Часть 5. Первая миссия и первая жертва.

«Смерть — посетитель не ахти какой. Блажен, к кому она в пылу сраженья, Увенчанная лаврами, придёт,

Кого сразит средь вихря развлечений

Или в объятьях девушки найдёт».

«Фауст» Иоганна Вольфганга фон Гёте.

— Ты не видела Лору? — спрашивает Энди, садясь на стул рядом со мной и оглядываясь по сторонам. — Нет, — отвечаю я, зевая. Мало того, что я вчера пол ночи провела в полетах от одного острова к другому, в поисках интерпретатора в пещере и в уговорах воспользоваться им. И, получив наконец пугающее предзнаменование от статуи, я уснула, а точнее свалилась без ног, но мое подсознание решило переварить все случившееся за месяц и подарить кошмар, состоящий из воспоминаний моей смерти, после которого я уже не уснула и теперь была вынуждена весь день провести в амплуа раздраженной вялой амебы, которая хочет спать. Мысль о возвращении на Землю, конечно, грела душу, однако знание того, что вернуться в мой родной город мне позволят только через сто лет, когда все, кто меня знал, умрут, не очень-то и заряжала энергией и воодушевлением. — Странно, и за завтраком её не было… — Энди, отстать ты от людей, — говорит Ади, откидываясь на стуле и закидывая руку на плечо Сэмми. — Не думал, что твое окружение может напрягать? Даже твою девушку. — Отстань, а, — отвечает Энди, одарив того злым взглядом. — За своей девушкой следи. Ах да! Ты ж педик! В канистру бензина словно кидают спичку, глаза в секунду вспыхивают огнём. Ади вскакивает, опрокидывая стул, чем привлекает к себе еще больше внимания. — Что ты сказал? — дыша словно бык, сказал Ади. — Тихо, — я хватаю руку Энди и встаю между непризнанным и демоном. — Извини, Ади. Энди он не со зла, он просто переживает. Повернув голову в сторону Энди, я одариваю его осуждающим взглядом. — Непризнанная, уйди, — кричит с задней парты Ости. — Я хочу драку! — Сходи на бокс, — язвлю я, не смотря на неё, но тут же морщусь, понимая, что сейчас сама подлила масла к огню. Едва я поворачиваюсь в сторону Ости, желая оценить обстановку, как вижу что-то, летящее в мою сторону. Я пригибаюсь. Бах. В голову Энди прилетает книга. — Черт, промахнулась, — разочарованно говорит Ости. Энди хватается за голову. — Вот же сука, — цедит Энди, отнимая кровавую ладонь от своей головы. «Это же с какой силой надо было кинуть книгу, чтобы рассечь кожу?» — спрашиваю я себя, переводя взгляд с крови на холодные глаза Ости. — «Это предназначалось мне». — Угомони свою подружку, — вмешивается Дэниел, обращаясь к мирно дремлющему Люциферу, который тихо сидел, сложив руки на груди, не вступая в разгорающийся конфликт. Демон открывает глаза, приковывая пламенные глаза, полные зла. Воздух между нами можно резать ножом, секунда — и полетят перья из крыльев в драке. — Прошу прощения, — говорит Мисселина, влетая в кабинет, совершенно не обращая внимания на царящее напряжение, однако, подойдя к столу и потерянно взглянув в класс, она невинно спрашивает. — Что-то случилось? — Нет, — спокойно отвечает Люцифер, откидываясь на стуле и закрывая глаза. — Отлично. — радостно заявляет Мисселина. — Тогда к делу! Сегодня поработаем в паре! Будет полезно налаживать отношения между непризнанными, ангелами и демонами, поэтому работаем в паре. Непризнанные посмотрят, как работают две противодействующие стороны, скажем так.

***

Я прибывала в лёгком шоке, идя по улочкам Токио, оттого, что первое моё задание было связано с гонками и смертью «типа во благо». Казалось, жизнь просто надсмехается надо мной. — Тесс, ты как? — аккуратно спросил Дэниел. Я поднимаю взгляд на ангела, думая, чтобы ему ответить, и встречаю обеспокоенные голубые глаза. «Я умерла в жуткой автоаварии, и когда пришло время моей первой миссии на Земле, это был долбанный стрит-рейсинг в самом большом мегаполисе в мире. Уже идея сесть в гоночную машину у меня вызывала страх и ужас, но потом начался дрифт, скрежет металла, рев двигателя, закись азота и другая гоночная фигня, от которой мне физически плохо! Так в финале этого эпичного заезда погиб невинный человек. Блин, какая прелесть! Ненавижу!» — Хорошо, — сдержанно отвечаю я. — Просто я умерла в автокатастрофе. — Тесс, — взволнованно говорит Дэниел. — Почему ты не сказала? Тебе не следовало… — Все хорошо, — перебиваю я, беря ангела за руку, желая успокоить начинающиеся терзания вины Дэниела. — Правда. Но спасибо за заботу. Я улыбаюсь, сжимая его руку чуть сильнее. Смотря в голубые чистые глаза, спокойствие потихоньку начало заворачивать меня в мягкое одеяло умиротворения. — Ты разбилась в гонке? — спрашивает Ади, проходя вперед и разрывая наши руки и прикованные друг к другу взгляды. — Круто. — Нет, — улыбаясь, отвечаю я, слыша, как ангел едва заметно разочарованно вздохнул.— Меня подрезали, и я слетела в кювет. Повеселю тебя, — сказала я, догоняя демона. — Смерть моя была кровавая. Я рассказываю полную, зная, что демон наверняка понравятся мои предсмертные страдания, и это так. Пока мы идём до портала Ади наслаждается рассказом, а Дэниел погружается всё в большую грусть. — Прости, — говорит Дэниэл при выходе из портала в школьный кабинет. — За вчерашнее. Не надо было так отчитывать тебя из-за обычного любопытства. Мне не следовало обвинять тебя в краже интерпретатора. — Это ты меня извини, — говорю я. — Я вела себя крайне некрасиво. Мне не нужно лезть не в свое дело. Мир? Я протягиваю мизинчик, как когда-то делала в школе, на что Дэниэл усмехается. — Как ванильно-приторно, — кидает мимо проходящая Ости, приобнимая Люцифера. Его злой алый взгляд в мою сторону будто клеймит. «Отлично, Тесс! Наживаешь врагов!» — Мир, — не успевает договорить Дэниэл, как слышится чей-то крик. Мы выбегаем в коридор, толпа учеников выглядывает во двор. Протиснувшись сквозь бессмертных, я вижу, как Энди бежит в сторону лабиринта. — Лора! — слышится крик Энди. Краем глаза замечаю, как Дэниел стремительно направился к месту происшествия, и я, не раздумывая, взлетаю за ним, а через мгновение вижу молитвенную статую и Лору, стоящую на коленях. Крылья непризнанной вырваны, руки сложены в мольбе, а голова устремлена к небу. Пустые глазницы смотрят вдаль, а бледное, как мрамор, лицо залито кровавыми слезами. На лице — выражение холодного смирения. У её ног лежат крылья, словно образуя замысловатые кавычки вокруг послания, написанного кровью. — Отойдите! — кричит Фенцио, разгоняя учеников, я замечаю его нервный взгляд и дрожащие руки. Я видела строгого Фенцио впервые таким нервным, его холодная натура, проявленная в течение месяца, никак не вязалась с обеспокоенным ангелом сейчас. «А что, если он скрывает за строгостью свою жалостливость и большое сердце?»