Глава 1

Спустя три года

      Эдвард читал письмо — в третий раз. И оно ему не нравилось: ни изысканная вежливость каждой фразы, ни витиеватый слог, за которым так легко скрыть истинные намерения, ни то, что оно пришло так скоро. И ответ его не радовал.       Лорд с туманного острова согласился принять сделку.       Альден будет в восторге.       Землям требовалась Сила, а в самом Эдварде ее было так мало, что едва хватало на простейшие заклинания: так всегда бывало после битв на границе, нужно время, через несколько лет он вернет все свое могущество. Но если он не поспешит, то через год или два земля погибнет совсем и станет ещё одним темным таинственным пятном, а вскоре ею овладеют демоны или другие твари, которые хватало в темных землях. Повелитель заметит слишком поздно, для него время течет слишком инаково.       Когда Альден вытащил вырывающегося брата из склепа и усадил за стол, Эдвард думал только о костях и незакрытой до конца крышке саркофага, в котором белели кости. Его раны пытались исцелить, или хотя бы унять кровь, что пропитала одежду, но Эдвард едва кого-то к себе подпускал. Да пусть сгинут в Бездну: этот замок, эти камни, и сам Альден, демоны его забери!       Но искусники Альдена умело обработали раны и влили сонное зелье, после которого Эдвард проспал несколько суток, пусть и вскакивал несколько раз от грохота мечей, едкой боли во вновь открывшихся ранах и от голода, от которого отмахивался как от надоедливого насекомого, но Альден был начеку. Его земли процветали, он мог позволить себе отсутствовать какое-то время, чтобы утешить старшего брата.       Именно Альден напомнил о древней сделке.       — Отправь вестников. Землю можно оживить.       — В ней слишком много смерти.       — Поэтому нужны Искусники. Кто-нибудь отзовется на просьбу лорда Кроуфла. Тебя еще помнят.       Альден произнес это слово с гордостью, а Эдвард только нахмурился и поморщился. Хуже было только слышать о себе как о короле от свиты брата, которая занималась по мере возможности Обителью, чтобы сделать ее пригодной для жизни: убирали мусор и грязь, восстанавливали покои, разбирали кладовые, где давно всё стухло или истлело.       Эдвард находил эти занятия совершенно бессмысленными, но однажды увидел, как кто-то нес старинную картину, потемневшую от времени так, что едва ли можно было разобрать, кто на ней нарисован. Слуга вздрогнул и попятился, когда Эдвард рявкнул, чтобы не смели выкидывать, а потом и вовсе поставил тяжелую раму с полотном у лестницы и исчез подальше от гнева хозяина замка.       Альден не унывал. Но не кости его семьи покоились в Зале плача, не отпетые и без обряда прощания. Поэтому никто из Искусников не придет в эти земли, не откликнется на призыв лорда, чье имя давно позабыто, что бы ни считал брат.       Кому нужны руины и мертвецы? Что за интерес отдавать Силу таким землям?       — Или прикажи, — вдруг произнес Альден, отворачиваясь от окна.       Эдвард ещё лежал в постели и с тоской смотрел на завтрак, заботливо приготовленный для него, как в детстве: теплые булочки, масло, сыр и пара яиц. Видимо, брат ещё помнил такие мелочи, и как ему это удавалось? Они прожили так много десятилетий. Каждый не раз нес службу и исполнял клятву, данную Повелителю. Но Альден помнил, как любит завтракать старший брат.       — Не хочу.       — Приказывать или восстанавливать земли? Но это твой долг. Если ты не займешься… сам знаешь, что будет. И тебе нужен наследник.       Альден подошел к кровати, и Эдвард тяжело посмотрел на него, не уверенный, что вынесет сейчас сияние брата, хотя в этих краях мало о каком лорде можно было так сказать. Жизнь и свет властвовали в другой части земель под покровительством Повелителя рассветов. Альден действительно отличался от многих лордов: такой же высокий, как брат, он унаследовал теплую улыбку матушки, ее терпение, а от отца ему досталась стать и золото волос. И враги, и друзья звали его “Светочем из тьмы”, и ему шло.       Странно, что он предлагал приказать. Сколько себя помнил Эдвард, Альден просил, но так, что мало кто отказывался, пусть и по разным мотивам. Его жена была из «рассветных», и не проходило ни дня, чтобы Альден не получал от нее весточки.       — Знаю. Но кто откликнется? Кто будет готов пожертвовать силой ради мертвых земель? Тем более, отдать дочь или сестру на растерзание мне. А к иному… я не готов.       — Многие, если назначишь высокую цену. Для кого-то это может быть желание породниться с сильным лордом — не спорь! — для других подойдёт высокая награда. Покровительство. Лорды заключают сделки не золотом, а договорами. И иногда кровью.       — Я не сильный лорд.       — То, что твои земли в упадке, ещё ничего не значит. Ты продержался на границах полвека. Никто не выдерживал так долго, а даже если и случалось такое… возвращаться было некуда. У тебя достаточно богатств, через твои земли проходит дорога к Башне чародеев и в более дальние владения.       Эдвард не хотел соглашаться с Альденом, чудилось в этом что-то неправильное, что претило его уставшему сердцу. В то утро он так ничего и не ответил.       Но Альден умел уговаривать.       В первый год он часто навещал Эдварда и помогал ему. Знакомил с караванщиками, помогал заключить торговые союзы, направлял тех, у кого не было дома, в земли лорда Кроуфла. И пустил слух, что тот вернулся, что короткий путь во владения других лордов снова открыт.       К Эдварду относились настороженно, доверие приходилось завоевывать шаг за шагом, но за два следующих года он восстановил несколько залов Обители, призвал слуг, а в его землях, пусть и на границе с владениями брата, появились первые поселения. В Обители мало что сохранилось от былой величественности, но золото по-прежнему блестело, разве что более тускло, чем раньше. Но его принимали.       И Альден говорил, что то, что звалось “долиной смерти”, стало меньше пугать людей.       Эдвард верил, что справится сам.       А потом пришла беда. Демоны воспользовались прорехой в защите и едва не прорвались к деревне, Эдвард едва успел. Альден гостил у него в ту ночь и последовал за ним.       Оба быстро оделись и приказали седлать коней, тех, что фыркали дымом, а глаза горели нездешним светом, таким привычным Эдварду: такие же лошади водились у Повелителя сов, он видел их все эти годы на границе, сам седлал и объезжал. Доспехи им тоже приготовили, но Эдвард качнул головой. Легче без них, тем более, металл давил на раны, и кровь начинала идти сильнее, отнимая больше сил.       Горстка демонов — длинные хвосты, острые клыки, мощные лапы — нашли себе пристанище среди обломков одной из сторожевых башен, развели костер и жгли что-то, о чем Эдвард не хотел знать. Битва вышла короткой и стремительной, черная кровь пролилась в землю, и та застонала, и ребра отозвались неприятным чувством тревоги и усталости.        Эдвард с Альденом до рассвета разъезжали вдоль границ и проверяли, нет ли следов нежданных гостей, и земля под копытами коней вздрагивала и стонала, снова и снова, взывая к своему лорду с мольбой о спасении. В ней так давно не пробуждалась жизнь, кроме маленького пятачка сада, который удалось восстановить чародеям.       А ведь когда-то в землях Эдварда жили люди. Строили деревни, растили пшеницу и пасли овец. Многие находили здесь пристанище, кому не хватило места в землях рассвета или у других лордов. Эдвард славился тем, что принимал всех, если не вредить его подданным и не нести зла в землю, которую он защищал от налетов тварей Бездны до крови и изнеможения.       Может, поэтому Повелитель призвал его так надолго?..       Но в ту ночь Эдвард остановил коня посреди равнины и спешился, припал лбом к земле, слушая ее стоны и боль, и снова дрожали пальцы, как в Зале плача, но теперь по другой причине: ему плакали о семенах, что не взошли, о костях, что копились под землей, и некому было их оплакать и отпустить, о жестоких терзаниях демонов, что приходили и оставляли смрад и пепель, чьи слабые заклинания всё равно ранили.       Эдвард поднялся и подошел к осколкам камней, и те потянулись к его Силе как к заветному источнику, но стали забирать так много и так жадно, истосковавшись по обрядам и заклинаниям, по крови, что ласкала их в дни подношений.       Альден терпеливо ждал, а когда Эдвард вернулся к коням, промолчал, но во взгляде читалось: «мне жаль».       И Эдвард отправил вестников. И в ожидании занялся восстановлением земель, особо не рассчитывая, что кто-то примет приглашение.       К его удивлению, отозвалось несколько Искусников. Альден внимательно изучил все ответы и протянул два, которые ему показались наиболее интересными, и тут Эдвард полностью доверял брату. За полвека изменились границы, лорды передавали земли наследникам, а кто-то уходил навсегда в объятия Бездны, и каков расклад, Эдвард не успел узнать.       Осталось выбрать: между учеником одного неизвестного Искусника, которого Эдвард не знал, и дочерью лорда туманных земель. Та выбрала путь Искусницы и готова была опробовать свои силы в сложной задаче.       Оба молоды, неопытны. Оба ещё ученики.       В первом случае надеялись на покровительство и доступ к библиотеке Обители, которая находилась под защитным куполом и полностью сохранилась, а также на проход к Баше Чародеев. Во втором предлагали породниться: девушка была готова дать наследника. Эдвард понимал необходимость, но его чуть не затошнило, стоило вспомнить про гибель сыновей.       Альден советовал принять оба предложения, сделки не противоречили друг другу.        Эдвард медлил. Двое учеников… может, что-то и выйдет. Альден обещал остаться, пока не прибудут Искусники, а потом он вернется домой. Его тоже ждали дела.       Альден с хмурым видом устроился на валуне недалеко от замка. Давным-давно это было их место, которое так нравилось обоим: перед взором расстилалась равнина, где паслись кони, а дальше, в сизой дымке виднелись холмы чужих владений. Оба прятались от своих обязанностей и тревог, разделяя тишину и редкие минуты спокойствия. Эдвард, который хотел еще раз посоветоваться с братом, безошибочно нашел его именно здесь. Сам прислонился спиной к камню, вслушиваясь в песни камней. Но быстро отвлекся на голос брата:       — Мои вестники принесли дурное.       — Что же?       — Это только слухи. Но в туманных землях неспокойно, и уже давно. Они тщательно это скрывали. К ним приблизилась Бездна. Их Повелитель отвел удар… и демоны ринулись в наши земли.       Эдвард помолчал. Перевел взгляд на равнину: с этой стороны она выглядела мёртвой, а обелиски топорщились острыми обломками. К ним не носили даров и не взывали к Повелителям, их сияние давно погасло, звездный свет их покинул. А Силы так мало, чтобы восстановить эти камни. В этих обелисках таилась древняя сила, и если бы у Эдварда получилось их оживить!..       Альден развернулся и сочувственно улыбнулся:       — Возможно, поэтому наш Повелитель призвал тебя на такой долгий срок. Бездна взбунтовалась так, что требовалось больше времени.       — И Повелитель туманов знал, куда отводит удар?       — Эдвард, это лишь слухи. Но, скорее всего, знал. А ты здесь был самым сильным лордом.       — Мы с ним не ладили. Ты знал?       — Да, — Альден вздохнул. — Ты никогда не говорил, но я знал. Мои вестники донесли, что лорд Кроуфл отказался заключать сделку и примкнуть к Повелителю туманов. Ты сохранил единственную клятву, которую дал, хотя другой бы изыскал путь, чтобы не ссориться с туманами. Те могут быть коварны.       — Тогда я откажу деве с туманных островов.       — Нет, один ученик не справится. Тем более, что она полезна. Мы можем узнать больше о Повелителе, о том, какие настроения в ее землях, как близко подступила Бездна. Может быть, и она сама послана, чтобы узнать больше. А ещё она даст тебе наследника. Подумай, что будет, если ты снова будешь исполнять свою клятву.       Эдвард с любопытством взглянул на Альдена. Что с ним стало за эти полвека? Как так вышло, что его добрый брат рассуждает об интригах и выгоде, почему в его словах временами звучит непривычная резкость?       Он уже хотел спросить, но Альден вдруг поднялся и положил руку на плечо:       — Прими обоих. А если будут другие, то и их тоже. Собери своих Искусников. Не пугайся сделок, я знаю, ты всегда был осторожен с ними, но сейчас это лишь особые договоры.       — Без Силы? — удивился Эдвард.       — Именно так. Ее редко используют.       Ему не нравилась эта затея. Но валун под его спиной пел о тоске и смерти, а безмолвная равнина щерилась остриями бесполезных камней, в которых поселилась тьма, и не та, что мог призвать Эдвард.       Пусть будет так. Он примет предложение. ***       Эдвард не смог встретить Искусников: его отвлекли дела у границ земель, где снова рыскали демоны, уже привыкшие, что им никто не даст отпор, а для него самого это стало поводом держаться подальше от Обители, где всё ещё оставался открытом саркофаг. Сам Эдвард, даже спустя три года, не готов был туда спускаться, и никому другому не позволял.       Прошло три месяца с тех пор, как он ответил на письма и согласился на участие учеников в восстановлении его земель, и за это время Эдварду даже удалось больше, чем он сам мог предположить.       Альден ругался, что брат отдает так много, что по ночам его мучают кошмары, а повязки приходится менять чуть ли не каждый час, что от использования Силы тот слабеет и едва может встать с постели на следующий день, а для Эдварда не могло быть иначе. Он плел заклинания, раз за разом, вплетал Силу в землю, ставил защиту от демонов, даже несколько раз подъезжал к обелискам, надеясь отыскать в них крохи звезд и разжечь их, но все было без толку.       А по ночам ему снился смех жены и объятия сыновей.       И простыни были все в крови, отчего чародеи только встревоженно переглядывались: они никогда не сталкивались с такими ранами и не знали, что с ними делать. Эдварду надоели их кряхтения и вздохи и он всех отогнал, чем взбесил Альдена.       Может, поэтому ещё Эдвард отправился на границы. Не хотел снова выслушивать, как он себя губит и что ему стоит делать. Пусть Альден в своих землях распоряжается.       Вернулся Эдвард уже под вечер, когда сумерки обнимали его с ног до головы, и в них он черпал немного Силы, но всё равно чувствовал себя уставшим.       Он спешился и, как всегда, в доспехах и с мечом в ножнах, прошел в залу, отведенную сейчас для трапез; ее как раз недавно привели в порядок, развесили по стенам гобелены со сценами из жизни Повелителя сов, восстановили мебель и закончили ремонт стен. В огромном очаге плясал огонь, чаши с пламенем висели по стенам и стояли около стола, чтобы изгнать поселившийся холод, обвивающий Обитель изнутри будто отравленная лоза, что ползет по стенам замка прежде, чем задушить всех его жителей.       Эдвард громко велел подать вина и не сразу заметил, что сейчас за столом, помимо Альдена, сидят ещё двое: ученики.        Искусники.       Демоны бездны! Он думал, их отведут после долгой дороги в покои, дадут отдохнуть и поесть, а не заставят ужинать с хозяином, который вообще-то им не особо рад. Сейчас, увидев воплощение замысла Альдена, Эдвард уверился, как это оказалось глупо и наивно, он бы сам справился, пусть работа и заняла бы больше времени и потребовала полной отдачи Силы. Вообще это и было его планом: восстановить земли, отдать всего себя и обрести покой.       На него смотрели две пары испуганных глаз.       Эдвард вздохнул, отлично понимая, как выглядит со стороны. На нем был черный тяжелый доспех, который лязгал и придавал массивности, от него пахло гарью и демоническим смрадом, лицо наверняка посерело после утомительных заклинаний, а оружие выглядело слишком грозно, в нем не было величественности рассвета или изящества туманных мастеров, только гладь тьмы, что разрежет душу как масло.       Эдвард молча начал расстегивать доспех, тут же подошел слуга, чтобы помочь. И всё это, лязгающее, металлическое, тяжелое и темное грудой высилось в руках у слуг. Он уже хотел всех приветствовать, как услышал тихий голос Альдена:       — У тебя кровь. Смени рубашку.       Эдвард скосил взгляд. Багровые пятна пропитали повязки и да, одежду тоже; и сейчас, запекшиеся, напоминали странно выросшие цветы или корни, что проросли сквозь кожу наружу. Странные мысли. Но, честно говоря, он устал, хотел вина и еды. Поэтому только умыл руки и лицо и отмахнулся.       — Потом. Я хочу поприветствовать гостей.       Альден поджал губы, но ничего не сказал. А Эдвард подошел к своему месту и тяжело опустился на деревянный стул, подложив подушку. Потер лоб, отгоняя тревоги дня и мысли о том, что нужно сделать завтра, и всё-таки перевел взгляд на учеников.       Хотелось снова упомянуть всех демонов бездны.       Юноша выглядел не просто молодым, а совсем юным. Светлые волосы заплел в длинную косу, надел несколько теплых рубашек, но те едва могли скрыть костлявую фигуру и уж точно не могли ничего поделать со страхом во взгляде. Юноша сидел с прямой спиной, едва притронулся к еде, пальцы побелели. На шее болтался какой-то амулет, и Эдвард мог поклясться, что тот утратил силу, стоило ступить на темные земли.       Он медленно перевел взгляд на ученицу с туманных островов.       Тонкое серое облегающее платье из текучей ткани было слишком открытым для местных земель, даже огонь не спасал, бледная кожа была покрыта мурашками. В огромных голубых глазах плескался ужас, волнистые волосы едва схвачены лентой. Никаких амулетов или украшений, и вся она казалась такой тонкой и прозрачной, что Эдвард тяжело вздохнул.       Но именно ученица осилила произнести приветствие:       — Добрый вечер, лорд Кроуфл. Вы выглядите уставшим.       — Это Искусники, — обозначил очевидное Альден. — Брэндон, старший ученик Искусника. И леди Айвери, из туманов. Оба готовы помочь, но я бы предложил день отдыха.       — Безусловно, — произнёс Эдвард. — Пока освойтесь. Потом обсудим, что вы будете делать и как помогать.       — Я готова начать завтра же, — твердо произнесла Айвери и схватилась за бокал с вином так, словно тот спасет от собственных слов и подарит освобождение от тяжелой участи.       Эдвард сам сделал глоток вина, наслаждаясь его вкусом и запахом, катая по небу первый глоток. Усталость уступила, но на ее место пришла боль, и сейчас он понял ошибку: стоило послушаться Альдена и сменить повязки, а не пугать Искусников видом окровавленной ткани, им и так хватило явления хозяина в полном облачении.       — Нет, — твердо произнес он, — отдых. Можете навестить библиотеку, если не хотите бездельничать. Или прогуляться, только не по равнине.       Эдвард с удивлением заметил, что испуг во взглядах стал явственнее и только пожал плечами. Они приехали сюда, зная свои сделки и обязанности, в ответных письмах он также обещал щедрое вознаграждение золотом и свое покровительство, которое теперь обладало силой: удивительно, как легко вспомнили лорда Кроуфла, а о годах его служения Повелителю пошли почти легенды. Его владения всегда хорошо защищались и давали безопасный проход к другим лордам, больше не приходилось тратить время на обход через неприветливые горы. Вот если бы еще равнину оживить…       Он мог дать многое Искусникам. Проход дальше, где высилась великая Башня Чародеев или постоянное место у себя с щедрым содержанием. Один доступ в библиотеку Обители был как дар!       Так что же им не нравится? Разве с ними кто-то плохо обращается?       Эдвард положил себе мяса и снова сделал глоток вина.       — Мы пойдем в библиотеку, — заверил ученик и уткнулся в тарелку.       Айвери вообще ничего не ответила и только медленно пила вино. Альден пытался завести разговор, рассказывал про особенности этих земель, о звездном свете, что скрывается в обелисках, но его явно не слушали. Эдвард не стал дожидаться окончания ужина, быстро доел мясо и поднялся:       — Как я сказал, завтра вы отдохнете. Буду ждать вас на рассвете послезавтра.       — Здесь не бывает рассветов, — вдруг произнесла Айвери, — здесь все время… сумрачно.       — Значит, вы ещё не видели ночи, леди Айвери. Вы ощутите разницу.       И, коротко кивнув, он покинул зал.