Сцена вторая — эскалация. Глава первая, перекрестный огонь

Give and take Only works when both sides really Give and take

Фрагмент одноименной песни Poor Man's Poison

Взаимные уступки

Работают только когда обе стороны действительно

Идут на компромисс

Смысловой перевод за авторством ☆/alinasik\☆.

Подворотни двадцать второго района. Молельня церкви шестерёнок.

— Приветствую вас всех. Приступим к сегодняшней службе, — коротко поприветствовала всех присутствующих мелодичным голосом светловолосая девушка. — Какие тревоги привели тебя в нашу молельню?       Одета та была в простую белую тогу, потрепанную временем и подвязанную синим поясом, поверх которой носила короткую накидку с коричневой окантовкой. Лицо же было закрыто вуалью, закрепленной на металлическом обруче. Наиболее же примечательным была неспешно вращающаяся шестерня, возвышающаяся над головой девушки на тонких крепежах. — Я сомневаюсь, что могу продолжать жить в городе, — устало пробормотал молодой парень. Непримечательный с виду мужчина носил потертые временем бежевую куртку с капюшоном и черные брюки. Обычный клерк, уставший от жизни. — Это выше моих сил. — Почему ты так считаешь? — участливо спросила девушка, мило улыбнувшись. — Обстановка уныла до невозможности. И жизнь тоже… — начал исповедоваться мужчина, почувствовав наконец что хоть кому-то не плевать на его страдания. — Я просыпаюсь в шесть утра, иду на работу к восьми и занимаюсь одним и тем же делом с одним и тем же лицом каждый божий день. Когда я ухожу с работы, на дворе уже десять часов вечера…       С каждым предложением мужчина все больше раскрывался окружающим. Даже не сочувствия, простого отсутствия вечных хмыков и бесполезных слов о том, что нужно ценить что имеешь, хватало, чтобы истерзанный подворотнями мужчина изливал свою душу присутствующим. — Я больше не понимаю, что делаю. Мои ежемесячные расходы так велики, что мне приходится тратить всё, что я зарабатываю. У каждого, кого я вижу пока еду на работу, одинаковое лицо. Не знаю, для чего мы трудимся, для чего мы зарабатываем деньги, для чего мы живем… Я чувствую, что потерял свою жизненную цель… Своё предназначение. Я словно шестерёнка… Да… Я действительно… Живу как шестерёнка в огромном механизме. Даже если исчезну, Город сразу же найдёт мне замену… Что я такое… Чем значим? — Я понимаю твои чувства. Каждый житель Города подобен шестерёнке, вращающейся без всякой цели… — выслушав собеседника, проникновенным тоном начала девушка. — Постоянное вращение медленно, но верно изнашивает нас… — Да!.. — прервал её резким возгласом мужчина. — Именно, я изношен… — Однако… — продолжила девушка, проигнорировав возгласы. Каждый новый прихожанин беспардонно прерывал её и та уже привыкла. — Неужели быть шестерёнкой плохо? — Что? — удивился мужчина. С такой точки зрения свою жизнь он не рассматривал. — Все наши проблемы проистекают из нежелания признать тот факт, что мы действительно шестерёнки, — начала рассказ девушка уверенным тоном. — Раньше я тоже не хотела это признавать…       Эта ответная исповедь была продумана, отточена для мелочей и, что важнее, была полностью искренней. Именно это позволяла лидеру церкви шестерёнок вербовать в свои ряды многих послушников, заручаясь их полным доверием. — Видишь ли, мой отец сам был подобен шестерне. Просыпался в один и тот же час, шёл в одно и то же место и возвращался домой в одно и то же время с одним и тем же лицом… — рассказ девушки был наполнен теплом, как и её ласковая улыбка, которую мужчина мог разглядеть сквозь вуаль вблизи. — Он занимался исследованиями шестерёнок и хотел найти решение всех тех проблем, которыми ты измучен. Возможно, в конечном итоге он сам стал похож на предмет своих исследований. С каждым днём морщины на лбу становились всё глубже. Они напоминали зубья шестерни… Всю свою жизнь мой отец был ржавой шестерёнкой в механизме Города, покуда его не убили… — Ох… — взволнованно отреагировал прихожанин. Пускай в городе пропажи м убийство людей и случались часто, однако его сердце ещё не настолько зачерствело, чтобы просто проигнорировать это. Возможно именно из-за того, что он не мог игнорировать происходящее, в итоге он и оказался здесь. — И вот однажды мне пришла в голову одна мысль, — продолжила девушка. — Может быть, мы действительно шестерёнки, из которых состоит Город. Может быть, мы страдаем, потому что отказываемся принять то, чем мы на самом деле являемся… — Но такая жизнь бессмысленна! — возмущенно воскликнул мужчина. — Я устал быть шестернёй, которая бесцельно вращается изо дня в день… — Именно, — воодушевленным тоном заметила девушка. Сразу после ответной исповеди шли дискуссии. И в них у девушки был немалый опыт. Всё шло по плану, как той и говорил отец. — Ты считаешь, что у тебя нет цели. — Разве она может быть у шестерёнки? — недоуменно спросил мужчина. — Да. Безусловно. Все, что нам нужно сделать — это найти то, для чего мы появились на свет, — уверенно ответила глава культа. Искренняя вера в собственные слова и опыт, оточенный в десятках, а то и сотнях подобных дискуссий позволял девушке с легкостью подавлять собеседника. — Ты станешь уникальной частью механизма, замену которой невозможно будет найти. Все мы шестерёнки. Но лишь немногие знают, в чём заключается их цель. — Я… Я всё ещё сомневаюсь… — неуверенно ответил прихожанин. Пускай речи главы культа и были наполненные непоколебимой уверенностью, но просто взять и принять чуждые прежде идеи было непросто. — Прошу, доверься мне, — неожиданно мягким голосом ответила девушка. — Иди сюда и я дам тебе смысл жизни, который ты так жаждешь найти. — Мне нужно сесть? — неуверенно спросил мужчина, когда глава культа указала на кресло, стоящее в центре зала. Позади стоял большой механизм с торчащими из его корпуса шестернями, а над спинкой кресла был закреплен шлем. Стоило мужчине сесть, как глава культа аккуратно опустила держатели и закрепила шлем на голове прихожанина ремнем. — Да, сядь и расслабься, — довольным тоном отозвалась девушка, опуская держатели и закрепляя шлем на голове прихожанина. В ту же секунду машина включилась и начала издавать тихий гул и со скрипом три большие шестерни начали неспешно вращаться, сигнализируя о начале работы устройства. — Это кресло скажет мне, какая ты шестерня. — Это безопасно? — неуверенно спросил прихожанин. Сама машина его не сильно пугала — в подворотнях было много самых разных и странных способов проверки, однако не все из них были безболезненными, а иногда и травмоопасными. А ведь мужчине завтра было на работу и возможности взять больничный у того не было. — Ну конечно, — мягким голосом отозвалась девушка, в это время занятая за приборной панелью машины. Спустя несколько секунд гул усилился, а лицо девушки озарила радостная улыбка. — Вот это да, ты мыслительная шестерёнка»! — Какая шестерёнка? — недоуменно спросил прихожанин, которому уже становилось неуютно от того, что после проверки машина до сих пор не была отключена и его голова все ещё покоилась в глухом шлеме, полностью закрывающим обзор. — Видишь ли, немногим дано стать мыслительными шестерёнками, — проигнорировав слова прихожанина начала рассказывать глава, попутно вводя что-то на панели машины. Вслед за этим движение шестерней начало ускорятся, а шлем намертво обхватил голову, так что если бы мужчина захотел, то снять уже не мог. Прежде чем прихожанин успел это как-то прокомментировать его руки и ноги также обхватили зажимы, предотвращая уже любую попытку побега. — Даже сейчас они мне помогают. К твоему сведению, мой отец тоже был мыслительной шестерёнкой. — Так значит, у вас на затылке… — жесткая хватка механизма и угроза собственной жизни заставили мозг прихожанина работать как никогда прежде и тот быстро сделал весьма жуткие выводы. — П-погодите, Вы собираетесь превратить меня в шестерёнку? — Да, это он. Отец всегда делится со мной жизненной мудростью, — прямо сказала глава культа, больше не видевшая смысла в увиливании. Прихожанин уже был зафиксирован и вряд ли вырвется и девушка продолжала разговор скорее по привычке, покуда настраивала машину для дальнейшей процедуры. — Кроме того, шестерёнкам плоти требуется связь с хотя бы одной мыслительной. Будет немного больно, но потом ты почувствуешь себя счастливым как никогда. Давайте же поприветствуем новую бесценную мыслительную шестерёнку!       Последняя фраза была обращена к другим прихожанам, при активации машины приблизившимся к устройству. Не будь на голове узника шлема, тот смог бы увидеть, что на людей похожи лишь десяток, в том числе и его знакомый, что привел его сюда, а сейчас наблюдал с улыбкой на лице. Остальные же больше напоминали аберрации из металла и плоти, имеющие лишь весьма смутное сходство с человеком. — Стойте… Не надо! — закричал мужчина, отчаянно безрезультатно пытаясь вырваться из хватки машины. — Я не думал, что всё произойдёт именно так! — Покуда шестерня вращается… — начала глава культа, проигнорировав прихожанина. Ни его слова ни действия более не имели значения. Да и тот уже не был способен ни на что кроме криков, когда машина начала отрезать все лишнее, прежде чем превратить в мыслительную шестерню. — Жизненный цикл продолжается! — благоговейным хором закончили за девушкой остальные прихожане.

В это же время, неподалёку.

      Молельня церкви шестерёнок располагалась в разрушенных руинах театра. И пускай прихожане успели обжить это некогда прекрасно место, однако ни о каком восстановление речи не шло и среди обветшалых помещений хватало мест, за которыми нельзя было установить грамотного контроля. Тем более когда этим занимаются пускай и фанатичные, но необученные простые жители подворотен.       В одном из таких, когда-то ведущем в обвалившийся балкон, с которого наиболее богатые посетители наблюдали за представлением, в это же время засела троица корректировщиков. — Итак, это Эйлин, лидер культа «Церкви Шестерёнок»… — задумчиво проговорила невысокая беловолосая смуглая девушка. Корректировщица носила белую рубашку, черный жакет, серые колготки с наколенниками и серые ботинки. Низ жакета плотно стягивал темный пояс с разгрузкой, заполненной патронами массивной тяжелой вороненной снайперской винтовки, через прицел которой девушка сейчас и рассматривала цель, ожидая команды для начала стрельбы.       Чудовищное оружие по меркам подворотен требовала тщательного ухода и надлежащего умения владельца, но позволяла уверенно поражать живые цели издали. Но патроны забирали добрую половину доходов с запросов, чтобы тут же уйти на исполнение нового запроса. Замкнутый круг трат из-за которого огнестрел в городе не был распространен. — Я за свою жизнь повидал немало шестерней, но о «мыслительных» никогда раньше не слышал, — задумчиво протянул её напарник, молодой блондин одетый в белый свитер, бледно зеленную куртку, черные штаны да берцы. На шее болтались очки с алыми от защитного покрытия линзами.       В руках паренек нервно теребил автоматическую винтовку, дороговизну скорострельности которой компенсировалась малым калибром и слабой убойной силой. Едва ли из такой можно было убить достаточного достойного противника, чтобы награда с запроса компенсировала расход боезапаса, но количество иногда позволяло компенсировать качество, да и роль стрелка чаще заключалась в контроле и прикрытии, пока девушка вела снайперский огонь по цели. — Должно быть, это и есть тот самый ритуал, о котором ходят слухи, — рассматривая происходящее через небольшой бинокль, заявил оператор офиса. Рослый брюнет носил серую рубашку с черным галстуком, плащ с темным камуфляжем и штаны заправленные в берцы.       В отличии от своих коллег оператор был вооружен пистолетом и мачете, сейчас скрытые под длинными подолами плаща. И пускай калибр ствола уступал даже автоматической винтовке, но качество боеприпасов и самого пистолета на порядок лучше, что в купе с малым размером и хорошей эргономикой давало подавляющее преимущество на ближней дистанции. Хотя конечно с разовым залпом из снайперской винтовки поспорить было сложно, но где крупный калибр издали пройдет мимо две-три пули в упор вполне найдут свою цель. — Они что, умнеют, присоединяя к затылкам шестерёнки? — недоуменно спросила корректировщица, сквозь прицел рассматривая торчащие из голов прихожан шестерни. Те неспешно вращались, абсолютно никак не мешая тому, что на их пути были чьи-то мозги. — Это же бред сивой кобылы, — недовольно пробурчал молодой корректировщик, которого и от вида оголенных мозгов, помещенных в стеклянные шлемы мутило, а уж вид того, как из них торчали вращающиеся шестерни и вовсе вызывал тошноту. — Ладно, давайте займёмся делом. Директор Юджин из ассоциации ши попросила нас… — Убить десять прихожан, а также нейтрализовать и, по возможности, захватить лидера Церкви, — недовольно протянула снайпер, рассматривая свои будущие цели.       Учитывая, что между их мозгами и её винтовкой в самом буквальном смысле находилось лишь тонкое стекло, у некоторых и вовсе уже покрытое сеткой мелких трещин, задача казалась столь легкой, что с ней справится и их стрелок. Слишком легкой. Это было подозрительным. — Вот уж не думал, что сама директор второй секции ассоциации ши даст нашему офису запрос, — задумчиво пробормотал оператор. — Мне кажется, она что-то задумала.       Это был уже не первый запрос, который его офису передала ассоциация ши, но когда его передаёт лично директор ожидаешь весьма сложную или муторную работу, но никак не простой расстрел толпы прихожан издали. Оператор, конечно, слышал, что нынче у второй секции завал на работе, но не до такой же степени, чтобы отдавать плевый заказ. — Как долго мы будем просто сидеть и смотреть? — недовольно спросил молодой корректировщик. В том, чтобы справится с прихожанами проблем тот не видел, однако навались те на троицу всей церковью, то придётся стрелять на подавление и тогда далеко не факт, что им элементарно хватит взятых боеприпасов. — Разве мы не должны начать обстрел? — Ждите моего сигнала… — резко отрезал оператор, продолжая рассматривать главу культа. Прихожан было слишком много и чтобы избежать даже малейшего риска в этом дурно пахнущем деле требовалась осторожность.

В это же время, молельня церкви шестерёнок.

— Ах… ты стал такой прекрасной мыслительной шестерёнкой, — радостно произнесла Эйлин, аккуратно доставая из недр механизма шестерню пятнадцати сантиметров диаметром. Тело же, лишенное нервной системой и расчлененное на мелкие кусочки вместе с кровью щедро покрывало ложе механизма. — Я окажу тебе честь быть одним из моих компаньонов.       С этими слова глава культа начала аккуратно прикреплять новую шестерню к той, что принадлежала её отцу с помощью ещё одного держателя, до этого прижатого к голове. Вскоре шестерня заняла своё новое место, однако не спешила ни начать вращение сам, ни давать вращаться другим шестерням, намертво блокируя механизм в голове девушке. — Сначала будет непривычно, — успокающе поглаживая по новой шестерне подметила Эйлин. — Давай начнём с медленного вращения. Хорошо, вместе с остальными, постепенно… Оборот за оборотом… Позволь моему отцу тебе помочь. Видишь? Такое вращение приносит тебе счастье, верно? Я очень рада, что ты доволен.       С каждым слово шестеренки, что не были подключены ни какому движущемуся механизму, начинали вращение все быстрее, откликаясь на слова своей новой хозяйки, словно живые. Впрочем, в определённо смысле они и были живы. С радостью исполняли волю Эйлин, главы церкви шестерёнок. — Мои дорогие последователи! Сегодня ещё одна потерянная шестерня нашла свой путь к счастью! — обратилась девушка к остальным прихожанам. — Хвала отцу! — Хвала отцу! — откликнулись прихожане, с фанатичным блеском в глазах и скрипом пара на из стеклянных шлемов, следящие за вращением новой шестерни. Сегодня их глава стала ещё величественнее и тем самым вскоре сможет привести к их пониманию «счастья» ещё больше новых прихожан. — Хвала отцу! — …А? — удивившись чему-то, Эйлин резко замерла на месте, а вращение шестерней в её голове резко ускорилось. — Что значит «будь осторожна»?.. В это же время, неподалёку. — Огонь! — скомандовал оператор, после чего смуглая девчонка без колебаний спустила курок снайперской винтовки.       В следующее мгновение огромный зал театра, что служил церкви шестерёнок молельной сотрясли выстрел из снайперской винтовки, заставив одного из самых крупных и высоких прихожан пораскинуть мозгами в прямом смысле, и тут же последовавший за ним серия громких взрывов, с которыми двери, через которые когда-то гости попадали в зал и которые не были заваленными или заблокированными спустя годы запустения слетели с петель. — Что это было? — нервно спросил молодой корректировщик, резко переведя прицел автоматической винтовки на темноту одного из взорванных проходов. Этого не было в их плане — корректировщики были здесь лишь втроем и никакой поддержки точно не планировалось.       Вслед за грохотом все прожекторы, кроме направленного на машину погас, погружая большую часть зала в гнетущую тьму. Чтобы мгновением спустя из вскрытых проходов начали выходить солдаты в глухих темно-серых шинелях с глубокими капюшонами, из которых показывались стальные маски, по форме напоминающие собачьи головы.       Десятки солдат, не чеканя шаг, но сохраняя единый неспешный темп выходили один за другим, сжимая в руках пистолеты-пулемёты. И пускай оператор даже издали мог сказать, что качество оружия оставляло желать лучшего — количество в данном случае с лихвой компенсировало дрянное качество.       И солдаты не заставили себя ждать — первые ряды без промедления вскинули орудия и открыли огонь по прихожанам. От бедра, толком не целясь и продолжая наступать неспешным шагом, но за счет количества солдат и скорострельности их пистолетов-пулемётов лавина огня обрушившаяся на прихожан была чудовищной. — Что… Что происходит?.. — видя как под градом пуль её дорогие прихожане начали падать один за другим, шокировано отозвалась Эйлин. — Шестерёнки… Мои бедные шестерёнки… Пожалуйста, не делайте этого… Кем бы вы ни были, прошу, оставьте нас в покое…       Однако солдаты были глухи к её мольбам, продолжая наступление и ответная реакция прихожан не заставила себя ждать. Шестерни на головах Эйлин и её аугментированных последователей начали бешено вращаться, после чего прихожане молча рванули на солдат, защищая главу культа и тех, кто пока что имел человеческий вид.       И абоминации оказались куда крепче, чем выглядели. Тела прихожан, до этого скрытые под спешно скинутых пред боем плащами, оказались частично закованы в латные доспехи, а их тела, вспученные и почерневшие от радикальных модификаций были достаточно прочные, чтобы те успели сблизиться с солдатами и вступить в ближний бой, где уже успешно рвали солдат на куски с помощью массивных латных когтистых перчаток.       В ответ первые ряды солдат отступили, а наперерез прихожанам выскочили другие, вооруженные син-гунто, катанами массовой штамповки. Завязалась рукопашная, в которой отдельных солдат рвали на куски, но остальные даже не обращали на это внимания. Раненные сражались до последнего, а стоило кому-то из солдат пасть, как в образовавшуюся бреш сразу начинали стрелять, в упор уже вполне успешно пробивая доспехи прихожан, прежде чем туда лез новый мечник.       На поле боя наступил паритет. Пусть каждый прихожанин и мог разорвать отдельных солдат, но едва ли это имело значение, если в ответ на место павших сразу шли новые. Однако и сами прихожане действующие единым слаженным механизмом не давали солдатам пройти дальше, разрывая на куски одного за другим. Это была битва на истощение в которой сейчас установился хрупкий паритет. — Черт побери, Ливей, что нам делать? — тихо, чтобы никто из сторон их не заметил, прошептал корректировщик-стрелок, обращаясь к оператору. — Мы к такому не готовились. — Кончай трепаться, Стефан, — разозленно пробурчала снайперша, продолжая наблюдать за бойней. Обе стороны были слишком увлечены вырезание друг друга, чтобы реагировать ещё и на них. — Не знаю, откуда взялись эти солдаты, но они уже перебили десятка два прихожан — нам осталось только нейтрализовать и захватить главу культа. — Не выйдет, — отрезал оператор, — этих солдат слишком много и мы не сможем перехватить Эйлин, прежде чем та успеет скрыться. Тамаки, убей её. Стефан, отвлеки солдат — нельзя чтобы прихожане помешали нам. По команде! — Слушаюсь! — коротко отозвалась корректировщица, наводясь на главу культа. — Ох, не стоит нам в это лезть, — нервно пробурчал Стефан, но все равно высунулся и взял на мушку солдат в песьих масках. Те, как и прихожане, ожидаемо больше были заняты перемалыванием друг друга в фарш и за окружением не следили. — Огонь! — скомандовал Ливей и сам навелся на прихожан, дабы не дать тем прикрыть главу культа.       Огонь со стороны стал неожиданностью для обоих сторон конфликта. Автоматическая винтовка застучала, но солдаты не реагировали ни на кровавые всполохи попаданий на собственных телах, ни на расползающиеся темные пятна собственной крови, продолжая наступление. Короткая очередь из пистолета пришлась на одного из крупных последователей, третьей и последней пулей пробив его стеклянный шлем, превращая содержимое в фарш.       Залп из снайперской винтовки же прошёл мимо, резко отскочившей главы церкви шестерней. Заметив это Ливей перевел огонь с последователей на неё, но даже вместе с Тамаки те не могли попасть по неожиданно прыткой мишени. Даже когда Стефан, убедившись, что солдатам как было плевать на раны от его винтовки, а от масок пули из-за дистанции и вовсе рикошетили, также перевел огонь и все равно никто из троицы не смог даже задеть Эйлин. — Ах, ну почему в эту изворотливую сволочь так тяжело попасть? — пожаловался Стефан, вынужденный ещё и отвлечься, чтобы почти в упор расстрелять выскочившего из-за угла прихожанина. Шестерёнкоголовый неожиданно проломил ветхую стену и уже собирался съездить когтями по лицу Тамаки, как меткая очередь почти в упор превратила того в решето.       Как только солдаты появились, все прихожане занимавшиеся охраной периметра дружно рванули на подмогу и теперь периодически неожиданно выскакивали из всех возможных щелей, лишь бы прийти на подмогу своей дражайшей главе. Из-за этого троице корректировщиков приходилось постоянно следить за округой. — Это не рефлексы позволяют ей уворачиваться от наших выстрелов, — метко подметил оператор, попутно выхватывая тесак и отсекая голову прихожанину. Плевать, что тот уже был нашпигован свинцом — эти жестянки прямо сейчас показывали солдатам всё на что способны и покуда офис пытался перебить главу уже начали теснить солдат. — Выглядит так, словно кто-то другой предсказывает и сообщает ей траектории полёта пуль. — «Мыслительные Шестерёнки» на её голове крутятся как сумасшедшие, — подметила Тамаки, перезаряжая новый магазин. Снайпер рассудила, что раз её цель не берут обычные пули, то стоит переключится на особые, купленные в дорогом оружейном ателье специально для таких случаев. — Вот дерьмо. Мы так много отвалили за патроны… — разочарованно отозвался Стефан, расстреляв ещё одну обойму по прихожанам, что с каждой секундой все сильнее пытались повязать троицу корректировщиков. И пускай его винтовка как и патроны к ней были из самых дешевых — он уже успел расстрелять не одну обойму и был ближе остальных к тому, чтобы остаться без боеприпасов. — Тамаки, можешь просчитать упреждение, учтя вращение её шестерёнок? — спросил оператор, меняя магазин в пистолете, попутно хлестким ударом тесака срубая голову ещё одному прихожанину, при этом стараясь не попасть под клубы странного дыма, исторгаемого из их тел. Оператор не знал, что это за вещество, но в отличии от солдат у корректировщиков противогазов не было, как и любой другой возможности защититься от испарений, поэтому те старались вовсе не дышать этим. — Так точно, — неуверенно отозвалась снайпер и наведясь на Эйлин дождалась мига, когда шестерни на миг останавливаться, прежде чем сменить вектор вращения, и выстрелила, надеясь, что в этот момент глава культа не сможет вновь избежать попадания.       Однако, к сожалению корректировщиков, глава культа даже без поддержки шестерёнок умудрилась извернуться под неожиданным углом и почти припав к земле, пропустила пулю, грозившую разорвать той плечо мимо. Но к последующему не была готова даже глава.       Пока корректировщики пытались пристрелить Эйлин, та не только уклонялась от выстрелов, но и с помощью шестерёнок отдавала приказы прихожанам. И когда те уже почти добили всех солдат за счет высокой слаженности, недоступной простым синдикатам, неизвестная сторона решила выкинуть на стол новую карту.       Тела павших устилали поле боя. И если тела прихожан были годны лишь на переработку и извлечение ещё целых частей аугментаций и мыслительных шестерёнок для улучшения тел новых последователей, то тела солдат хранили в себе неожиданный козырь — по команде абсолютно все тела, включая даже те что ещё подавали признаки жизни и даже ещё сражающиеся солдаты, резко рванувшие вперед, насаживая себя на когти, лишь бы приблизиться ещё ближе. Все эти солдаты одновременно взорвались.       Целая канонада взрывов сотрясла зал бывшего театра. И прихожане, успешно давившие солдат несколько мгновений назад, были разорваны взрывами, исходящими из тел, что лишенные жизни казались безопасными, а потом те спокойно шли меж них, не зная о смертельном содержимом пока не стало слишком поздно.       В итоге в живых остались лишь десяток наиболее крепких прихожан, что имели почти полное бронирование и не имея должной подвижности по приказу Эйлин отправились защищать её, а потому губительный фейеверк из осколков костей и снаряжение едва тех задел. — Браво-браво! — воскликнула все это время стоявшая позади и наблюдавшая за бойне девушка, ещё и похлопав под конец. Слова незнакомки сквозили безумием и самодовольством. Седовласая незнакомка носила те же одежды, что и солдаты, но вместо маски были широкие солнце защитные очки. Вооружена же была парой автоматических пистолетов, да син-гунто подвешенным на пояс. — Вы даже не представляете как же же приятно встретить даже эти жалкие попытки сопротивления после всех тех скучных зачисток, что я провела за последнюю неделю. — Мои шестерёнки… Говорят… Это ты стоишь за нападением на мои бедные шестерёнки, — переводя дух скорбным голосом заключила Эйлин, покуда шестерни на её голове продолжали бешено вращаться. — Ну-ну, дорогуша, — усмехнулась девушка, совершенно не заботясь о приближающийся к ней прихожан, каждый из которых был значительно выше крупнее и уже целиком закован в стальные латы. Пускай из наиболее бронированных членов и выжило двое, но они были бывшими корректировщиками и с фанатичной преданностью сочетали навыки из прошлой бесцельной жизни. — Я просто услышала недавно о твоём культе и не могла не поприветствовать вас со всей старательностью. Как вам наши охотничьи псы? По моему им не хватает элегантности, но все же для массового изделия те вполне окупают затраченные для сбора усилия. — Ты… — опешила Эйлин. Чтобы не «сказали» ей её мыслительные шестерни, это ввело её в короткий шок. — Ты просто проверяла… На нас… Тестировала новые разработки?       А наблюдавшие за происходящие корректировщики молча перезаряжали магазины. Этот краткий миг передышки мог закончится в любую минуту и раз эта странная девушка пришла в первую очередь за церковью шестерёнок, даже та наблюдала за происходящим и знала о их присутствии не стоило привлекать её внимание раньше того как они будут готовы. — Уфуф, нет-нет, — энергично замотала голову девушка в знак несогласия. — Одно другому, конечно, не мешает, но сейчас были старые модели. Отработанный материал годный лишь для самоубийственной атаки. А теперь посмотрим, что вы ответите на новую серию!       В доказательство её слов из прохода позади неё вышел новый отряд. Всего десяток, сразу были вооружены и клинками и пистолет-пулемётами и выглядели также как и прошлые, однако, насколько мог судить Ливей, как опытный корректировщик, их движения были куда более плавными, чем у прошлых. Первая группировка двигалась несколько неуклюже, словно куклы или роботы, в движениях же этих солдат сквозила некая хищная грация.       Глава культа так же заметила изменения, шестерёнки же с ходу зашептали той быть осторожной, но особо выхода у неё не было и прихожане пошли в новую отчаянную атаку, с ходу выложив свой собственный козырь: белый густой дым исходящий из их аугментированных голов не действовал на солдат из-за противогазов, но на самих прихожан влияние оказывал, значительно повышая их и без того чудовищную силу.       В отличии от старых моделей, новые не спешили просто переть напролом единым строем, а рассредоточились и открыли огонь, не пытаясь приблизиться, но за счет испарений прихожане неожиданно шустро сами сократили дистанцию. Первые удары когтей нашли своих жертв и пускай Эйлин не могла не отметить, что новые солдаты были ещё крепче прошлых, эта разница не имела существенного значения под когтями её прихожан.       Свой главный козырь солдаты показали позже. Когда один прихожанин, пробив солдата когтями насквозь, стряхнул того в сторону и уже собирался разорвать следующего, как получил очередь из пистолета-пулемёта почти в упор от казалось бы уже мертвого врага. Прошлым такой раны хватало с избытком, но раненные солдаты спокойно вставали и, сверкая свежими рубцами на белой кожей из-под разорванных шинелей, продолжали стрельбу. — Что же, несмотря на убогую совместимость и упрощенную конструкцию серийный хребет, все же даёт им достаточный регенеративный фактор, чтобы продолжать сражение даже пронзенными насквозь. Недурно-недурно, хоть и в пределах расчетов, — проговорила беловолосая, делая пометки в блокноте, совершенно не беспокоясь о том, что в десятке метров от неё происходила бойня. Казалось даже, что её это напротив радовало — широкая ухмылка не сходила с её лица с момента появления и казалось даже становилась шире при наблюдение за кровавой вакханалией.       Однако прихожан все же не стоило списывать со счетов раньше времени. Ведомые своими мыслительными шестернями те быстро смекнули и следующие удары были куда более размашистыми, с расчетом разорвать врага на двое, а лучше ещё мельче. И эта тактика сработала — разорванные на двое не спешили отращивать ноги и были легкими мишенями, а обезглавленные уже не шевелились. — Впрочем, массовое изделие остаётся массовым изделием, — со скорбным видом заключила девушка, делая новые пометки и показательно не обращая внимания на приближающихся прихожан. — Ну-с, будем заканчивать!       Не дожидаясь, пока прихожане к ней подойдут незнакомка выхватила пистолеты и сама бросилась наперез. От ударов она уходила с некоторой показательной ленцой и прежде чем прихожане успевали как-то отреагировать безжалостно расстреляла последних — броня тем совершенно не помогла против куда более крупного калибра, чем даже оружия солдат. И пяти минут не прошло как в зале остались лишь сама девушка, глава культа и троица корректировщиков.       Последние же пока их не трогали молча снарядили самые дорогие боеприпасы какие имели и так же молча открыли огонь. Стефан по все ещё не назвавшейся предводительницы солдат, а Ливей с Тамаки по главе культа. Неизвестно, были ли ещё подкрепления у обоих сторон, поэтому троица рассчитывала просто прибить обоих и скрыться пока есть возможность — опытная троица всегда готовила себе путь побега со всей тщательностью и денег на ловушки для самых наглых не жалели. — Я задела её, — радостно подметила снайпер. Пусть глава культа все ещё была достаточно ловкой, чтобы уходить от огня Ливея, но все это время наблюдавшая за вращением шестерёнок Тамаки сумела предугадать её движения и первая пуля вошла в бедро, ограничивая подвижность. — Добивай, — приказал Ливей, сменив огонь на неизвестную. Та вообще не пыталась уклоняться и в ответ сама отстреливалась. При этом ясны были видны места попаданий и как густая черная кровь покидала свою носительницу, но та вообще не подавала виду, что её это как-то беспокоит, заливаясь смехом и невнятными бормотаниями.       Учитывая прошлые слова неизвестной оператор сделал вывод, что её способности к исцелению были значительно выше чем у солдат, но тем менее подавляющий огонь позволял держать дистанцию, на которой ответный огонь автоматических пистолетов был не страшен — точность и кучность у них были ужасными, очевидно будучи принесенными в жертву ради крупного калибра.       Услышав приказав Тамаки без колебаний свелась на голову Эйлин и выстрелила, однако главу культа закрыл плащом неожиданно спрыгнувший сверху мужчина. Следом по нему так же отработала и командир солдат. Эффекта в обоих случаях не было никакого — пули сминались или рикошетили, но пробить высококачественную ткань плаща не могли, что говорило о весьма высоком качестве. — Эти пули изготовили в ателье логики… Да и эти весьма недурственны, — задумчиво отметил мужчина, подмечая как пробивные боеприпасы снайперской винтовки именно не рикошетили, а сминались под давлением инерции. Носил тот синий фрак с белым пышным галстуком, короткий плащ и черные брюки с лакированными туфлями. Вся одежа был богато украшена золоченной вышивкой, а в руках у мужчина была массивная двуручная коса. — Да уж, друзья мои, похоже, вы достаточно богаты, чтобы позволить себе такие дорогие патроны. — Уфуф, а ты ещё чьих будешь? — наклонив голову, спросила незнакомка, попутно флегматично перезаряжая пистолеты. Если ту и беспокоило появление нового противника, то это никак не отражалась на её ехидной ухмылке. — Синяя Реверберация! — сразу узнал новое действующее лицо оператор. И вознамерился сбежать. Зачем бы сюда не пришел один из цветных корректировщиков — мешать ему было бы сущим самоубийством. — Вы… — замялась Эйлин и даже шестерёнки на её голове, бешено вращающиеся мгновение назад замерли. — Неужели вы тот, о ком мне рассказывал отец?.. — Ммм… Наверное? — беззаботно ответил мужчина, слегка сбитый с толку внезапным вопросом. Но долго над этим думать тот не стал и решил перейти сразу к сути. — Слушай, мне нужна твоя помощь… Ты пойдёшь со мной? — Да… Конечно! — радостно ответила Эйлин, а её шестерёнки вновь закрутились в неспешном темпе, что-то сообщая своей владелице. — Я ждала вас всю свою жизнь, вы будете идеально сочетаться с моими шестерёнками!       Троица корректировщиков наблюдала за этим с выражением лиц, наполненных сопутствующим смущением, когда странную х*рню творит другой, а стыдно было им. Тамаки определённо намеревалась просто пристрелить Эйлин пока Реверберация отвлекся, но Ливей молча положил руку на ствол винтовки и ответ ту в сторону. Это было слишком опасно. — Уходим, — коротко бросил оператор. Все возможности были упущены, пускай и не по их вине, поэтому разумнее было отпустить. Проваленный запрос не стоил того, чтобы сцепится с цветным корректировщиком и сдохнуть ни за что. У них была заначка для таких случаев, да и оставшихся боеприпасов вполне могло хватить для мелкой работы, чтобы восстановить финансовое положение после сегодняшних трат. — Сочту это за лесть, — все так же беззаботно согласился Реверберация, совершенно не обращая внимание на остальных присутствующих. — Куда собрались! — скорчив оскорбленное личико спросила девушка, для убедительности своих слов ещё пальнув в сторону корректировщиков — Вас ещё никто не отпускал! Как и тебя, так и не представившийся любитель вмешиваться в чужие дела! — Но сначала мне стоит разобраться с этими… — с несколько скучающим выражение лица заявил Реверберация, первым делом направившись к безымянной девушке. — Плуто, ты не мог бы пока присмотреть за Эйлин?       Факт наличия ещё одного союзника у Синей реверберации оператор воспринял с уже усталым пофигизмом — все равно тот, согласно просьбе, явно не собирался их преследовать, поэтому сначала стоило скрыться и как можно быстрее сообщить директору Юджин о произошедшем. К счастью, в их контракте была предусмотрена выплата в случае подобных независящих от офиса обстоятельств, так что совсем без оплаты те не останутся.       Осталось только свалить прежде чем Реверберация наиграется с этой блаженной, всерьёз собиравшейся вступить с ним в бой. С этими мыслями троица корректировщиков спешно рванула по заранее подготовленному пути к отступлению. — А знаете, — смерив нового противника насмешливым взглядом неожиданно замерла на мгновение, а потом расслабившись, заявила девушка, ещё и показательно убрав пистолеты в кобуры, — пойду-ка я домой. — Ты серьёзно думаешь, что я дам тебе уйти? — с ярко различимой иронией и сарказмом спросил Реверберация. — Уфуф, с удовольствием потанцевала бы с тобой, мягонька, — легкомысленно заявила девушка, совершенно не боясь неспешно приближающего корректировщика. — Но сейчас я вынуждена откланяться, а потому…       Цветной корректировщик был готов к новым трюкам со стороны девушки, но ни к их объёмам. Сначала взорвались трупы уже новых солдат — это было ожидаемо и мужчина легко избежал эпицентров взрывов, плащом прикрывшись от осколков.              Но канонада взрывов продолжилась. И услышать их можно было по всему зданию бывшего театра, стремительного разрушающегося под собственным весом из-за повреждений фундамента, несущих стен и крыши разом. Подобное сильно настораживало, так что Реверберация решил отступить и заняться более легкой целью. — Ну-ну не обижайся — в следующий раз мы обязательно повеселимся! — ехидно отозвалась девушка и игривой походкой от бедра направилась в проход из которого и явилась, совершенно не парясь о том, что показала врагу спину. — Когда мы все вместе взойдем на холм бесконечных казней!..

В это же время, троица стрелков

      Корректировщики бежали, отчаянно спасая свои жизни. Чтобы ни случилось позади них, но театр стремительно разваливался, грозя похоронить под обломками. Ливей при этом мысленно порадовался, что решил отступить пока те двое не вступили в бой — иначе не факт, что они бы успели. А так те ещё имели шанс скрыться, петляя меж обваливающихся перекрытий. — Какого чёрта? Откуда тут Синяя Реверберация? — прямо на бегу спросил Стефан, при этом не забывая крепко держаться за пушку и прямо на бегу ту перезаряжать. В его действиям был виден опыт человека, который был абсолютно беспомощен лишившись своего оружия, а потому за тем тот следил сильнее чем за собственной шкурой. — Без понятия. — коротко бросил Ливей, ведя группу за собой. Перед этой провальной попыткой выполнения запроса оператор намеренно вызубрил все возможные карты здания и теперь даже несмотря на обрушения ввел группу наружу. — В любом случае, мы ему не ровня. Забейте на запрос, сейчас главное — выжить. — Мы почти у выхода, — радостно заметила Тамаки, для которой подобные пробежки были наиболее нежелательны ввиду того, что она даже не успела сложить винтовку и теперь бежала с хрупким оружием почти с себя длинной наперевес, что было весьма рискованно. Не хватало ещё повредить оружие, когда большая часть боезапаса спущена впустую. — Привет, друзья. — и вот когда до ближайшего выхода оставались считанные метры, а грохот стих прямо на пути к свободе встал уже знакомый цветной корректировщик, синяя Реверберация. — Интересно, кто дал вам такой запрос? — Уходим влево! — вместо ответа скомандовал оператор и подавая пример рванул прямо через пролом в стене. Оператор рассчитывал, что в итак только обвалившемся здании реверберация не сможет быстро их настичь из-за габаритов косы и не рискнет прорубать себе путь сквозь стены, рискуя обрушить на себя потолок, но их противник даже не собирался это делать — вместо этого тот просто следовал по соседним проходам, что все же давало иллюзорную надежду сбежать или спрятаться. — Ах~ Вы что, не понимаете, что с таким грузом на плечах вам не убежать? — с иронией подметил цветной корректировщик, не давая беглецам разорвать дистанцию. — Сейчас вас спасёт только чудо… — Зараза! Наверное, нам стоит бросить пушки… — неуверенно предложил Ливей, в очередной раз пытаясь скрыться. — Я ничего не буду выбрасывать! — гневно отозвалась Тамаки, умудрившаяся прямо на бегу все же сложить винтовку в кейс и схватившись за него как за родное дитя. Потеря оружия с учетом затрат на боеприпасы поставит крест на возможности выполнения запросов. А без работы денег им надолго не хватит. — Но и вечно прятаться мы тоже не сможем… — разочарованно отметил оператор, привалившись к стене и пытаясь перевести дух. Цветной корректировщик постепенно загонял их все дальше вглубь здания и после обрушения планировка координально сменилась, но даже так вечно убегать они не смогут. — Ливей, смотри! — указала корректировщица на Стефана, а точнее на его винтовку. Во время перезарядки за затворную раму его винтовки зацепился какой-то конверт и теперь дерзко торчал, отблескивая златой каймой. — Это же из «библиотеки», верно? — недоуменно спросил Стефан, рассматривая приглашение. — Я слышал, что Хана недавно присвоила ей статус городской чумы. — Есть другие варианты? — раздраженно спросил Ливей. — Тогда подписываем. У кого-нибудь есть ручка? Нам нужно чем-то его подписать. — А возьми мою, — добродушно ответил Реверберация, словно бы и не он сейчас запульнул простую ручку меж арматурной сетки в обвалившейся стене так, что она воткнулась в миллиметре от уха Ливея. — Быстро, расписывайтесь! — скомандовал оператор, решив не задумываться о причинах действия синей Реверберации. Может тот хотел надавить на них морально, может пытался развлечься, дав им иллюзорный шанс на спасение, но по всей видимости о механизме работе библиотеки, точнее о двери перемещающей в неё, цветной корректировщик не знал. По крайне мере оператор очень на это надеялся…

Библиотека Руин. Этаж общих работ. Кабинет директора.

— Нда уж, окраины как всегда суетливы, — с нотками ностальгии в голосе заметил головорез по окончанию видения. Очевидно, гости скоро заявятся, но благодаря темпоральному искажению внутри библиотеки у них есть немного времени для беседы. — Хотя обычно все же не настолько, чтобы на вечеринку заглянул цветной корректировщик. — Его позывной напоминает таковой у «Красного Тумана», — задумчиво подметила директор, за это словив немного удивленный прищур от Акумы. Директор говорила об одном из цветных, что бесследно исчезла так, словно если не лично знакома, то видела в живую. — Вот уж не знаю откуда ты знаешь о Кали, Красном Тумане, учитывая, что та где-то сдохла ещё до дымной войны, но ты права — этот синий из одной с ней лиги, — пораскинув свежими воспоминаниями отозвался Акума. Все же красные приглашения были выгодны не только директору, но и шевелили то марево беспамятства в его полупустой черепушке. — Цветные корректировщики — это те, кого ассоциация признала сильнейшими в своей области. Они стоят над первым рангом и в прямом столкновении могут выпотрошить онных как свиней. Сейчас нам лучше бы с ним не пересекаться. — На данный момент встреча с подобным противник действительно будет нежелательна, — флегматично отметила Анжела, совершенно не собиравшаяся впускать в библиотеку противника подобного уровня. Девушка имела некоторое представление об уровне сил подобных противников и прекрасно осознавала — на данный момент это бессмысленное и безнадёжное предприятие. — К счастью, сегодня наши гости являются простыми корректировщиками, вооруженными огнестрелом. — Это да, пусть они и потратили оставили большую часть боеприпасов в телах послушников и солдат ведьмы, но для нас у них по любому найдётся пара магазинов, оставленных на крайний случай, — сменил настрой головорез, перейдя к выбору книг. Нынешние гости требовали особого подхода и в итоге тот взял книгу Гьён-ми, дополнительно накинув на плечи плащ Вальтера. В теории тот должен быть достаточно прочным, чтобы выдержать несколько очередей, дав возможность для сближения. Ну и шестопёр цваев все ещё был хорошим аргументом на ближней дистанции. Как минимум головорез точно помнил насколько хрупок бывает механизм автоматического оружия и как легко его сломать метким ударом. — Это первые гости, вооруженные полноценным огнестрельным оружием, — заинтересовано отметила директор. В комплексе, где ранее та была Сефирой, огнестрельное оружие выдавалось самых неопытным агентам и против аномалий совершенно не годилось. Гости же были вооружены заметно более качественными образцами. — И оно показало себя весьма эффективно, пока в дело не вступил цветной корректировщик. Почему же оно не распространено? — В основном — это очень дорого. Глава обложил каждый этап изготовления и оружия и боеприпасов к нему массой лицензий, ограничений и табу. Пристрелить даже обычного горожанина стоит немалых денег — дешевле нанять корректировщика. А уж в разборках корректировщиков цены на огнестрел такие, что зарплата растворяется как опохмел на утро после пьянки, — ехидно заметил Акума, попутно жестами указывая подчиненным облачится в чего покрепче. Те в пример своего «атамана» облачились в книги бродячих псов, сдобрив онные плащами цваев, а Руби ещё и вновь взялась за двуручный широкий тесак Марса, которым девушка планировала при необходимости закрыться как щитом. — И это не говоря о том, что высококачественные аугментации позволяют не только выдержать или уйти, но и при некоторое сноровке отбивать выстрелы. Свою нишу огнестрел имеет, но слишком уж узкую — в основном это контроль более слабых противников или снайперский выстрел из засады. Впрочем, иногда находятся особо умелые стрелки, пошедшие путем расстрела противника в упор. Оператор определённо из числа последних, но с уклоном все же больше в клинковый бой. — Как ты думаешь, зачем глава так ограничил использование огнестрельного оружия? — жестом позвав на приём и создав для рядовых дверь, продолжила обсуждение на ходу Анжела. — Думается мне, глава не хочет чтобы смерть была такой дешевой и незначительной. Ты же видела, что творили охотничьи псы — при относительно жалких способностях лавина огня смогла ненадолго сравнять шансы. А ведь это был полукустарный хлам, произведенный на окраинах, — с поникшей ухмылкой, прибавившей желчи, припомнил недавнее видение головорез. В его воспоминаниях же всплывали чудовищные картины того, на что способен действительно качественный огнестрел в товарных количествах. — И в этом плане я его полностью поддерживаю: смерть не должна быть чем-то столь легким, как простое спускание курка. Иначе в подворотнях начнётся такое, что нынешний хаос покажется детской сказкой. Уж лучше по старинке — в упор и с глазу на глаз. — Возможно, — коротко ответила директор, занимая привычную позицию за шкафом. — Однако убийство любым оружием может быть незначительным. — Отнюдь, — ухмыльнувшись и смерив недовольную девушку снисходительным прищуром, не согласился головорез. — Разница ощутима, но эту тему лучше оставить на потом.       Чтобы ни хотела ответить директор, дальнейший разговор был прерван прибытием гостей. Выглядели они так же, как и видениях: напряжены до предела, слегка потрепанные и с печатями усталости на лицах. Цепким взглядом те окинули окружение, не показав на лицах ни капли обыденной для большинства гостей алчности. Корректировщики были на взводе и готовы встретить врага шквалом свинца. Точнее тем, что после него осталось. — Фух… Он от нас отстал, — облегченно выдал Стефан, когда дверь библиотеки закрылась вслед за ним, замыкавшим строй корректировщиком. — Казалось, Синяя Реверберация знал, что держит всё под своим контролем, — подметила Тамаки, на ходу начав снова собирать свою винтовку. Библиотека была гораздо просторней коридоров и, что важнее, не спешила обвалиться им на головы, так что держать, пускай и хрупкое, оружие наготове было разумнее. — Радуйтесь, что мы уцелели, — недовольно отметил оператор, перезаряжая пистолет и держа тесак наготове. Чем бы их не встретила библиотека Ливей бы готов ответить со всей силой аугментаций и мощью огнестрела. — Этот всемогущий псих будто игрался с нами. — Чему тут радоваться… — хмуро протянул Стефан, оглядывая пространство. Пространства было много — настолько много, что взгляд уходил вдаль. Они были как на ладони, но никого не было видно. — мы оказались в Библиотеке, о которой почти ничего не знаем и у нас почти закончились патроны. Вот же блин… Мы всё равно здесь умрём, так зачем нам надо было убегать от Синего Психа… — Не нервничай, Стефан, — попыталась успокоить того Тамаки, пускай и сама девушка была напряжена. Последняя обойма занял своё место в винтовке. Патроны к её оружью закупались напрямую в ателье логики и стоимость двух полных магазинов вполне соответствовала стоимости новой винтовки. — Мы отсрочиваем нашу гибель и это главное. — Каждому человеку свойственно умирать, — флегматично отозвался Ливей, цепким взглядом осматривая стеллажи. Интуиция и опыт подсказывали оператору офиса, что кто-то за ними следит — ведь не могли же оставить столько книг без хотя бы камер. Но ни камер, ни следов потертостей на досках, ни вообще каких либо следов, что это место обитаемо не было. — Отсрочка неизбежного бессмысленна.       В это же время, наблюдавшая со стороны Анжела думала, как бы потактичнее выйти на встречу гостям. Напряженные до предела и снявшие оружия с предохранителей — те были готовы открыть огонь в ответ на любое движение или шум.       Вреда они ей не нанесут, но некоторые разрушения в стенах библиотеки все же появятся, а директор не хотела, чтобы кто-то портил это место, что она создала со всей возможной скрупулёзностью. Поэтому решение было быстрым, простым и максимально циничным — директор молча положила руку на плечо головореза и жестом показала пойти первым. Его повреждения она может легко залечить, а главное — тот потребует за это лишь какую-то малость. — А что, ты уже смирился с неизбежным, оператор? — с едкой усмешкой, спросил Акума, выходя первым на встречу гостям. Те не будь дураками, сразу наставили на того оружие, но стрелять не спешили. Головорез же смотрел на троицу стрелков с легкой тенью иронии. Перед приёмом нанести ему урон было нельзя — директор просто излечит его, а боеприпасы у них и так почти кончились. — Ты возжелал большего, чем жизнь простого работяги и сам пошёл по этой кровавой тропе, а теперь скулишь как разбитая собачонка. Всё умрут, но имеет ли это хоть какое-то значение, пока ты ещё жив и можешь сражаться? Так что дерзай: стреляй, руби, коли, ведь именно этим ты проложил себе путь, что привел тебя сюда. Приветствую вас в стенах Библиотеки Руин, дорогие гости!       Акума давно думал над вариантом, что директор, не сильно жалующая рутину, рано или поздно как минимум дойдёт до идеи переложить на его плечи ещё и встречу гостей. Как минимум тех, по которым сразу понятно, что будут хамить. И на такой случай следовало бы подготовить хорошую речь, но сам Акума считал подобное неприемлемым. Может он и не шибко хорошо умел складывать фразы, а может просто забыл как это делается, но только чистый экспромт, только честные эмоции. И новая битва обещала быть все более интересной с каждым мгновением наблюдения за новыми гостями. — Здрасьте~ — выдавив нервную улыбку и после команды оператора опустив ствол, поздоровался корректировщик. Несмотря на вполне искренний фатализм в словах, тот так же был готов в любую секунду нажать на курок и сражаться до последнего патрона. — Меня зовут Стефан, скоро я умру и превращусь в одну из книг на этих полках… — Не отчаивайся раньше времени, дорогой гость, — взяла слово вышедшая следом Анжела. Корректировщики было даже дернулись вновь вскинуть оружие, но оператор жестом тех остановил, решил не накалять ситуацию. Эта девушка не была вооружена, да и в её движениях не было ни угрозы, ни вообще хоть подготовки. Просто хорошая грация, а бесшумность могли обеспечить и аксессуары, вроде этих вычурных туфель. Да и при взгляде со стороны оператору было очевидно, что этот альбинос вышел первым как телохранитель. — Лишь от твоей собранности зависит, превратишься ты в книгу или победоносно вернёшься с тем, в чём нуждаешься. — Ага~, — безрадостно протянул Стефан, но потом опомнился и вспомнил все те нравоучения своего оператора о вежливости. Даже по отношению к тем, с кем придётся столкнуться в обозримом будущем. Даже если те чокнутые психи. — Спасибо за добрые слова… — Стеф, не порти всем нам настроение, — недовольно одернула товарища Тамаки, попутно не сводя глаз с этой парочки: и если не представившаяся девушка не выглядела странной или опасной, то парень явно был таким же психом как тот синий. Если не хуже. -… — Ливей взирал на происходящее с стоицизмом опытного оператора. Его подчиненные были дисциплинированы и подготовлены для полевой работы. А с тем что при этом умудрялись устраивать регулярные словесные перебранки приходилось просто смириться. — Не обращайте на него внимания. Мы просто разбёремся с нашими делами здесь и вернёмся. — Конечно. Каждый гость приходит сюда по своими собственным причинам и со своими собственными целями, — флегматично отозвалась директор, совершенно не расстроенная ни неумением гостя держать язык за зубами, ни его фатализмом. В определённой мере это было даже освежающе, на фоне грубости и хамства большинства гостей уж точно. — Не беспокойтесь о своём поведении. Мне довелось встречать более грубых гостей. — Что-то мне не нравится эта мадам — у неё такая же жуткая аура, как и у Синей Реверберации… — пробурчал под нос Стефан, но директор все равно это услышала. Пожалуй сравнение с цветный корректировщиков в определённой степени даже льстило девушке, если бы не контекст, однако учитывая пережитое, особенно ту безымянную альбиноску и её солдат, обиды это не стоило. Учитывая ситуацию директор вообще раздумывала просто игнорировать подобное в будущем. — Думаю, нам стоило умереть там, а не здесь… — Умереть, умереть, умереть… Заладил, — передразнила того, Тамаки у которой сдали нервы. — Кончай трепаться и пошли уже. — Как скажешь, сорвиголова… — беззлобно пробурчал Стефан, пока оператор уже было собирался поинтересоваться куда им идти, как директор молча подняла руку с перекрещённым средним и большим пальцем. В дальнейших разглагольствованиях Анжела смысла не видела. — Желаю вам найти здесь вашу книгу, — пожелала напоследок директор и щелкнула пальцами. В то же мгновение страницы окутали напрягшихся корректировщиков, но когда те вскинули стволы, то уже стояли на мосту из книг, а не напротив находились, как полагал оператор, их противники. Всего трое, но во главе с уже знакомым телохранителем.       Без лишних слов и прежде чем кто-то вообще успел среагировать Стефан открыл огонь. Тот собирался изначально попытаться расстрелять директора, но при смене локации в его прицеле удобно расположился её телохранитель и корректировщик не собирался упускать подобный шанс. Неожиданная атака была его любимым приёмом и чуть ли не кредо.       В ответ головорез рефлекторно выхватил клинок тати, попутно смещаясь в сторону. Дистанция между ними была всего десяток метров, но даже так первая пуля была отклонена, срикошетив о лезвие, а две другие прошли мимо. Головорез даже сам удивился подобному — он, конечно, припоминал, что это норма в городе и он сам так умел, но полагал, что его возможностей для подобного пока что не хватало и планировал принять пули на тяжелый цвайский плащ. Впрочем, удивление не помешало тому ринуться на оператора, стоящего прямо перед ним, а вслед за ним в наступление пошёл и рядовой состав библиотекарей.       Ливей сразу ринулся на встречу головорезу, понимая, что если тот достаточно ловок, чтобы отбить выстрел издали, то доберись он до его подчиненных и тем не жить. Из-за недостатка боеприпасов оператор даже не пытался расстрелять того издали, сойдясь с тем в ближнем бою. Пускай его тесак и был короче изогнутого клинка, которые можно часто встретить на востоке города, но необходимость держать дистанцию из-за риска получить пулю в упор уравнивала шансы.       В этот же самый момент сам Акума прикидывал, сколько он сможет выдержать прямых попаданий в тушу. В один из первых приёмов его ребра даже будучи сломанными смогли выдержать шквал атак мелкотравчатого корректировщика, недавно они сдюжили против аугментаций главы бродячих псов, пускай поначалу и казалось, что те треснули, но вот смогут ли те в купе с кератиновыми пластинами сдержать пулю достаточно, чтобы он сразу не начал харкать кровью прежде чем прикончит оператора?       Мозг головореза всегда работал лучше во время боя и даже пелена расколотых воспоминаний охотней отступалась. Было ли это, потому что большую часть жизни он именно так он и решал свои проблемы, или же потому что его искаженное тело вбрасывало в кровь какой-то ядреный коктейль от которого мозг начинал работать лучше? Это не имело никакого значения. Раз это работало, то именно так он проложит путь к своей цели — в упор и с глазу на глаз!       Клинок тати схлестнулся с тесаком оператора, высекая искры, но прежде чем головорез попытался воспользоваться преимущество клинча, тому пришлось рвать дистанцию, чтобы едва уйти от выстрела в упор.       В то же время рядом Руби прикрывшись тесаком Марса как щитом, едва приняв две очереди по три патрона, сократила дистанцию до Стефана и безрезультатно попыталась снести тому башку, пока Алиса с Тамаки играли в импровизированные салки, где ни плащ Цваев ни резвость книги Дино не позволили бы той без вреда пережить прямое попадание из снайперской винтовки, но и попасть из массивного оружия по юркой библиотекарше Тамаки смогла бы исключительно в упор, а пока что лишь дважды всадила в молоко. Кровавая круговерть нового приёма набирала обороты.       А командиры обоих сторон продолжали пытаться достать друг друга. Пистолет давал оператору самое главное преимущество, которое только могло существовать — возможность получить контроль над ситуацией. Постоянный риск получить пулю требовал от головореза осторожности. Вернее, Ливей так думал.       Головорез же не думал. Точнее с четким осознанием субъективности смерти внутри библиотеки в привычной манере во время очередного клинча не разорвал дистанцию, чтобы уйти от возможной пули в бедре или печени, а намеренно ещё сильнее поддался вперёд, чтобы с отчетливым хрустом костей впечатать армированный сапог в ступню оператора и, мгновением позже, получить за это выстрел от бедра прямо в мягкое подбрюшье. Сломать плюсневые кости не вышло, те лишь треснули, но и пуля, замедленная плащом, пробив укреплённую татуировками кожу, лишь увязла в кератине, не пройдя дальше. — Тамаки, в клещи! — скомандовал Ливей, разрывая дистанцию и пытаясь отогнать головореза огнем на вскидку, а когда Акума все же был вынужден разорвать дистанцию, перевёл огонь на Алису. — Куда, бл*дь?! — гневно воскликнула библиотекарь, вынужденная держать дистанцию, чтобы не схлопотать пулю в висок, пока Тамаки так же отступила и теперь целилась по покровителю.              Алиса не была особенно заинтересована в работе библиотеки. Не то, чтобы у неё был выбор, но крыло их бросило, так что особого доверия директору, как бывшей заместительницы управляющего, не было. Однако не директор сейчас вела их в бой, а новый начальник все же заботился о покровителях, для этого даже не боясь спорить в госпожой Анжелой. А это чего-то да стоило.       Да и как бывший командир команды обучающего отдела Алиса прекрасно знала, каково это вести людей за собой и первым вступать в бой, а потому просто не могла не ответить тем же.       Главарь у них, конечно, совсем не подарок, но не настолько, чтобы уйти от перекрёстного огня, так что мысленно матюгнувшись, девушка рванула прямо под выстрелы. Да и в конце концов — смерти внутри библиотеки нет, а риск дело благородное и стоящее хорошей выпивки, которую она обязательно стребует позже!       Две пули сразу нашли свою цель в левом плече, третья впилась в ребра, но превозмогая боль, не сравнимую с той, когда одна не то аномалия, не то сефира в том комплексе вспорола ей кишки, Алиса вцепилась раненной рукой в ствол винтовки и дернув на себя вмазала своей противнице прямо по ребрам, а потом прямо в висок, надёжно оглушая противницу.       Библиотекарь была бы рада нанести и третий удар, да новая очередь резко пронзила бок, оставив во рту мерзкое послевкусие собственной крови и потребность отступить. К сожалению, прежде чем Алиса смогла это реализовать последним что она увидела было дуло воронённого ствола винтовки Тамаки, после чего голову библиотекаря пронзила боль и для неё всё вокруг померкло.       В это же время Акума благополучно наплевав на беспокоящий огонь оператора и две пули, увязшие меж лопаток, сблизился со снайпершей, после чего одним размашистым ударом смял шестопёром и хрупкий ствол оружия, которым девушка пыталась прикрыться и грудную клетку корректировщицы. — Что теперь с нами будет? — помрачнел спросил Ливей, перезаряжая в пистолет последнюю обойму и начиная обстрел головореза, на что тот, вновь пойдя на сближение, уже куда уверенней отмахивался от выстрелов.       В самом отражении пуль не было ничего сложного. Да, обычный человек едва ли бы смог подобное повторить, но среди корректировщиков и им подобных такие долго не жили. Если же говорить именно про тех, чьи тела с рождения несут на себе следы генетических улучшений, а после и вовсе были усиленны аугментациями, то невозможное становится сначала возможным, а потом простой рутиной среди тех кто достиг высот, будь-то 4 ранг корректировщика или же статуса «Городской чумы».       Акума изначально не умел подобного и при встрече просто пытался убить противника раньше, чем тот выстрелит, но реалии боя таковы, что подобное не всегда было возможно. А поскольку регенерация всех подобных отродий ничего не могла сделать с увязшими в теле гостинцами, окромя последующего превращения онных в нутряной жемчуг и последующее болезненное извлечение, то головорезу пришлось научится и этому.       На самом деле даже не было нужды быть быстрее пули. Если речь шла о прямом столкновении, то достаточно было быть быстрее руки, что жмёт на курок, чтобы в момент выстрела на пути пули уже была преграда. Разумеется, проделать такое в горячке боя или же когда ты не ждёшь выстрела или вообще не видишь стрелка невозможно, но на этот счёт аугментации и высококачественное снаряжение позволяют и обойтись лишь синяком там, где простой человек рискует расстаться с жизнью.       Новая сшибка, но теперь Акума даже не пытается войти в клинч, а излюбленным финтом, переводит замах в колющий удар, метя в шею. За счёт опыта Ливей успевает отбить удар и пытаясь дистанцию, при этом прострелив демону брюхо, но тот продолжает безжалостный натиск и следующий удар наотмашь корректировщику приходится принять на жесткий блок, чтобы не расстаться с головой, от чего по лезвию тесака расходится сетка трещин, за что расплачивается пулей уже в плечо, всё равно продолжая наступать.       От следующего удара тесак отступающего оператора разлетается вдребезги под двуручным хватом клинка тати, а сам головорез обзаводится ещё одной пробойной уже в бедре, но всё равно заносит меч над головой для решающего удара и бросается вперёд, не взирая на дуло пистолета, смотрящее прямо ему в лицо. Акума прекрасно помнил главное правило его жизни, уясненное в глубинах подполья — лишь подавив боль можно сражаться без страха, лишь отбросив страх можно избежать смерти!       Эндшпиль схватки проходит молниеносно. Напоследок сжав пистолет в обоих руках Ливей четко прицелился прямо между глаз библиотекарю и нажал на курок, но тот в последний момент увел голову немного в сторону и пуля разрывает на куски глаз, увязнув внутри. В свою очередь удар головореза буквально разрубает тело оператора, снося голову вместе с куском туловища и плечом.       А на заднем фоне в это же время Руби, успевшая расстаться с не выдержавшим очередную очередь мечом Марса, перешла на кулаки, сначала сломав автоматическую винтовку Стефана, а теперь молотившая его со всей дурью аугментаций Зулу по лицу с уже решенным итогом…

Кабинет директора. Один треснувший череп корректировщика спустя.

— Уфуф, охотничьи псы, культисты, офис стрелков и на закусь целое цветное отродье, — прикрыв глаза от фантомных болей и резкой смены состояния тела, пробормотал Акума, как только Анжела без всяких церемоний переместила того к себе в кабинет, попутно избавив от снаряжения книг. — От всей этой кутерьмы страсть как хочется закурить.       В ответ на это Анжела молча призвала и протянула головорезу пачку сигар, попавших в библиотеку вместе с Вальтером. Не то, чтобы директор не понимала, что это скорее всего был простой фразеологизм, подцепленный из подворотен и скорее всего недавно мелькнувший в воспоминаниях библиотекаря, но слова были сказаны, директор могла их принять за просьбу и не видела проблем с исполнением.       Как и с тем, чтобы спросить за неё позже. Простейший принцип: «Ты мне — я тебе» — соблюдался головорезом неукоснительно и директор планировала это использовать. Она использовала головореза десятью минутами ранее и пускай риск не оправдался, но все же это было её решение и расплата за него была пустяковой. — Благодарю, — отозвался головорез, прекрасно понимающий мотивы директора, но тем не менее не видящий особого смысла об этом беспокоится. Напротив, это даже интриговало — чего же захочет директор, учитывая что головорез и так или иначе влиял на всю деятельность внутри библиотеки. Поэтому он с легким сердцем принял подарок и сразу им воспользовался.       Головорез помнил как ещё в начале жизни в городе плотно подсел на табак, дабы оперативно успокаивать шалящие нервишки, ибо первые годы в городе были уж очень суетливы и богаты на насилие. Потом стало поспокойней и цены на качественный продукт заставили того избавиться от губительной для большинства привычки. И за тем он уже несколько раз вновь бросал и вновь начинал курить, покуда просто не смирился. Не то, чтобы его тело могло иметь зависимость от табака — улучшенный организм с равной эффективностью переваривало любую дрянь, которая попадала внутрь, но это помогало справиться со стрессом, при этом не вызывая серьёзных побочных эффектов, а остальное было неважным. — А теперь к делу, — привлёк внимание остальных библиотекарь, с блаженство на лице раскурив первую сигару. Хороший качественный табак был той самой вещью, которая успешно помогала подавить фантомные боли от исцеленных библиотекой ранами и головорез уже планировал разделить онный с рядовыми. — Скорее всего нас втянули в чужие разборки.       Помимо директора и головореза в кабинете присутствовали Ход и Малхут. Те просто пришли к директору после начала приёма и Анжела не видела смысла их прогонять, учитывая, что те впервые с порога не начали надоедать ей своими возмущениями, повторяемыми из раза в раз.       Девушки аргументировали своё присутствие желанием узнать чем живёт библиотека и в первую очередь куда их ведёт путь из красных приглашений, которыми в основном занимался этаж общий работ. Директору было очевидно, что это далеко не главная причина, но это была их первая относительно мирная встреча и пока она не скатилась в обыденную ругань прогонять тех не собиралась. — Что вы имеете ввиду? — осторожно спросила Ход. Девушка действительно использовала помощь как предлог, от чего её было очень стыдно. На самом же деле покровитель этажа литературы пыталась разобраться.       Даже будучи не согласной с мнением другой стороны, Ход стремилась понять чужую точку зрения. На прошедшем же вчера собрании Акума ясно дал понять, что его взгляды на город и переплетение судеб в нем координально отличаются от её собственного и пока библиотекари не познают город таким, как его видит головорез, слушать тот их не намерен. — Этот псих, синяя реверберация — цветной корректировщик. Согласно информации от Вальтера, да и чисто визуально, можно уверенно сказать, что работает в основном в северной части города, — начала пояснять головорез, под задумчивый кивок Анжелы. Директор также тщательно проанализировала всю имеющуюся у бывших гостей информацию о гипотетических гостях. — И теперь этот чокнутый пересёк пол города, только вот зачем? На окраинах работы под его запросы нет и не будет, если он только не настолько тупой, чтобы соваться в руины, значит приперся он сюда по личным целям. При этом в библиотеку он наших гостей отпустил явно специально — возжелай он и разрубил бы эту троицу прямо вместе со стеной, те бы и пикнут не успели. В лучшем случае он использует нас как мусорку, в которой можно удобно спрятать трупы так, чтобы те уж точно не нашли. — А в худшем? — прищурив глаза недовольно спросила Анжела. Даже озвученная перспектива, пускай и была в некотором роде приемлема, её мало устраивала — бесцельный сбор книг все ещё не был в приоритете директора. — А в худшем он либо использует их, чтобы стравить нас с кем-то, кто встал ему как кость в горле, да в открытую придушить возможности нет, — с ехидной улыбкой заключил головорез, чтобы мгновением спустя его лицо и голос утратили всякие эмоции. За исключением директора, остальные впервые видели какое-то выражение на лице головореза кроме улыбки, поэтому изменение настроений уловили быстро. — Либо же использует их как дешевое пушечной мясо, чтобы разведать обстановку прежде чем явится сюда самому. — Это бесчеловечно… — с отвращением выдала Малхут, но от дальнейший отповеди воздержалась ввиду легкой улыбки и насмешливого прищура Акумы, от корого тем не менее девушку бросило в дрожь. С таким же выражением лица он с утра проводил лекцию по правильной работе ногами, стимулируя понимание материала подрезанием ног не самым склонным к обучению. — Забавно слышать подобное от пёрышка и уж тем более от тебя, птенчик, — иронично подметил головорез, затянувшись сигарой, теперь уже просто наслаждаясь хорошим табаком, в то время как Малхут дернулась словно от удара. Головорез был дружен с бывшими агентами и те не стесняясь рассказывали тому самые разные истории. — Ну да неважно, чего бы не захотело это цветное отродье, в библиотеку ему путь пока заказан. — Верно, приглашения рассыпаются в труху, если не смогли достигнуть подходящего адресата, а потому пока что нам не стоит беспокоится о Синей Реверберации, — взяла слово директор, пока девушки не решались продолжить беседу, да и пришли сюда скорее, чтобы слушать. — Поэтому перейдём к солдатам или, как ты их назвал, охотничьи псам.       Акума смерил директора враз потяжелевшим взглядом с выражением лица утратившим всякие эмоции. Потом прошелся прищуром по вздрогнувшим покровителям этажей истории и литературу, попутно скурив оставшуюся половину сигары за один заход.       При желание он мог бы открестится, надавить на договорённость, но как бы ему не хотелось обратного, интерес ведьмы уже очевиден и в оттягивание неизбежного не было смысла. Так что головорез решил просто послать всё это к ведьме и раз уж директор хочет, чтобы он поведал ей об этом нечестивой шлюхе, то так тому и быть. Чем быстрее он расскажет, тем быстрее от него отстанут. Учитывая тему — надолго. — Уфуф, а что с ними не так? — вновь вернув себе ехидную улыбку на лицо, саркастично спросил Акума, затянувшись новой сигарой и выигрывая немного времени для подбора наиболее подходящих эпитетов. Весьма редкое для него желание, но головорез не хотел скатываться в поток брани, а потому был вынужден себя контролировать. — Я же уже рассказывал тебе о них, не так ли? Для всех остальных же: охотничьи псы — это бич окраин севера и востока. Как вы успели заметить, прекрасно дисциплинированы, неплохо обучены, снаряжены кустарненько, в основном занимаются похищением людей. — Это ты уже рассказывал, — немного раздраженно надавила Анжела, пока остальные присутствующие боялись и слово сказать, а Малхут жалела, что вообще позволила Ход притащить себя сюда. Девушка, конечно, хотела наладить хоть какой-то диалог, но время, а точнее тема очевидно была неподходящей. — И тебе определённо известно больше. — А разве это не очевидно? — иронично спросил Акума, немного склонившись так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом директора, но не добившись какого либо результата повернулся к сидящим на его диване девушкам. Те были не очень рады внезапному вниманию, но деваться было некуда. — Они ежегодно уводят сотни, если не тысячи людей, при этом никто не знает куда, а сами псы при этом не испытывают ни страха, ни боли, продолжая исполнение приказов даже когда их гибель очевидна и даже неразумна. И даже когда их десятками перемалывают в фарш это совершенно не сказывается на их общей численности. — Вы-ы хотите сказать, что этих солдат… — дрогнувшим голосом попыталась спросить Ход, но ту прервали. — Создают из жителей окраин, — сухим тоном резюмировала директор. Для директора подобное не было чем-то особенным. В корпорации к агентам тоже относились исключительно как к ресурсу. И если покровители старались как можно меньше упоминать эту тему, стыдясь причастности к подобному и стараясь не упоминать, то директор не видела в этом смысла, особенно когда теперь библиотекари не были ресурсом. — Не совсем, — прибавив желчи в голосе, не согласился Акума. — Они отработанный материал, которому не повезло выжить. Извлечение воспоминаний повредило мозг, так что прошить им смогли только простейшие команды и паттерны поведения. Что окончательно уничтожило остатки прошлых личностей, так что если вам не повезёт встретится с ними, то не церемоньтесь — под их масками не осталось ничего человеческого и смерть для них скорее будет милосердием.       Ни Ход, ни Малхут не находили слов. Ранее они стали, что ничего хуже творимого внутри комплексов корпорации «Лоботомия» уже не увидят, но услышанное как минимум не уступало. Да и если бы слова нашлись, один непривычно мрачный вид покровителя этажа общих работ лишал всякого желания продолжать беседу на эту тему. — И для чего нужны подобные жертвы? — холодным голосом спросила Анжела. Услышанное было перебором даже для директора, но та изначально видела больше, чем библиотекари, а потому не была удивлена озвученной мерзости. — Понятия не имею, — резко отрезал Акума, не желавший ещё более лезть в глубины воспоминаний о месте, что находится в глубинах руин. Он и так залез глубже положенного и теперь к мигрени от попытки лезть в невосстановленные воспоминания прибавилась тошнота. При этом было четкое ощущение, что не будь он внутри библиотеки и у него должна была пойти кровь из носа. Странные мысли, но головорез ничего не мог с ними поделать, кроме очередной мысленной зарубки, что это его не первая амнезия. — Никто не знает, зачем ведьма пустошей продолжает год за годом, десятилетия за десятилетием, а может и ещё дольше, похищать людей, проводить над ними эксперименты, чтобы затем отправлять остатки в качестве солдат за новой партией. Но одно я знаю точно — эта ведьма настолько же упорна, насколько безумна. И если она действительно заинтересовалась библиотекой, то не отступит, пока не заполучит желаемое. Впрочем, это случится скорее раньше, чем позже — эта нечестивая шл*ха весьма нетерпелива. — Ясно, — задумчиво выдала Анжела. Директору было очевидно, что это далеко не все, что известно библиотекарю, однако тот или не вспомнил, или это не связано напрямую с текущей темой, что было равнозначным в шансах получить больше информации. — В таком случае перейдём к культу. Зачем корректировщикам их уничтожать? Они не контролировали никаких территорий и не взимали ни с кого налог за «защиту». — Потому что глава культа, Эйлин, кому-то перешла дорогу, — расслабившись от того, что больше ему в прошлое лезть пока не собираются, вернул себя привычную легкую улыбку головорез. — Может культ занял здание под снос, вместо которого планируют возвести что-то ещё, может просто навербовали себе прихожан из работников какого-то завода, чей владелец не стал терпеть такой наглости. Главное, что нашёлся человек, готовый заплатить за смерть главы культа, а остальное едва ли имеет значение. Даже гнёзда в принципе иногда выписывают запросы на смерти главарей разных синдикатов, дабы не дать отбросам подворотням сплотится вокруг сильного лидера. И властвовать над подворотнями, используя их же закона. — Таким образом крылья экономят и время и ресурсы, а также укрепляют свою власть. Весьма практичный подход, — флегматично ответила директор. В это не было ничего нового, но девушка ничего и не ждала — просто уточнение информации из книг. Живой собеседник для этого годился куда лучше. — А ценой за это становятся чужие жизни, — безрадостно ответила Малхут. Для девушки это были очередной пример порочной сути города. — Таков город, — флегматично отозвался Акума. Обсуждения города были куда более приятны для головореза хотя бы тем, что больше никто не интересуется ведьмой. — Подворотни переполнены и если их не взять хотя бы под минимальный контроль, то там начнётся вакханалия. Как бы крылья не делали вид, что им плевать, но их подворотни — это главный потребитель творений их сингулярностей и лишний хаос навредит бизнесу, знаешь ли. Поэтому крылья вынуждены хотя бы минимально следить за происходящим, иначе в один прекрасный момент тех попросят освободить место.