут быть свободны. Новички, проследуйте со мной в малый зал.       Шумной толпой трейни покинули тренировочный зал вслед за наставником. Минхо нарочно промедлил, собирая коврики, и когда помещение опустело, сел прямо на пол.       «Что же мне теперь?..»       «...продолжать тренироваться до следующего дебюта?»       «...одному?..»       Сжав зубы, чтобы не завыть от внезапного приступа одиночества, Минхо кинулся к колонке. Стараясь отрешиться от навязчивых мыслей и охватившего его горя, он быстро подсоединил к колонке свой видавший виды телефон. Знакомый до последней ноты бит «Hard Carry» GOT7 ударил в пятки, отозвался в диафрагме, и Минхо вскинулся, прыжком вылетел в центр зала и отчаянно, яростно повёл партию Югёма.       На очередном переходе он вдруг осознал, что не один. Услышал позади шаги, скрип подошв по ламинату, выдохи и открыл глаза. Обернулся, зло сверля взглядом присоединившуюся к нему Янгми, но она улыбнулась так виновато, что Минхо разом потерял весь запал. Они продолжили танец вместе, идеально соблюдая технику, и закончили его, встав плечом к плечу.       Глянули друг на друга и разошлись в стороны.       — Зачем ты осталась? — спросил Минхо.       — Извиниться. Думаю, я тебя таки обидела. Я не хотела, правда.       Он сел прямо на пол, вытер ладонью мокрый лоб.       — Почему ты это всё делаешь? — устало поинтересовался он. — Я персона нон грата, нежелательный элемент, выкидыш. Подумай о своей репутации среди трейни. Тебе невыгодно меня жалеть. Сонгён и её прихлебатели однозначно не раз и не два припомнят тебе эту выходку.       — Я просто пытаюсь помочь, — пожала она плечом, но Минхо успел заметить пробежавшую по её лицу тень. — Ты отвлёкся на меня и забыл про них, верно ведь? Значит, моя тактика сработала.       «Тактика?!»       — «Hard Carry» — легкотня, — сказала Янгми словно в никуда. — Не то что ваш «Hellevator» — там совсем другой уровень. Я пыталась повторить партию Хёнджина, но сбиваюсь на шагах в середине, где Джисон читает рэп.       «Ваш...»       — Я хотела предложить тебе, — она вдруг замялась, смутилась. Ковырнула пол носком кроссовка. — Может, мы... ну... позанимаемся вместе? Если будет время.       — Вместе?! — удивился Минхо.       — Ты же сам ставил им танцы! У тебя такой уровень, что никто из группы не может с ним сравниться! Я хочу так же.       Минхо изучающе посмотрел на неё, словно впервые увидел. Невысокая, худая, как и все трейни, но на руках и животе явным рельефом проступали мышцы. Ступала она мягко, но сильно и уверенно. Черты лица её были немного резкими, но естественными. Острые скулы и чёткие очертания челюсти, узкие губы и нос, смелый разлёт бровей и густые ресницы над прозрачно-карими глазами. Обычное девчачье лицо, не слишком запоминающееся, но и не слишком простое. Словно в ней до поры до времени дремало что-то, спокойно ждущее своего часа, чтобы раскрыться.       — Ну давай, — сказал он. — Хочешь сейчас?       — Хочу! — оживилась Янгми. — Покажи мне партию Хёнджина! Я не понимаю, как делать этот долбаный переход!              Именно с этого начались их совместные тренировки. Янгми не просто училась у него — она не давала Минхо погрязнуть в том отчаянии, которое безжалостно подтачивало его желание дебютировать.       А спустя несколько недель Пак Джинён исключил из команды Феликса.       — Спасай, — сказала Янгми, и её глаза потемнели, как небо перед грозой.       Минхо даже не задумывался, что делать. Отловил плачущего донсэна в коридоре и буквально за шкирку притащил в тренировочный зал. Запер дверь, поставил Ликса в центр, включил одну из тех яростных и огненных композиций, что принесла Янгми, и велел:       — Давай.       Феликс стоял столбом, размазывал по веснушчатым щекам слёзы и не понимал. Минхо понял, что надо брать дело в свои руки, и махнул Янгми.       Тяжёлые ноты дабстепа резко ввинчивались в уши, пол дрожал от вибраций колонки. Синхронные, точные, как роботы, танцоры врубились в музыку, как два ледокола.       Hard wired, shot through,       the desire to record and devour you.       The flinch, the system crash, 10101111101       ...so close, now i can show you all the inner working things       The hard driver's heart never saved me... sound so heavy.       Stay, halo heavy. You made me, a bad machine.       Stay, halo heavy. You made me, a bad machine.       Феликс ошарашенно глазел.       — Не стой! — крикнула Янгми. Ликс будто спохватился. Вскинулся, разрубил ладонью воздух перед собой и, разрушая их с Минхо идеальную выверенность, стал вести свой собственный рисунок, словно он и был этой сломанной, неисправной машиной, что вырвалась из оков сдерживающих её программ и обрела свой разум.       — Злись! — велел ему Минхо. — Злись и выплёскивай эту злость! Ты должен управлять собой и своей жизнью, а не он!       Минхо не стал уточнять, кто «он», это и так было понятно. Феликс сцепил зубы, его движения стали ещё более яростными и резкими, а когда он на последнем припеве сделал удар ногой с поворотом в воздухе, Янгми восторженно взвизгнула.       Музыка стихла. Феликс упал на колени, мокрый, дрожащий, злой, Минхо обнял его, махнул Янгми: иди сюда. Та присела рядом, но не обняла, а лишь аккуратно сжала руку Феликса.       — Ничего, — сказала Янгми, ловя его удивлённый взгляд. — Ничего страшного. Это не конец. Мы ещё отыграемся.       И звучала она в этот момент так, что даже Минхо ей поверил.