1

      он видит в зеркале самое мерзкое свое воплощение. эта мерзость - кожа, кажущаяся липкой, лягушачьей шкуркой; глазные яблоки, почти напоминающие сухофрукт, с бегающими зрачками и радужкой, потерявшей цвет; дрожащие руки с изгрызанными ногтями, и трясущиеся от страха ноги, от того же ужаса приобретающие местами фиолетово-зеленый оттенок.       у вали в руке собственный студенческий, в котором он весь из себя - мóлодец, красавец, комсомолец, жаль по нагрузкам у него подготовительная группа. вале думается, что в руках он держит единственный клочок собственного прошлого. гадкого прошлого, такого же мерзкого, как он сам сейчас или во времена этого же студенческого фото. резко он чувствует подкатывающую к горлу тошноту, скребущую не только в глотке - она отдает сдавленными хрипами из самой глубины груди. парень склоняется над раковиной, и выплевывает в слив целую вселенную, смешанную и сотканную из красно-зеленых оттенков и пурпурных звезд. его бьет крупной дрожью, руки роняют студенческий и зажигалку на кафель. на лбу выступила испарина, ноги подкосились - валя корит себя за слабость. встает, упираясь лбом в раковину, над головой мигает желтый свет лампочки.       ванная после прихода зеленее обычного, запах побелки еще сильнее чем раньше, звук в ушах еще меньше отдается во что-то реальное, будто это не то вода, не то просто слуховая галлюцинация, от которой ты бьешь себя в надежде узнать, насколько правдиво всё здесь.       валя на полу, прижимает отбитую коленку к себе, или себя к ней, и укачивает словно маленького ребенка. на минуту любые звуки пропали, и даже боль в теле не могла затмить этот момент. он сидел, не смея двинуться чтобы не нарушить идеальную идиллию, возникшую в момент хаоса в его мире (вовсеммире).       не моргая, ведет взгляд на дальнее окно. в комнате напротив широкое, побитое, красивое до ужаса, в этой некой старости до побеленного праха. кажется, валя даже чувствует этот белый порошок прямо сейчас. будто он везде, абсолютно, и даже не метафорично. ему до ужаса       до тоски       до тянущей боли в глубине грудной клетки. персональный ад, который невозможно описать простыми словами, который можно передать только через истошный крик, который невозможно сдержать. ты кричишь без остановки, ты повышаешь безостановочный вопль на полтона выше и опять опускаешь, но тебя не отпускает, тебя ломает, тебе неописуемо плохо.       валя не кричит. опустошенная кукла, набитая обидами и чувствами, валяется в зеленой-зеленой ванной комнате, неизвестной квартиры в маленьком городе, который тоже никому неизвестен. пустой, тихий, никакой, молчаливый. он прикрывает глаза, наблюдая за огоньком в окне соседнего дома. отпускает разбитое колено и просыпается, телом ощущая чужое присутствие в квартире. может быть, это его поистине ужаснейшее напоминание. валя почти встает к тому моменту, как девушка заходит в ванную и дергается от вида крови в раковине. она не говорит ничего до тех пор, пока не видит зажигалку на полу. — ты у меня в ванной че устроил-то, валек? - она поправляет сумку на плече, и шмыгает носом. - притон тут не устраивай.       валя мотает головой, облокачивается на бортик ванной и с грохотом падает назад. — ебаный в рот! валька! ты чего…       хватает его за грудки и тянет на себя. смотрит в лицо, вздыхает раздосадованно. вытаскивает несчастного на пол, ополаскивает смертельно бледные щеки ледяной водой. садится рядом.       валя видит - устала. и без того с работы, по ней видно, еще эта кукла тут.       она достает сигареты, и прикуривает от валяющейся зажигалки. выдыхает дым в потолок и грустно так на вальку смотрит, а он будто взгляд читает, делает вид пристыженный. — не знаю на чем ты сидишь, но тебя крутит знатно. — все настолько плохо?       девушка делает оценивающий взгляд усталых глаз (и своих и его), вздыхает и кивает. — ты похож на мешок с костями. я таких наркоманов отчаянных никогда не видела. — я не наркоман.       говорит слова будто на автомате, это правда, они даются легко, но валя сам себе не верит. очень хочет, ведь ему всего лишь слишком плохо, чтобы оценить это так, будто он гниет от того, как ему плохо.