Часть 1

       Он живёт меж двух огней. Уже более 20 лет он хочет разорваться на две части, или в принципе разорваться, чтобы этого не было. 2014 год стал отправной точкой всего хаоса, творящегося у него в голове. 2021 год стал годом всеобщего безумия.        В его голове все выглядит иначе. Иначе, чем все есть на самом деле. И лучше бы все так и оставалось, но зрение его перестало подводить, и теперь он видит все четко и ясно. Он видит, но притворяется. Играет роль слепого. До того хорошо играет, что вжился и уже сам поверил в свою слепоту. Перестань он играть, и его маска откроет настоящего.        Настоящего, безумного и безжалостного. Маска с его близких уже слетела, и скоро его очередь. Он держится со всех сил, держится и держит. Держит всё в своём внутреннем мире, который нуждается в спокойствии.       Сейчас сидя в аэропорту, он улыбается. Улыбается, но за улыбкой скрывается саморазрушение.       Он сейчас в Москве, дожидается такси. Едет на переговоры, так сказать, в неформальной обстановке. Ему ужасно не комфортно, а Михаилу это встреча кажется была, не то что не приятна, а даже раздражительна. Николай понимал это, и от этого становилось противно на душе. Хотелось реветь, рвать и метать. Но такой слабости он себе позволить не мог. Поэтому при встрече он будет продолжать улыбаться и непринужденным тоном задавать вопросы о самочувствии брата.       Все становится намного хуже, когда речь заходит об отношениях с Киевом. Николай ненавидел эту часть разговора. Она раздирала ещё не зажившие раны, но это то, за чем он сюда приехал. Как же так получилось, что они стали ненавидеть друг друга? Как же так получилось, что они больше не в здравом уме? Как же так получилось, что они больше не любят?       Конечной становится мысль о том, что хочется ударить Михаила. Это страшнее всего. Его тряхнуло. Он не мог поднять на него руку, даже слово поперёк сказать не мог. Он ведь ещё маленький, миленький мальчик, нуждающийся в защите. Невольно в голове всплыл его последний разговор с Димой. *** —Коля, як ти не розумієш, ця мала тварюка не тільки мене, але і тебе погубить. Він не зупиниться не перед чим, ми можемо його зломити, просто не давай підтримки, він вже не маленька дитина, він сама справжня загроза — говорил тогда, лежащий в бинтах, на больничной койке, Дима.       На него было невозможно смотреть. Но не из-за отвращения, а из-за вины перед братом. Коля не помнил, когда начал чувствовать угрызения совести. Не только перед Киевом, но и перед Москвой. Его не покидала идея того, что он мог все это предотвратить, но не сделал этого.        Он прощается и обещает поговорить с Мишей. Выходит из палаты под ругань и просьбы обратно не возвращаться. Слеза катится по его щеке. Это единственное, что Коля мог себе позволить — одну жалкую слезу, хотя в его организме слез, уже на целый океан. ***        Перед глазами не маленький Мишутка с большими, смешными, милыми ушами, а яростный безумец, который кричит изо всех сил, пытаясь доказать что-то кому-то. На лице Николая ни единой эмоции, только застывшая каменная улыбка, ведь показав свои эмоции, крошащаяся маска, полностью бы разбилась. Разбилась о суровую, жуткую, сумасшедшую реальность. Но спокойствие Коли, кажется ещё больше злит мечущего молнии Михаила. Но кажется и он уже выдохся. — Может получится что-то решить? Надо просто отступить назад. Один только шаг и... — Как ты не понимаешь, Коля? Пути назад уже давно нет. Я отступлю раз, на меня наступят два. Ничего уже нельзя сделать. — на одном вздохе и с сожалением в голосе. Он, кажется и сам устал от этого, может он уже и не хочет такого конца. И у Николая появляется надежда.       В Минске у него открывается второе дыхание. Разговор вышел неприятный, а его конец и того хуже, но Коля видел — Миша тоже не хочет этого. Слишком всё становится хорошо, слишком поднятое настроение, слишком близок конец этого ужаса.       Весь настрой пропадает 10 октября. В этот день он слишком долго стоит в магазине смотря на хозяйственное мыло. В этот день он смотрит на марганцовку в кухонном шкафу. В этот день, готовя ужин, он слишком сосредоточенно нарезает овощи, прожигая лезвие ножа взглядом. Но он ничего с собой не сделает. Ведь он держится и держит.