Правда

Выходя из дома на Гриммо, первым делом Снейп оставил повеление для кикимора: — Передай миссис Тонкс, как только она вернётся, что она мне очень сильно нужна. Пусть как только у нее появится возможность, даст мне знать. Домовик склонился перед мужчиной, хоть лицо его и выдавала недовольную гримасу: — как прикажете, сэр. Северус долго думал, куда ему трансгрессировать. По правде говоря, он понимал свою ответственность и необходимость быть в школе, со своими учениками, а с другой что-то отталкивало его оттуда, а чуйка Снейпа никогда не подводила. Пораздумив немного, он все же трансгрессировал к себе домой в паучий тупик, оказавшись там, он направился в комнату и сев в кресло достал из ближайшего шкафа портрет. Поставив его перед собой, он начал разговаривать, судя по всему, для него это стало обычным делом. Он смотрел в бездонные зелёные глаза, а те улыбаясь смотрели на него с портрета: — когда-нибудь мы увидимся и ты расскажешь мне обо всех моих ошибках. Обо всем том, за что за мою жизнь без тебя, успела меня осудить… Хотя что это я. Ты прежде никогда меня не осуждала. Лиля, моя милая Лиля, как же иногда мне не хватает твоего совета. Поразмыслив еще несколько минут, он положил портрет в ящик и задвинул его, после чего достал и открыл книгу. В школу он решил вернуться уже завтра, ведь стоило ему появится на пороге, как внимание Пэнси и возможно еще нескольких друзей Драко, будет смещенно в неправильном направлении. И он не ошибся в своем решении .Стоило ему перелистнуть буквально две страницы книги, как в дверях появился- Майкл- его новый слуга. Он стал заменой Питеру и огромным облегчением для мистера Снейпа. Петтегрю слишком сильно мозолил глаза, напоминал о прошлом, да и в принципе был не очень то учтив не с гостями, не с хозяином. — Что случилось, Майкл? Кто-то пришел? Юноша, с короткой стрижкой, в длинном черном костюме кивнул: — Да, сэр, миссис Тонкс, просит у вас о аудиенции. Тот в миг оживился, он действительно хотел видеть Андромеду, но полагал, что это будет не так скоро: — Конечность же приглашай и принеси сразу чаю. — Как изволите, сэр. Немногословность Майкла, была ещё одной отличительной его чертой, которая не могла не радовать Северуса. Буквально через несколько минут дверь открылась и в нее вошла дама. Она была как всегда прекрасна одета, а ее стать, могла украсить любое одеяние. Мужчина встал и отвесил ей приветственный кивок: — Здравствуй, Меда, я рад, что ты так скоро смогла уделить мне время Тонкс посмотрела на него, пытаясь оценить обстановку, ей и в голову не могло прийти, о чем пойдет сегодняшний разговор: — Кикимер сказал, что пока мы были в отъезде, ты приходил и в срочном порядке меня искал. Тот кивнул: — Да, я искал тебя по срочному делу. Кстати, куда вы ездили с Дельфиной? Если это не секрет. Девушка развела руками: — Отнюдь. Мы ездили на могилу Реддла, после того случая, я решила, что должна вести себя иначе и налаживать больше контакта с дочерью. Северус сдержанно улыбнулся: — Я очень рад, что ты нашла в себе силы и поехала с ней. Ты поступаешь правильно, я уверен. Андромеда все так же с нескрытым интересом наблюдала за ним: — Мне очень лестны твои слова, но все же, что за срочное дело у тебя ко мне? — Ах да, у меня есть разговор, что не терпит отлагательств, это касается тебя. Может присядем? Девушка кивнула и сев в кресло пристально посмотрела на него

***

Он не знал как начать. Несмотря на ту уверенность и стойкость, которую он знал в девушке, мужчина боялся слишком сильно ранить её словами: — Понимаешь, я узнал. Узнал, как к вам попал маховик. Та лишь закатила глаза: — Я знаю, знаю, Северус, это тетушку принесла его в дом… Вдруг она почувствовала, как его холодная рука опустилась на ее руку: — погоди, не спеши, послушай прежде, что я скажу. Тебе не приходили в голову мысли, например: откуда она могла его взять? Тонкс опустила глаза в пол, будто немного растерянно , ищя там ответа: — Ну позволь, у нее такие связи, что ей не составило бы труда достать его при надобности. — Ей помогли Взгляд миссис Тонкс резко поменялся: — вот как? И кто же сей благодетель? — Твоя сестра

***

Экзамен шел, время уже поджимало, а в голову Паркинсон не лезло ничего кроме мыслей о том, что будет с Драко, когда он узнает правду, она посмотрела на листок с тестом, лежащий перед ней, затем нашла глазами Малфоя и коротко улыбнувшись, снова опустила глаза в листок. Вдруг, будто неконтролируемым вихрем в ее голове стали пролетать мысли и воспоминания о прошедшем годе. И нет, это не были тёплые воспоминания о каких-либо событиях, это были бурноволнующие, давящие мысли о том, что весь год она работала, вкладывала в это столько сил, чтобы сейчас, сегодня, выдать свой максимум, а тут. Мысли сменяли одна другую, проскакивали очень быстро и сбивались в кучу: " простит ли меня Драко, если узнает, что я не сказала ему правды? " " А простишь ли ты себя, если сейчас все провалишь? " В какой-то момент, она поняла, что не простит, оставалось не так много времени до конца, но за тот отрезок времени, она выдала максимум, который был возможен, выходя из кабинета, девушка была удовлетворена своей работой. Кинув осторожный взгляд на Блейза, который судя по всему тоже не был опечален прошедшим экзаменом, она спешно отправилась в библиотеку. Конечно она вовсе не собиралась сейчас донагружать себя и готовиться к остальным предстоящим экзаменам, но это было единственное место, где она могла побыть в покое. В спальне девочки обсуждали прошедший экзамен, в гостиную мог прийти Драко, а разговор с ним, было самоубийством для нее сейчас, везде кишил народ и только в библиотеку, после экзамена, никто бы даже не задумался идти. Надо сказать, что она не ошиблась, заходя в почти пустое помещение, она сразу же отправилась в дальний его угол, под пристальным взглядом библиотекарши. Взяв книгу, казалось бы чисто для виду, Паркинсон рассматривала в окне природу, оживающую после зимы. Трава пробивалась через ещё в некоторых местах замерзшую землю, а в след за ней и цветы и другие растения. Это наверное трудно понять, но таким взглядом мог смотреть только человек, попавший в глубокое отчаяние. Видеть новую, пробивающуюся жизнь в каждом лепесточке, каждого цветка. Искать смысл в весне, в преображении природы, потому что иные смыслы окончательно потерял. Находить силы жить в каждой хорошей мелочи, которая происходит вокруг, пусть даже не с тобой. Вот первокурсники выбежали на улицу, они смеются, их лица обдувает теплый весенний ветер, они играют, бегают, радуются. У них ещё все впереди, они только открывают для себя новый, неизведанный мир. У них есть он, этот мир, значит все то, что было сделано в прошлом, было не зря. Они счастливы, на их лицах горят улыбки, значит и этот серый, казалось бы бесполезный день, для кого-то очень ценен. Вот к ним выходят педагоги, они смотрят на них чуть строго, но с лаской, они знают, что трудятся не зря, пока в школе остаются дети, которым в ней хорошо, которые считают школу-домом и не чувствуют одиночество. Одиночество? Казалось бы слизеринцы никогда не были такими уж и одинокими, у них были компании, в том числе и серебрянный квартет, да и просто между собой на факультете они дружили. Отличало их только одно. Одиночество в своем горе. У каждого оно было свое и каждый нес его в себе, словно бремя, не имея возможности взять на себя ещё и чужое.