Мышь встречает крыс

«Мы опустошаем деревни во мраке-тьме,

А затем скрываемся прочь

Мы распространяем славу об нашем господине,

А затем скрываемся прочь

Мы строим город свой-свой на вашей руине,

А затем-затем скрываемся прочь

Наши враги — недобитое мясо — мы съедим их-их

И затем без следов скроемся прочь!»

***

      В начале была тьма. Позже к ней добавился запах сырого воздуха и соответствующее ощущение холодного прикосновения. Вкупе с атмосферой какой-то мертвенности, можно было предполагать, что это место находилось под землёй. Той, что это ощущала, захотелось завернуться поглубже в серо-голубой плащ, но мышцы только начали пробуждаться и пока она могла только вяло шевелить конечностями. А ещё ей очень не хотелось открывать глаза из-за мигрени, которую она испытывала в тех случаях, когда всё шло не по плану. Девочка пыталась вспомнить, что конкретно пошло не так, но внезапно к компании влажной прохлады добавился далеко не самый приятный звук.       — Ох-Хо-хо-Хо! — сквозь пелену смертельной усталости до круглых ушек доносилось чьё-то очень возбужденное оханье. Почти бессознательная хозяйка ушей была экспертом во многих областях, среди которых были и стоны, так что её пробуждающееся сознание было уверено, что это далеко не звуки вожделения её миниатюрного тела. По крайней мере такие, какие она хотела бы слышать. — Еда! Вкусная-свежая еда!       Девушка шестым чувством ощутила приближения угрозы, в ответ на что организм решил перестать капризничать и спасать себя. Она перекатилась набок несколько раз, прежде чем открыть глаза и посмотреть в сторону опасности. То, что предстал перед её глазами, оказалось достаточно странным зрелищем. Сгорбленный, очень сгорбленный человек, одетый в изодранную ткань с прикрепленными кусками ржавого металла и… на лице красовалась крайне убедительная маска крысы. По земле за ним даже волочился, шевелясь, длинный, червеобразный, крысиный хвост. Мгновение - и в то место, где она только что лежала, пришёлся удар тяжёлого тупого тесака незнакомца. Однако неизвестный быстро осознал, что его жертва была отнюдь не столь лёгкой добычей, как ему показалось вначале.       — Живо? — красные глаза-бусинки уставились на лежавшую на спине девочку, всё ещё не понимавшую, что же здесь происходит и где она очутилась. — Нет-нет, я всё равно убью-съем тебя, да-да! - «человек-крыса» мерзко, зло запищал, прежде чем девочка хоть что-то могла сказать, не говоря уж про какой-то вопрос.       Опустившись на четвереньки и перехватив оружие из руки хвостом (он однозначно шевелился и даже мог хватать предметы, словно запасная конечность!), незнакомец с безумным оскалом прыгнул на беззащитную жертву.       — [Отталкивающий выстрел маной!] - испуганно выпалила слова атакующего заклинания девушка, зажмурившись и вытянув руки в направлении нападавшего.       С кончиков пальцев сорвался поток энергии зелёного цвета, образовав волну радиусом раза в три больше взъерошенного маньяка с тесаком. Он не успел вовремя среагировать и заклятие отбросило его к ближайшей стенке пещеры, изрешечённой мелкими светоотражающими кристаллами. Но из-за угла выстрела «человек-крыса» улетел на несколько метров наверх, пока не упёрся в синий камень и не раздался влажный хруст. Когда волна исчезла, он упал вниз. В теории он ещё мог бы выжить, если бы на полу не было сталагмитов. К его несчастью, они там были. Напоровшись на них своим брюхом, он почти не визжал, поскольку ещё первый удар выбил из него весь воздух. Неизвестный лишь смог едва разборчиво злобно прохрипеть, переходя на бульканье:       — Т-кгх-варь-…-ваарь-кх…       — О Превеликие Бафометы, подожди, я не хотела! — девчонка встала на ноги и помчалась к умирающему, желая спасти его жизнь.       Миниатюрная девушка очень нервничала. Прежде всего, потому что её магия не может нанести вред человеку даже таким образом: остаточная магия её заклятия (которое она сама придумала, посмотрев на опыт у одной коллеги-недоучки) должна была подхватить его и мягко отпустить, однако, колдунья была уверена, что её действия ещё до падения «человека-крысы» сломали ему грудную клетку и превратили половину внутренних органов в кашу. Она, несмотря на заносчивость, свойственную всем присягнувшим на верность ценностям культа, в котором она состояла, была доброй личностью и ей было страшно думать об том, что она лишила жизни разумное, пусть и агрессивное, существо. Впрочем, когда она приблизилась к подергивающемуся трупу, её мысли пришли в ещё больший бардак.       Теперь, когда ей ничто не угрожало, она заметила больше деталей во внешности испустившего дух монстра. Нет, не монстродевы и не переодевшегося человека, как волшебница подумала сначала, именно монстра. То, что она посчитала маской, оказалось настоящим лицом грызуна, изрезанным и иссечённым многочисленными мелкими шрамиками, так что остекленевшие глазёнки и острые (да, острые, как у хищников) зубы тоже были не подделкой. Всё тело, в местах не закрытых пародией на одежду, было покрыто спутанным мехом, мокрым и блестящим от пота и вонючего жира, выделяющегося особенно много из болезненных язв, покрывавших всю спину. Конечности пропорциями по отношению к телу были чем-то средним между человеческими и крысиными, но всё же строением походили на звериные, особенно нижние четырехпалые лапы. От вида и в особенности от запаха этой насмешки природы, начавшей гнить ещё до смерти, к горлу девочки подкатил неприятный ком, с которым она кое-как сумела справиться. И что было самое неприятное для магички, так это то, что у неё самой были чем-то схожие черты, начиная от тонкого хвоста и белых, пушистых конечностей. Однако, она следила за их чистотой и не допускала такого нелицеприятного вида; в особенности гигиена полости рта была предметом её гордости!       Позади раздался небольшой шорох, но круглые уши мыши-девы смогли уловить бег двух пар когтистых ног.       — Стойте, кто это там? — как только она спросила испуганным и взволнованным голосом, звуки прекратились.       Прошло несколько секунд и девушка была готова подумать, что ей показалось, как из-за огромного валуна показались силуэты ещё двух существ, походивших на напавшего на неё монстра. Чуть погодя, пара медленно высунула головы, не прекращая подёргивать носами и шевелить кривыми усами. По их продолговатым физиономиям было видно, что настроены они не так воинственно, как их собрат.       — Эм, привет? Можете подойти поближе? — колдунья попросила об этом тихо и ласково, стараясь не спугнуть коричневошерстных крысолюдей.       Впрочем, когда дуэт понял, что мышка хотела, чтобы они подошли, те резко оживились. Припав всем телом на холодный камень, они, волоча его вместе с прямым хвостом, жалко и торопливо поползли к ней, не смея отрывать морду кверху. В отличие от убитого, на них не было даже того тряпья, максимум металлические ошейники и куски кандалов. Да и в целом, они выглядели меньше, щуплыми до истощения, а ростом были с 13-летнего ребёнка, не превышая её саму.       — Ох, величайший (умнейший) посланик-пророк Рогатой Крысы, я (нет, я лучше!) исполним любое ваше желание-приказ, (да-да), — перебивая друг друга, два нелюдя постукивали резцами об пол, потому что хотели выразить ещё большую покорность, пребывая в земном поклоне. Девочка только моргнула.       — Эм… Простите, а про какую «Рогатую Крысу» вы говорите?       — Проверять мою веру — это хитро-умно, серый провидец, но не сомневайтесь-подозревайте меня, я верю! Я служу только ей, — гордо заявил один из грызунов, но получил лёгкий удар локтем о выпученное от недоедания ребро от «друга».       — Дурак-идиот, не слушайте, нет-нет! — резко завопил второй и приподнялся, опираясь тонкими руками. — Мы, но больше-лучше я, служим только вам, могучий-сильнейший из провидцев, да-да. Я хочу-хочу сказать, что этот раб, то есть я-я, будет почитать Рогатую Крысу, и поэтому я буду служить-подчиняться вам, ньха!       — Так…       В глазах двух крысолюдей волшебница гордо стояла с многозначительным и глубоким ликом, обдумывая их дальнейшую судьбу, отчего их поджилки затряслись. В действительности же маленькая монстродева, положив когтистые ладошки домиком и неслышимо крича, спешила искать ответы внутри себя, поглубже закопавшись в воспоминания.

***

      Мипи. Она же Мипи из Нульнии, так её прозвали за место, откуда она родом. Или же Мипи, Белой Мышиной Ведьмой — так её называли уже за её расовую принадлежность и редкий белый цвет шерсти. Или же «Толстой и гадкой воровкой, которой надо оторвать нос и сделать из него настойку десяти будущим поколениям исследователей магии в назидание»; так её называли уже те, кто, по их собственным словам, были жертвами этой «плагиаторки из мусорного ведра». Однако всё по порядку.       Первые годы жизни ведьмочка провела в Нульнии, крупном городе-государстве, обладавшем участками плодородной земли по соседству и располагавшемся на фронтире меж двумя крупными государствами, находившимися в состоянии "холодной войны". Из-за этого ближайшие деревни часто подвергались налёту разбойников и наёмников, и многие жители устремились к более безопасным стенам Нульнии. Среди их числа была крохотная, осиротевшая девочка из безымянного поселения, сожженного дотла. У неё не было ничего, кроме знания, что имя начиналось на «М», поскольку она была ещё мала и её память «сгорела» вместе с простой жизнью дочери вольных крестьян.       Это было далеко не лучшее время, о котором она помнила немногое, да и не особо хотела вспоминать, даже, если бы могла. Главным было то, что однажды она проснулась уже не совсем, как человек. Первые часы после обретения мышиных частей тела она просто ходила по знакомым окрестностям, наблюдая за тем, как всё вокруг изменилось и как преобразившиеся взрослые занимаются всякими странными вещами, например, обнимаются и, казалось, борются голышом. Затем, когда дал знать о себе голод, она почуяла запах выпечки, исходящий из библиотеки в районе для зажиточных горожан, в который большая мышка забралась в полудрёме, подзываемая голодом. Чем ближе она приближалась к источнику дурманящего запаха сладкого теста и сочной яблочной начинки, тем больше теряла над собой контроль и её сознание уходило на задний план…       Пришла в себя она уже в окружении девочек постарше в непропорционально больших колпаках и с мётлами; некоторые из них смотрели на обращённую девочку, перепачканную едой, то с заинтригованым любопытсвом, то с какой-то неловкостью. Но той, кто захватила всё внимание, была черношерстная девочка-козлица, с интересом разглядывавшая несознательную воровку. Юная новообращённая мамоно в одиночку буквально «схомячила» её торжественный обед в честь приведения этой земли к идеалам Повелительницы, в чём особенно отличился отдел Шабаша «Чёрной Козы».       Однако Куроферуру, как представилась девочке бафомет, не особо злилась, разве что игриво предложила оплатить долг службой в её любимом ведьмином кружке. Сирота-мамоно пугливо согласилась, вызвав умиление у козы, и та взяла новоиспеченную ведьму под своё крыло. Ей быстро выдали волшебный колпак и плащ, что росли вместе с владельцем и всегда приходились в пору (честно говоря, в среде постоянно маленьких монстриц, это было не очень разумной тратой маны, но таков путь экспериментаторов. В конце концов, не зелья же мегаморфоза…), а также стандартизированный посох с огромным стилизованным черепом чего-то, напоминающего хмурого козла с львиной гривой. Вместе с тем у неё открылся слабый, но магический талант, что ей предстояло только развивать, и, что немаловажно, у неё наконец появилось имя.       «Сестричка Мипи». Иногда креативность у Чёрной Козы просто зашкаливает.       В основном в перерывах между короткими тренировками волшебству и погружением в гедонистическую философию, Мипи занимала роль «девочки на побегушках», всегда плетущейся своим длинным хвостом за наставницей. Тем не менее, она чувствовала, как её что-то гложет; спустя три года такой жизни она достигла десяти лет — это уважаемый возраст для сторонников светло-тёмных идей вечных детей, в котором пора бы уже начать не просто думать о свадьбе, а активно искать партнёра. Большая мышь чувствовала себя всё время чужой в коллективе маленьких и шумных сестёр по культу, поскольку она казалась действительно серой мышкой, закрытой в себе. И когда наступило время посвятить ещё несколько лет учёбе в Шабаше Куроферуру, Мипи за день до этого поблагодарила бафомет и заявила, что отправится в скитания по миру «в поисках братика», ну и, в качестве побочного занятия, углублённо займётся изучением и практикой ещё неизвестных видов колдовства. «Побольше порочного», — лишь одобрительно засмеялась козодевочка и с таким напутствием отпустила на все стороны огромного света свою юную протеже. Мипи успела стать для неё кем-то вроде младшей сестрёнки, так сильно напоминая порой родную, Белую Козу Широкуто. Мамоно-мыши, правда, пришлось отказаться от формы воспитавшего Шабаша (иронично, что с ней она была бы более обнажённой) и носить под серо-голубым плащом и колпаком простую бежевую повязку на грудь и радикально короткий гибрид шорт и исподнего с поясом.       Правда, вместе с ней из библиотеки «ушла» и пара книг с заклинаниями и «бездоный мешочек», но такова уж природа грызуних-клептоманок, зачем противиться ей? Мипи нужнее! С тех пор магичка побывала во многих местах и успела стать временным членом некоторых культов ведьм, среди которых был и Шабаш тихой сони Руни Руни, и мелкой хищницы Ропуротто, и даже «еретитьковский» Шабаш. Данный эпитет ортодоксальные бафометы-пуритантки применяли к пышногрудым фермершам Маруне. Кстати, с последней даже сохранились очень хорошие отношения и Мипи решила даже оставить себе грудь второго-третьего размера (с пятой она смотрелась уж совсем несуразно). После каждой встречи она обязательно «одалживала» какую-нибудь магическую вещицу для досконального изучения в дороге или «создавала» собственное и неповторимое заклятие, разумеется, лишь по чистой случайности отдалённо напоминающее чужое. Разумеется, великая колдунья не признавала голословных обвинений в плагиате или воровстве в свой адрес, но всё равно в ряде мест стала персоной нон-грата.       Однако, в конце концов, Мипи из Нульнии поймала слух от «родственниц-грызуний», рататосков-пропагандистов, что Лескатия, героический бастион Ордена Верховной Богини, вскоре станет демоническим царством посредством великого волшебства радикальной фракции мамоно, по тем же слухам, от самой Чёрной Козы на пару с принцессой-лилим Друэллой. Колдунья сразу заинтересовалась подобным и поспешила с другого края света на готовившееся шоу. Увы, ведьмочка опоздала, королевство пало, и ей оставалось только довольствоваться расхищ-… исследованием архивов местного Маготека, в котором проходила очередная Чёрная Месса с её бывшей проводницей в мир магии мамоно, Куроферуру. А дальше… Что ж, именно тут биография и воспоминания Белой Мыши обрываются. Дальше... дальше было пробуждение в этой мерзкой пещере, чудесное спасение от крысы-убийцы и сейчас перед ней два явно родственных монстра, ожидающие её слов.

***

      «И что мне им сказать?». За всю её сорокалетнюю практику, за всё то время в странствиях по миру, она ни с чем подобным не сталкивалась. Как-то уж не доводилось ведьме без конкретного Шабаша, которые она меняла чаще, чем какая-нибудь герцогиня перчатки, очухиваться в сыром и тёмном подземелье с тремя необращенными монстрами, одного из которых она случайно убила, а двое других утверждают, что она мессия неизвестного ей божества. И всё же умной мыши-деве придётся как можно скорее придумать способ выбраться из сложившейся ситуации, если та хотела сохранить свой хвостик в целости. «Ладно, подтверждать их предположения, конечно, опасно, но ещё опаснее опровергать их и лишиться «святой неприкосновености». Один из них проигнорировал моё отрицание, сказано от шока, но это только на руку. Попробую провернуть одну авантюру…»       — Хорошо, я позволю вам служить мне, — продолжила она невозмутимо, чем вызвала жутковатые улыбки у её новых друзей. Им просто понравилась идея того, что серый провидец не решил сожрать их, чтобы пополнить силы. — Но! — оголенные зубы вмиг спрятались за щеки, когда они услышали звук, схожий с выстрелами варп-молнии, — Вы должны отвечать на мои вопросы, какими бы они глупыми или странными для вас не были… Ибо так мне сказала Рогатая Крыса… Да-да?       — Конечно-согласен, могущественнейший (из могущественнейших), задавайте любой вопрос-задачу мне, (я буду полезнее!), ха-нха, — по традиции один перебил второго, прерывисто дыша.       — Итак… Кто вы?       — Я ваш раб, лучший-полезнейший из рабов.       — Нет-нет-нет, это я лучший-лучший!       — Так, тихо! — два грызуна уже собирались вцепиться друг другу в горло, но приказ их хозяина быстро поставил обоих на место, — Немного перефразирую… Как называется ваш народ?       — Скавены! Высшая раса-вид, дети Рогатой Крысы, жители Подземной Империи. Но вы лучший-отличнейший из всех нас, да-да!       — Дурак-болван, провидец спрашивал-интересовался нашим кланом Но-нонем, — встрял в хвальбу второй скавен.       — Кха! Дурак-тварь, тихо-молчать, закрой пасть, не открывай-открывай, нет-нет! — наиболее прилизывающийся к Мипи крысолюд напал на соседа, стараясь тому выцарапать глаза.       — Двойной оталкивающий выстрел маной! — создала заклятье волшебница, вложив куда меньше сил, чтобы не повторить несчастный случай при первом контакте. Тем не менее и этого хватило, чтобы отшвырнуть двух рабов на несколько метров в разные стороны.       — Нет-нет, не слушайте его, он всё врёт-лжёт, нет никакого Клана Нонем! — как только нападающий пришёл в норму, он поспешил перекричать «вруна».       — Нет-нет-нет, это он всё врёт-выдумывает, хочет предать вас, да-да!       — МОЛЧАТЬ! — для небольшой монстродевы голос был громоподобен, поскольку был усилен головной болью от непрекращающихся попыток оправдаться и обличить соперника, принявших форму раздражающего писка. Гвалт был моментально прекращён, и два монстра сжались в клубок, не желая более провоцировать колдуна.       «Превеликие Бафометы, да что тут, древние демоны, происходит?!»       — Ты, — мамоно показала пальцем с коротким коготком на левого от неё скавена, — Говори что это за «клан Нонем»?       — Это… Хах, может… Лучше не надо-стоит? Это-это не так и важно-интересно… — резко стал отнекиваться тот.       — Кхем-кхем, — девушка мысленно немного зажгла ладонь своей маны. Эта «неугроза» помогла ему развязать предательский язык.       — Мы… Я не хотел, я не-не виноват, нет-нет! Он-он заставил-принудил меня! — тощий скавен отползал назад и кивал головой в сторону трупа голодного крысолюда. — Это тварь-предатель! Предал Нонем, не я, не я!       — Всё, поняла, поняла я, ты не виноват! — массируя висок, Мипи кое-как развеяла опасения раба.       — А я?! Я-я тоже не виноват, то есть вообще не виноват! — более задиристый посчитал, что теперь его пушистое тельце находится в поле подозрений, и поэтому стал тоже оправдываться. — Я ничего-совсем не делал плохо Нонем, это всё-всё он делал-заставлял пойти с ним! И я даже-даже сопротивлялся его приказам, а вот он-он, — грызун с коричневым мехом, что отрицал само существование Нонем, показал дрожащей рукой на своего собрата по несчастью, — вообще не бился, только слушал-служил предателю, да-да!       — Нет-нет! Я хотел сбежать обратно, ой, то есть хочу сказать уйти к нашим-стражам, чтобы те-те поймали вора варп-камня-камня!       — Но ты-ты этого не сделал, нет-нет, а я почти разгрыз-порвал свои кандалы!       — Тебя ударят-хлестнут кнутом много-много раз за порчу, да-да, врун-тварь! И, кстати, ещё-ещё, кланокрыс-вор хотел сожрать-съесть нас: он уже одного сожрал, дурак-глупец еду-припасы не взял в спешке, только троих поволок за собой! О-о, ещё одного раба-разносчика зарезал, чтобы-чтобы нас запугать, да-да!       — Стоп-стоп… — приостановила откровение большая мышь. — То есть… Вот он действительно съел разумное существо, которое к тому же было представителем его вида?!       — Да-да, съел-съел всего-всего, а нам только двоим хвост оставил! — грустно подтвердил крысолюд. Его интонация, с которой Мипи говорила о вкусных конфетках, которые она не смогла спрятать в свой мешочек, очень насторожила её.       — Погодите, то есть, вы тоже занимаетесь канибализмом? И не видите в этом ничего плохого?!       — Ну, плоть есть плоть, а скавен без занятия-дела — это просто мешок мяса-еды на запас… О, так вот почему он-он взял нас! Тварь-тварь!       — О Превелик-…-ая Рогатая Крыса… — ведьмочка натянула колпак на лицо и утробно провыла.       Весь этот разговор принёс ей больше головной боли, нежели полезных ответов, и лишь прибавил мрачных дум. «Это точно монстры…» — устало думала она, пытаясь привести кружащиеся мысли в порядок и отходя в сторону за своим посохом, оставшимся на месте её пробуждения. Естественной средой больших мышей были подземелья, хоть искусственные канализации, хоть естественные пещеры, потому она смогла отыскать один из символов своего культа в той едва освещенной темноте. «Хм? Это ещё что такое?» — колдовской артефакт, способствующий фокусировке энергии, немного изменился: резцы козлиного черепа стали крайне длинными, из-за чего он стал походить не на священное животное ведьминского круга, а на… Рогатую крысу?       «Что это за шутки такие?» — от развития мысли и рассматривания изменений своего орудия девушку-мышку отвлекли очень неприятные, чавкающие за спиной звуки. Покрывшись испаринами, она медленно развернулась, надеясь, что первая пришедшая в голову идея оказалась ложной. К несчастью, нет, всё было именно так, как она себе представляла.       Стоило ей только отвлечься, как два раба-крысолюда набросились на останки их угнетателя и принялись насыщать своё изголодавшееся нутро свежим мясом, очень качественным по их меркам. Ещё во время короткого броска, оба скавена пытались помешать друг другу и только осознания того, что не стоит тратить остатки сил на убийство желавшего отнять еду соперника, заставило их ограничиться простыми толчками и парой уколов когтями. Таким образом они смогли определить, кто какую часть съест: более наглый уже разгрыз жилковатое плечо и пил вытекающую кровь из шеи, а тот, кто пытался рассказать про Нонем, запихивал за щёки кишки кланкрыса одной рукой и с детским счастьем судорожно сжимал другой то, должно быть печенью.       Внезапно последний полузакрытыми от удовольствия глазами увидел, как их новый серый провидец уставился с раскрытым ртом на пирующих детей Рогатой Крысы. Грызун тут же перепугался, его железы выпускали даже больше мускуса страха, чем до этого. Ведь негоже какому-то рабу наслаждаться честной добычей одного из пророков, особенно прямо на его глазах: за подобный грех его несомненно ждёт ужасное наказание. Но с другой стороны, можно и спасти свою шкуру, оправдавшись… Раб-посыльный немедленно (и с невыразимой печалью) оторвался от трупа соплеменника и побежал к белошерстному вожаку, гордо держа сокровище, разумно сохранённое от своей щёлкающей пасти.       — Вот-вот! — он сунул гладкий кусок плоти, покрытый неясной слизью, прямо Мипи в лицо, отчего та не просто отшатнулась, а отпрыгнула назад. Однако скавен радостно-подлизывающимся тоном продолжил, улыбаясь зубами окровавленной челюстью. — Этот раб лучший-лучший, я так и говорил! Вот, вырвал вкусное-сочное мясо специально для великого-мудрейшего посланника Рогатой Крысы. Вы-вы ведь хотите есть, да-да?       Последнее предложение он произнёс со вновь разгорающимся страхом, особенно когда странная, плоская морда крысолюда-клирика непонятно исказилась. И честно говоря, Мипи не хотелось и смотреть на подобное зверство: ей хотелось только упасть в обморок и прочистить свой желудок.