Он придёт в себя?

      — Здравствуйте, Сотриголова! Извините, я что-то увлёкся.       Красный. Куда ни глянь, этот цвет преследует его работу везде. Красные предупреждающие об опасности знаки, красная кровь жертв, игнорирующих их и красные костюмы «героев», скрывающие чужую кровь на их руках. Этот цвет стал почти родным в его голове. Мозг просто не выдаёт сигнал опасности при виде данного цвета, лишь животный страх внутри него напоминает, что он до сих пор не привык. Но все предыдущие привычки и барьеры бьются в дребезги при виде алого переулка.       Для убийства человека достаточно одного расчётливого удара, допустим, в шейные позвонки или глазницу. Если просто долбить человека в грудь без разбора, то 20 ударов хватит, чтобы он потом без оказания медицинской помощи умер от кровопотери. Он часто сотрудничает с полицией и прекрасно знает, что после 30 удара ножом ты начинаешь просто-напросто измываться над трупом. Это нерациональная трата времени следовательно большая вероятность попасться…       И Айзаву это устраивает. Ему только лучше поймать преступника с поличным. Однако сейчас у Шоты в голове 1+1 равно почему-то 3.       Ему поступил вызов о работорговле. Ориентировочно были задействованы около 60 человек плюс жертвы. Даже с якудзой было меньше хлопот, чем с работорговцами. Те, словно паразиты попадали в кровь хозяина и вывести их было почти невозможно. Возвращаясь к теме, его миссией было просто вырубить охрану по периметру и подчистить округу, если кто-то попытается сбежать. Главным корпусом и осадой склада занимались другие герои.       Поэтому прибыв на место, он не ожидал, что его работу выполнят вместо него.       — Прошу прощения, Сотриголова, — маленькая фигурка около 1,5 метров неловко шла, спотыкаясь о трупы. — Я не хотел забирать Вашу работу или что-то в этом роде, — мальчик в панике замахал красными руками в стороны. — Когда я пришёл, они уже были такими, и я решил осмотреть их на наличие улик или чего-то подобного! — затем мальчик, словно что-то вспомнив, посмотрел на вставшего в боевую стойку Айзаву добавил. — Я линчеватель, кстати. Меня зовут Мечтатель, — он дружелюбно протянул руку Шоте.       Изуку Мидория знал, что быть линчевателем и псом Отца будет сложно. Но он справится. В конце концов приказы Сенсея не оспариваются, по крайней мере, официально.       А Айзава Шота прекрасно понимал, что этот так называемый линчеватель доставит ему много головной боли.              

***

             Запах антисептика и тошнотворно белые стены, оставившие на себе тяжесть тысяч человеческих жизней, самое противное сочетание. Заполненные беспокойной массой людей коридоры отталкивают и запугивают все твоё существо. Больница — столь неоднозначное место, что туда страшно идти, словно русская рулетка. Ты никогда не знаешь, что тебе «прилетит». Ты можешь встретить людей, радующихся спасению своего близкого, а можешь узреть в толпе семью, только что потерявшую её члена. И не факт, что последним когда-нибудь не станешь ты. А может ты окажешься пациентом, запертым в этой клетке.       Айзава не первый год работает про-героем и, к сожалению, был с двух сторон. Он плакал над смертью Оборо, лежал здесь без возможности самостоятельно встать и радовался выздоровлению Заши после опасного ранения. Однако он ещё ни разу не был здесь отцом ребёнка, почти потерявшего своего «друга». Ладно, обдумывая ситуацию получше, стоит отметить, что Мечтатель не был лучшим кандидатом на эту роль, а Шота не мог принять того факта, что за своими вечными патрулями и работой учителя упустил ночные побеги-прогулки приёмного сына. Это немного било по его статусу внимательного героя-учителя и по самооценке.       Мечтателя оперировали, и не было известно через сколько времени скажут жив ли он. Айзава разумом осознавал, что от таких ран отпетые линчеватели не умирают, но сердце беспокойно сжималось от одного взгляда на Шинсо. Хитоши просто сидел и смотрел в стену, изредка нервно сжимая руки в кулаки. Шота уже видел его таким. В тот день, когда Хитоши только усыновили, и он впервые ехал в свой новый дом. Тогда Айзава промолчал и жалел об этом. Сейчас… Он сам был таким же и знает, что творится в фиолетовой голове. Он перевел глаза с Тоши и посмотрел на противоположную стену.       — Не вини себя, — Шинсо резко повернул голову. Отдел больницы для про-героев был переполнен, но Хитоши всё равно услышал его еле слышный шепот. — Звучит банально, но если расскажешь, что чувствуешь, то станет легче, — Шоту передернуло от воспоминаний о паническом ночном звонке его сына. Тот сказал только два слова: «Зу» и «Хосу». Хитоши закатил глаза и продолжил молчать.       Айзава, уставший от созерцания стены и попыток помочь Тоши, пошёл за кофе. Пропетляв некоторое время по коридорам, он нашёл заветный автомат. Нажав на базовое экспрессо, он приложил свою банковскую карту. Шота закрыл глаза и принялся слушать напряженную работу кофемашины. Грозный кашель явно не входил в процесс приготовления кофе. Открыв глаза, он увидел лицо, которое, как странно, не было обрамлено пламенем.       — Ну здравствуй, Старатель, — Шота внутренне скривился. Не увидеть замкнутое и зашуганное поведение младшего Тодороки было невозможно.       — Сотриголова, — Энджи почтительно кивнул герою.       Повисло молчание. Кофе Айзавы был готов, и, кинув «До свидания», Шота развернулся, чтобы вернуться к Тоши. Через несколько шагов он услышал грубоватый, но слегка неуверенный голос.       — Тот парень, Мечтатель, ты с ним знаком, да? — Шота, не оборачиваясь, кивнул. — Этот парень силён, подозрительно силён, — Айзава замер с поднятой для следующего шага ногой. — Но он слишком темнит, и Пятно его точно знал или знает лично. Я в курсе, что твой сын как-то связан с ним. Рекомендую проконтролировать это, — замолчав, он продолжил, — ради Шинсо.       Тодороки Энджи развернулся и ушёл, так и не заказав кофе. А Айзава просто не знал, что делать с полученной информацией. Люди шнуряли туда-сюда, суйтили, спешили, а Айзава задумчиво вращал стаканчик с кофе.       Кто-то сзади толкнул его, и горячий кофе потек по его пальцам, испачкав и так тёмный и не самый чистый комбинезон. Обернувшись, он заметил низкого старичка с огромными очками и усами в огромном медицинском халате. Шота моргнул, а врач уже скрылся в толпе посетителей больницы.             

***

      — Я-я думал, — он замолчал, думая о следующей фразе. Шота резко остановился, вернувшись с кофе, но затем присел рядом и начал слушать. — Мы играли, общались. Я нашел друга и радовался этому! Я был недостаточно серьёзен или осторожен, да хер его знает, — он наклонил голову, вцепившись пальцами в волосы. — Мне было вообще плевать, чем он занимается, пока меня нет. Рискует жизнью или убивает других. А теперь он лежит там, а я совсем ничего не могу сделать, — его голос охрип. — Я эгоист и идиот, — он повержено опустил руки и уставился в стену напротив. «Я недостоин его дружбы» — осталось непроизнесенным. Пока Айзавы не было, он занимался тем, что считал бесполезным. Тоши думал, что самокопанием занимаются только нытики и слабаки. Ха, забавно вышло. Он сильнее вцепился ногтями в голову.       Коридор словно вмиг опустел. В мире сейчас существовало только два человека: отец и сын. Хитоши смотрел помутневшим взглядом и хотел оказаться дома в компании Огонька и Луны, но в тоже время в его голове противным звоном звенел Изуку, словно заливая и поглощая всю его голову. Хотелось просто моргнуть и узнать, что Зу здоров, и они опять встретятся на той крыше. Как обычно, без его странных угроз и пугающих фактов, без напряженности между друг другом и с так быстро потерянным доверием. От воспоминаний защипало в носу, а коридор поплыл перед глазами.              Кофе. Прямо перед его носом держали стаканчик кофе. Он перевел взгляд на Айзаву.               — Выпей. Поможет успокоиться, — Тоши принял напиток, но даже не поднес ко рту. — У меня тоже был друг, — Шота проглотил ком в горле. Прошло столько лет, а он до сих пор не отпустил Оборо. — Он погиб на стажировке на 2-м году обучения в UA. Я, — он моргнул, уходя от взгляда Шинсо, — я нашел его прямо под обломками того здания. Тогда я сломался. Я ушёл в тренировки и не выходил из зала. Заши впихивал в меня еду и привязывал к кровати, чтобы я спал, — он усмехнулся от воспоминаний. — Мечтатель поправится, не переживай, — Шота замолчал, а потом посмотрел на Шинсо. — Нет, просто знай это, — он аккуратно опустил руку в фиолетовые волосы и разлохматил их.       Тоши спрятал грустную улыбку в стаканчике и одними губами произнес «спасибо». Айзава в ответ кивнул. В его голове ясно проходила линия сравнения его и Шинсо. Прямо перед ним сейчас сидел маленький Шота, и Айзава с улыбкой понял, что сможет поддержать сына в любом случае: он знал, что говорить, делать и, что чувствует Тоши. От этого на душе стало легче, но он понимал, что как бы они не были похожи различия все равно будут. Но он верил, что его личный опыт, хоть немного поможет им. Шота перевёл взгляд на потолок с яркими лампами, щурясь от яркого света. Возможно, и он сам откроет для себя что-то важное и наконец отпустит его.       В коридор вернулся шум и люди. Шинсо скомкал стаканчик из-под допитого кофе и начал вертеть его в руках. У него в голове вертелся вопрос, и он знал на него ответ, но… Хотелось у кого-то уточнить и попросить, чтобы кто-то более опытный и взрослый объяснил почему небо голубое, а трава зелёная.       — Отец, — Шота перевёл на него взгляд, а Шинсо продолжил внимательно изучать свои руки. — Почему я переживаю за Зу больше, чем за Тодороки и Ииду?       Маленьким детям не объясняют, что небо голубое из-за того, что через атмосферу проходят только два цвета: фиолетовый и голубой. А поскольку человеческий глаз лучше усваивает голубой, то и небо мы видим такого цвета. А трава зеленая из-за хлорофилла, находящегося в клетках растений и служащего для фотосинтеза или автотрофного питания.       Маленьким детям все объясняют проще, ведь они все равно не запомнят, не поймут тех заумных биологических и физических терминов. Они ещё слишком малы и глупы. От этого как-то склизко и мерзко на душе. Ведь всем обидно, когда их считают глупыми и несмышлеными, хотя ты уже вырос и, определённо, знаешь и понимаешь не меньше взрослых.              — Мама, а почему этот дядя живёт на улице?              — Сынок, потому что он плохо учился.              — А мы можем ему помочь?              — Нет, сынок.              Все взрослые лгут своим детям для угождения своих собственных желаний, скажут так, чтобы вывернуть все как им выгодно.       Тоши сжал кулаки. Дешевый пластик сломался и больно порезал руку. Красная полоска проступила на бледной коже, собираясь в каплю на краю ранки.              — Все просто. Он для тебя дороже, чем эти двое.              — Для тебя тоже он был дороже, чем Хизаши и Немури?              — Да.              Айзава молча протянул салфетку, а Хитоши приложил её к кисти. В центре сразу образовалось красное пятно.              — Попробуй поспать, — Шота устроился поуютнее на жёсткой скамейке и закрыл глаза.              — Не смогу, — Хитоши полез за телефоном. В ленте сразу же высветились новости. В том числе и Хосу, и Убийца Героев. Сердце неприятно кольнуло. Он перевёл взгляд на уже закрывшего глаза Айзаву.              — А ты попытайся, — вызов явно был слышен.              Видимо поспать было наилучшим вариантом. Воткнув наушники и намотав плейлист, он включил музыку погромче и закрыл глаза.              

***

      — Изуку, ты меня слушаешь?       Маленький мальчик лет десяти с зелёными волосами неуверенно кивает и поднимает глаза на взрослого мужчину, покрытого всякими разными трубками.       — Да, отец, — юноша сглотнул и продолжил. — Я должен отправиться на это мероприятие и найти там цель. Затем, забрать причуду и отдать тебе, — последние слова он прошептал, не веря самому себе.       Изуку до сих пор не до конца осознавал, что у него есть причуда, хоть и такая специфическая. Это была его первая самостоятельная миссия. Главной задачей было получение причуды и отдача её Сенсею, а также уничтожение улик, если потребуется. Его тело наконец-то перестало быть бесполезным, и он мог вмещать в себя целых пять причуд одновременно. Правда, шрамы от множественных операций не переставали болеть, но он мог перетерпеть это. Должен был перетерпеть. Чтобы у него была причуда. Чтобы он не был бесполезным. Чтобы он был хоть кому-нибудь нужен. Чтобы он перестал быть бесполезным Деку.       — Изуку, давай устроим маленькую проверку, — мальчик в панике надавил ногтем большого пальца на запястье, начиная нервно почёсывать кожу, и заторможено кивнул, опуская голову и прикрывая глаза длинной чёлкой. — Курогири, телепортируй его ко мне, — появление фиолетового портала посреди тёмного помещения, освещаемого лишь экранами множества мониторов, не было неожиданностью, но мальчик всё равно отступил на шаг назад. — Этот человек имеет очень интересную причуду регенерации, и я хочу, чтобы она стала твоей.       Молодой человек испуганно замычал. Его одежда была порвана во многих местах, а кое-где виднелись кровоподтёки. Мужчина была крепко привязан к стулу и мог лишь дрожать, отчаянно пытаясь сбежать. Изуку испугался и отошёл назад, прижав руки к груди.       — О-отец, — в носу защипало, а глаза будто залили лавой. Маленький мальчик не мог сдержать слёз, хотя знал, что, скорее всего, его накажут за такую жалкую слабость. — Я-я …       — Изуку, — властный тон Все за Одного не оставлял возражений, и мальчик рвано подавил рвущийся на волю всхлип. — Как я уже объяснял, ты берёшь его причуду и тянешь на себя, — пустые глазницы прожигали своим взглядом мальчика. — Ясно?       Раньше он только принимал причуду от отца и сразу отдавал её обратно, что-то наподобие игры в мяч. Он ещё ни разу не забирал причуду насильно. Изуку кивнул и быстро подошёл к связанному мужчине. Он протянул дрожащую руку вперёд и закрыл глаза. Наступила темнота, а потом резко стало светло. Причуда переливалась различными оттенками голубого и зелёного, наполняя всё сознание Изуку цветными фейерверками. Мальчик нащупал наиболее твёрдую нить и потянул на себя. Всё вмиг стало белоснежно белым, и он отдёрнул руку, зажмурив глаза и провалившись в беспамятство.

***

      Как-то слишком ярко для подвала доктора Гараки да и пахнет медикаментами, а не гниющей плотью Ному. Слишком стерильно и вылизано для подземной нелегальной лаборатории сумасшедшего докторишки. Он резко открыл глаза от осознания. Тело болело. Словно его переехал грузовик. Изуку осмотрелся, вроде бы это была городская больница. Значит его не похитили. Наверное. Он зажмурился, вспоминая последние события.       Пятно. Ладно, возвращаясь к теме, Пятно действительно можно чем-то сравнить с фурой. Огромная масса, обладающая огромной скоростью, но не имеющая водителя.       Отец и Курогири учили его, что надо делать при похищении, но что делать при «желаемой» госпитализации никто не объяснял. Допустим, план всё тот же, и первый шаг — это проверить окружение и себя.       Изуку начал осматриваться в меру своих возможностей. Во-первых, он не был пристёгнут наручниками к кровати… Эм, это было странно. Незу разве хочет, чтобы он сбежал? Вряд ли, так что скорее всего его доставили в больницу, оформив как обычного гражданского. Явно работа крысиного бога. Ладно, не суть.       Во-вторых, его оперировали. Об этом говорили многочисленные бинты в районе груди и живота, а ещё рядом стоящая капельница. А, так вот почему его не пристегнули к кровати: его левая нога жалобно висела вся перемотанная. Тело конечно болело, но не критично, видимо обезболивающих в него влили знатно, или же его высокий болевой порог отлично выполнял свою работу.       В-третьих, проверить боеспособность. Что же, она нулевая. Он больше похож на мумию, чем на бойца, но если подлечить ногу… На зов причуды тело ответило тишиной. Изуку задышал чаще. Причуды нет. Он её не чувствует. Неужели, он снова стал бесполезным Деку…? Он надавил ногтем большого пальца на запястье, приказывая себе успокоиться. Скорее всего, отец уже в курсе «геройских» приключений своего сына, так как иначе отсутствие своей причуды объяснить не мог. Что же, сбежать он не сможет — это точно. Остаётся сидеть и думать, что делать дальше. Стопе. Изуку округлил глаза. А как он вообще жив сейчас?!       

***

             — Его выздоровление… Невероятно… — чьи-то слова противно били по затылку. Шинсо зажмурился и повернул голову в другую сторону. Противный старческий голос постоянно что-то говорил. И говорил как-то странно, будто восхищался собственным творением. — Он чудесно … перенёс операцию — совсем никаких осложнений.              Хитоши открыл глаза.              Правда ненадолго — он тут же их зажмурил. Яркость освещения сильно контрастировала с темнотой сна. Всё тело болело так, словно его хорошенько так избили. А ещё дико хотелось пить или съесть что-то горячее. Он ел… Эм, подождите, а сколько он проспал?       Повторно открыв глаза, он увидел старикашку в огромных очках и с такими же большими усами. Надпись на бейдже гласила, что перед ним стоял доктор Дарума. Тот кивнул ему чисто их вежливости и, не прерываясь ни на секунду, продолжил.       — Из полученных ран самыми серьёзными были задетое лёгкое и перелом ноги. С первым наши специалисты разобрались уже сейчас, а лечение второго мы завершим максимум в течение двух дней. В общем через два дня его можно забирать.       — А не рановато ли Вы собрались его выписывать? — грубый голос отца окончательно разбудил Тоши, и он тут же посмотрел на серьёзного Айзаву. Он просил, чтобы кто-то остался в больнице дольше нужного? Не похоже на Шоту.       Глаза Тоши расширились, старикашка говорил о Зу. А Зу… С Зу всё хорошо, и он идёт на поправку! Уголки губ поднялись вверх.       — Я не хочу видеть его дольше нужного в своей больнице. Забирайте его в UA и работайте с ним сами. Мне проблемы с Комиссией из-за всяких подростков не нужны, — доктор сощурился и тут же начал что-то записывать в свой блокнот, показывая, что разговор закончен. Его скачок настроения по мнению Хитоши был подозрителен. То он говорит о Зу, как о творении, то хочет по быстрее выкурить того из своей больницы.              Набравшись смелости, Шинсо покашлял и спросил.              — Извините, а он пришёл в себя? — резко из противного и мерзкого старикашки появился снова вдохновленный доктор. Либо Тоши чего-то не понимает, либо это как-то нездорово.       — Да! Прошу заметить, что за феноменально короткие сроки, — заметив воодушевившегося Шинсо, он продолжил. — Посетить его сможете завтра утром. Сейчас приём посетителей кончился.       Хитоши радостно кивнул. Хотя и не сегодня, но уже завтра он сможет увидеть Зу! А слова доктора об удачной операции улучшили его настроение лучше мемов про котов. Открыв телефон, он заметил, что было 21:35. С учётом того, что они приехали сюда в 4 часа ночи, а в обед закончили заполнять нужные бумаги, он проспал довольно долго.       — Пошли в машину. Дома нормально поедим, а завтра сразу сюда, — Шота встал со скамейки, аккуратно разминая шею после неудобной позы. Тоши просто кивнул, но улыбка осталась на его уставшем лице. Айзава улыбнулся в ответ.              

***

             За окном уже было темно. Во многих домах не было света из-за случившийся трагедии. Поэтому увидеть Хосу действительно таинственным и тихим было редкостью. Парень с улыбкой оторвался от созерцания пейзажа за окном, оглянувшись на скрип двери.       — Оу, хай-хай, — мальчик, прищурившись, прочитал имя на бейджике врача. — Так ты у нас теперь Д-а-р-у-м-а У-д-ж-и-к-о. Ну что же приятно с Вами встретиться, мой предполагаемый лечащий врач дорогой Д-а-р-у-м-а У-д-ж-и-к-о! — от наглого сына Сенсея у доктора Гараки кончалось терпение. Его усы смешно задергались, и Изуку, не скрывая, усмехнулся.       — Я здесь только по приказу вашего отца, — улыбка Мидории дрогнула. А Гараки победно ухмыльнулся в свои густые усы. — Ваша нынешняя цель поступить в UA и стать нашим личным шпионом, — Мидория ответил молчанием. — В случае непослушания Ваша миссия закончится. Навсегда.       Кюдай Гараки вышел за дверь, не сказав ничего больше. Ни пояснений, ни советов. Ничего. Палата погрузилась в тишину. Изуку грустно улыбнулся и снова посмотрел в окно. Теперь вид казался безлюдным и пугающим. От некогда живого города веяло только смертью и отчаянием потерянных жизней. Конечно, где-то пахали добросовестные работяги, восстанавливающие город, но их труд был так же незаметен, как муравейник в огромной дубраве.       — Ваша миссия закончится. На-всег-да, — произнес он, смакуя каждое слово. — Что же, звучит довольно-таки заманчиво.