Глава 2: Время покажет

Великобритания встретила семью Мэй Линь холодным, но безмятежным осенним утром. Порой, когда она смотрела в окно, казалось, что эта страна так сильно отличалась от Китая — от всей её яркости, тепла и величия. Здесь не было тех тесных улочек, покрытых зеленью, и не было тех звуков, которые она помнила с детства — звуков, до которых она привыкла, которые всегда были для неё успокаивающими.  Но теперь ей предстояло научиться жить в другом мире. Мэй Линь понимала, что это не просто переезд. Это было новое начало, новый этап в их жизни, и она должна была быть готова. Её отец, строгий и сдержанный человек, который всегда держался в тени, теперь явно был более напряжённым. Он говорил мало, но его глаза выдали беспокойство. Мэй Линь знала, что это связано с их связями с Пожирателем Смерти и грядущими событиями, которые могли бы сильно повлиять на их будущее.  Её мать, наоборот, была более открыта. Она пыталась наладить жизнь здесь, хоть и понимала, что всё это время будет казаться им чуждым. Мэй Линь чувствовала себя неуютно, даже в собственной комнате, несмотря на то что её окружали вещи, которые привезли с собой из Китая. Печальные акценты в интерьере не могли скрыть тревоги, которые поселились в её сердце. Но самое главное, что ей предстояло сделать, — это встретиться с новым миром. На следующей неделе её уже ждал Хогвартс, и Мэй Линь даже не могла понять, что ей ожидать от этого места.  Всё, что она знала о магии, было связано с Азией, где традиции и ритуалы были куда более загадочными и скрытыми. Но в этом новом месте она чувствовала себя почти как инопланетянин, пытаясь представить, что её ждет в британском обществе волшебников. 

***

В тот день, когда семья наконец завершила обустройство в новом доме, Мэй Линь сидела на диване, разглядывая старые письма, которые ей когда-то написали друзья из Японии. Их слова были наполнены грустью и пониманием, но всё же было ощущение, что она отправляется в страну, где её ждали перемены. На следующее утро, в тот момент, когда она стояла у двери с фамильным гербом и готовилась отправиться в Хогвартс, её отец наконец заговорил. — Ты готова, Мэй? Это важный шаг. Мы доверяем тебе. Будь сильной и мудрой. Она кивнула, чувствуя, как груз ответственности давит на её плечи. Этот момент был решающим. Мэй Линь понимала, что не может подвести свою семью, и что это была не просто её судьба, но и судьба её рода.

***

На платформе 9¾, где толпа учащихся уже собиралась, царила необычайная суета. Поезда, дымя паром, сверкающие кареты и мгновенные заклинания — всё это было для неё чем-то совершенно новым. Мэй стояла, немного в стороне от остальных, наблюдая за происходящим, с удивлением ощущая, как её сердце бьётся быстрее. Вокруг неё проходили ученики, искренне радующиеся предстоящему путешествию, но она чувствовала, что здесь, на этой платформе, её не было дома. Всё было чуждо и новое — странные слова, особенные манеры общения и, главное, магия, которой она привыкала лишь на теоретическом уровне. Мэй была одета в строгую чёрную юбку длиной до колена и рубашку с высокими воротниками, что подчеркивало её утончённый, почти сдержанный стиль. Чёрные волосы были аккуратно собраны в низкий, тугой хвост, подчеркивая её острые черты лица — высокие скулы, прямой нос и немного напряжённый взгляд, словно она всё время была готова к борьбе. Она была красивой, но в её внешности не было той мягкости, которой, по её мнению, часто наделяли девушек её возраста. Мэй Линь не хотела привлекать лишнего внимания, но её изысканный, строгий стиль и азиатская внешность всё равно выделялись на фоне большинства учеников. Она взглянула на большие ворота станции и, ощущая, как страх постепенно отступает, направилась к одному из поездов, стоявших на платформе. Внезапно её взгляд остановился на группе учащихся, стоящих недалеко от неё. Среди них был высокий мулат и выражение его лица, которое невозможно было бы назвать дружелюбным, но, вероятно, и не враждебным. Его взгляд был лёгким, как будто он смотрел сквозь неё, оценивая, но не слишком заинтересованный. Мэй не любила неоправданного внимания, но в этот момент её взгляд скользнул по его лицу. Она заметила, как его чёрные глаза обратились к ней, и даже несмотря на свою сдержанность, она не могла не почувствовать, как его оценивающий взгляд едва ли не был испытанием. Его губы чуть изогнулись в интересной, почти невидимой усмешке, как будто ему было любопытно узнать, кто она, что она здесь делает и что вообще её привело на этот путь. Не то чтобы он был особенным — на первый взгляд, это был просто ещё один подросток, как и остальные, но его манера стоять немного в стороне, обратившись спиной к толпе, как будто он был вне этой суеты, вызывала у неё интерес. Его внешность была притягательной: высокий, стройный, с черными волосами и темным, почти зловещим выражением лица. Забини приблизился и, заметив её взгляд, подошел чуть ближе. Его манера говорить была спокойной и немного насмешливой. — Первая поездка в Хогвартс? — его голос был мягким, но с оттенком скептицизма. Мэй слегка наклонила голову, наблюдая за ним. — Должна быть, — ответила она сдержанно, не давая себе волю на лишние слова. — Сначала нужно понять, что за место это, — она оглядела платформу, как бы оценивая не только её, но и происходящее вокруг. Забини посмотрел на неё с интересом. — Ты не местная, правда? — его глаза, с лёгким прищуром, рассматривали её. Это был не вопрос, а скорее констатация факта. — Нет, — она не спешила раскрывать все карты. — Я из Китая. Он чуть наклонил голову, как бы задумавшись. — Китай, — повторил он, словно запоминая. — Интересно. Здесь ты точно не останешься незамеченной. Её взгляд был холодным и прямым, но на его словах она не злилась, а лишь отреагировала, как всегда — сдержанно и спокойно. — Мне не нужно, чтобы меня замечали, — ответила она, чувствуя, как его взгляд несколько замедляет её пульс. Что-то в его присутствии заставляло её ощущать, что этот парень может быть более опасным, чем кажется. Забини усмехнулся и пожал плечами. — Ну что ж, посмотрим. Хогвартс — место, где тебе точно не удастся оставаться в тени. Даже если ты этого хочешь. Мэй не ответила, но её взгляд вновь встретился с его. На мгновение их глаза пересеклись, и в этот момент было ощущение, что между ними возникла невидимая связь — понимание того, что каждый из них был здесь по своей причине. И что им обоим предстоит пройти через этот мир волшебников, полных тайных союзов и недоброжелателей, чтобы понять, кто они на самом деле. Забини кивнул, повернувшись и направляясь к поезду. Его шаги были уверенными, а сам он — беспокойным. Мэй знала, что он не просто юноша из Слизерина. Он был частью этого мира, тем, кто следил за всем вокруг с особой настороженностью. Она не обратила внимания на его уход, но её разум продолжал работать, переваривая его слова, его взгляд, его тон. Возможно, это было начало чего-то более важного, чем просто первое знакомство.

***

Процесс распределения в Хогвартсе был таким, как она и ожидала — строгим и величественным. Все ученики, словно магические шахматные фигуры, двигались на свои места. Мэй сжимала края своей манжеты, когда шляпа прошептала ей на ухо: — Слизерин. Очевидно, что ты найдешь себя здесь. И это было не удивительно. Её происхождение, её способности и амбиции — всё это указывало на одно: Слизерин был её домом. Всё это время она ощущала, как её энергия стремится к этому месту. Здесь, в этом доме, где так ценились сила, целеустремленность и хитрость, она могла добиться успеха. Когда она села за стол, её взгляд встретился с кем-то . Он сидел немного в стороне от остальных, взгляд его был сосредоточен, а лицо — закрытым и немного мрачным. Он выглядел, как человек, которому предстоит что-то важное, и что-то тревожное. Его глаза ненадолго задержались на ней, и Мэй почувствовала, как нечто, похожее на признание, проскользнуло между ними. Это было странно, потому что она едва ли могла назвать его знакомым. Но что-то в его взгляде заставило её почувствовать, что он что-то о ней знает. Или, может, это было её ощущение, что в этом доме ей предстоит встретиться с кем-то, кто разделяет её тревоги.

***

 После ужина она вместе с первокурсниками следовала за старостами, которые по дороге объясняли месторасположение, правила и важность хранить, от других факультетов, тайны Слизерина. Прибыв в гостиную, она огляделась вокруг, гостиная Слизерина была в своём роде особенным местом, пропитанная атмосферой древности и тёмного величия. Просторное помещение располагалось в подземелье, где, казалось, время замедляло свой бег. Стены были отделаны глубоким зелёным бархатом и темным деревом, в их узорчатых карнизах мелькали серебристые детали, отражающие тусклый свет каминного огня. В воздухе стоял запах старых книг, а возле камина, где горели свечи, тени танцевали на стенах, создавая странные, почти мистические образы. Мебель была роскошной, но сдержанной. Удобные кресла и диваны, обтянутые зелёной тканью, казались вырезанными из самой души Слизерина — комфортными и холодными, как его жители. Большой круглый стол из тёмного дерева стоял в центре, окружённый книжными полками, а в углу располагалась уютная ниша с мягкими подушками, где часто сидели студенты, погружённые в свои размышления или чтение. В этом месте, в окружении тёмной роскоши, каждый, казалось, мог найти своё уединение. Но также чувствовалась и мощная коллективная энергия, как если бы все эти стены хранили таинственные разговоры, что происходили здесь на протяжении веков. Этот холодный, почти застывший стиль, такая определённая атмосфера, будто каждый угол скрывает собственную тайну. Мэй привыкла к ярким, открытым пространствам, где каждый жест и слово слышны. Здесь же было совсем по-другому. Студенты, расположившиеся в креслах и у камина, внимательно следили за ней взглядом, словно оценивали. Она огляделась, стараясь не выделяться, и вдруг заметила девушку, сидящую в одном из кресел. Та была почти в тени, её фигура будто сливалась с темнотой комнаты. Это была Дафна Гринграсс, одна из самых ярких и высокомерных учениц Слизерина, известная своим умом и тем, как она умело манипулировала окружающими. Дафна сидела, скрестив ноги, и сдержанно держала в руках какую-то книгу. Её лицо было спокойным, почти холодным, волосы идеально уложены, а выражение на лице — непреклонным. Мэй не могла не заметить, как гармонично она выглядела в этом окружении, словно сама стала частью его. Но, несмотря на свою спокойную и величественную наружность, Дафна не была бы из тех, кто игнорирует новичков. Она заметила Мэй сразу и, не потрудившись скрывать любопытство, подняла взгляд. — Ты новая, верно? — её голос был тихим, но резким. Она внимательно изучала Мэй, словно проводя быстрый анализ. — Имя? — Мэй. — холодно ответила она. Дафна коротко кивнула, без лишних слов вставая. Она была стройной и грациозной, но её манера общения была холодной и точной. Она подошла к Мэй и протянула руку. — Дафна Гринграсс. Приятно познакомиться. Мэй пожала её руку, но сразу же почувствовала эту натянутую дистанцию, этот ледяной барьер, который Дафна привыкла выстраивать вокруг себя. — Ты, наверное, в числе тех, кто ненавидит всё, что не касается амбициозных целей, — сказала Мэй с легкой насмешкой. Дафна слегка улыбнулась, но эта улыбка была скорее наблюдательной. — Амбиции — это хорошее начало, — ответила она. — Но не все в Слизерине преследуют лишь личные цели. Тут есть свои принципы. Мэй задумалась, внимательно слушая. Дафна, казалось, была ещё одной загадкой, в отличие от того за ужином.

***

Ночь в замке была тиха и холодна, словно сама тьма впитывала в себя все звуки, оставляя пространство поглощённым мрак и тени. Лишь редкие огоньки свечей в коридорах, их слабое мерцание, создавали ощущение, что замок живет, но не просыпается. Всё спит, а вот она, как всегда, в одиночестве скользит по темным этажам, словно изначально предназначенная для того, чтобы блуждать здесь, среди старинных стен. Она шагала по коридору, держа в руках книгу, которую давно полюбила, ее страницы стали для неё чем-то почти родным. Лишь одна мысль занимала её ум — погрузиться в чтение, скрыться от всех, исчезнуть на несколько часов в этом мире слов и эмоций. И тут случилось то, что должно было случиться. Книга выскользнула из её рук и упала на пол с тихим стуком. Она наклонилась, но ещё до того, как коснулась её, услышала шаги. Её взгляд поднимался, и перед ней, точно из ниоткуда, возникла фигура. Он стоял в полумраке, высоко подняв подбородок, его кудрявые волосы слегка растрепаны, а глаза, казалось, не видели её, сосредоточенные на какой-то внутренней борьбе. У него был этот характерный и несколько небрежный вид, как у того, кто привык быть в тени и не особо стремится выходить на свет. — Читаешь это? — его голос был негромким, но прямым, с некой пренебрежительностью, будто он ожидал от неё что-то большее, чем просто книгу. Она медленно подняла книгу с пола, не спеша отвечать, её глаза, холодные и решительные, встретились с его взглядом. В этот момент тишина в коридоре стала тягучей, словно вокруг них замерло всё. И всё-таки, несмотря на её молчание, он продолжил: — Не думаю, что ты понимаешь, о чём здесь говорится. Это не та книга, которая стоит твоего времени. Её брови слегка поднялись, и её взгляд стал ещё более ледяным. — Возможно, ты ошибаешься, — сказала она спокойно, всё ещё держа книгу в руках. — Это не твоя забота. Он сделал шаг вперёд, едва ли не заставляя её отступить, но она не сдвинулась с места. Тот же холод, что и у неё, был в нём — в каждом движении, в каждом слове. Он скользнул взглядом по её лицу, не разглядывая её по-настоящему, как будто она была всего лишь очередным препятствием на его пути. — Ты слишком серьёзно воспринимаешь эти книги, — его голос был почти насмешливым. — Могу поспорить, ты не понимаешь, почему эта история важна. Её взгляд стал резким, и она резко ответила: — Это просто книга. В отличие от тебя, я не ищу в ней смысла, которого там нет. Он не ожидал, что она ответит так — это отрезвило его. Теодор с сомнением уставился на неё, а её холодность заставила его слегка нахмуриться. Она была не такой, как все. Ни заигрываний, ни жалости, только холодный, отчуждённый взгляд. Это было... неожиданно. — Не пытайся меня учить, — он слабо усмехнулся, его бровь слегка поднялась, — книги не учат, они просто показывают, что есть те, кто всегда умнее. Она молча поднялась, посмотрела на его шрам, который тянулся вдоль брови, как неизлечимая метка прошлого. В глазах Теодора была какая-то тёмная тень, что-то скрытое и тяжёлое. Она чувствовала, что он не хотел говорить о том, что за этим шрамом. — Ты явно не любишь говорить о себе, — заметила она, осторожно прикрывая книгу. Его взгляд мгновенно стал ещё более закрытым. Он был тем, кто не любил открываться. Его семья была для него такой же тенью, как и его шрам. Он не был готов говорить о том, что его жизнь связана с теми, кого он потерял, и с теми, кто, возможно, был ему враждебен. Его отец не мог простить его за смерть матери. И хотя он был наследником, этот титул был скорее бременем, чем благословением. У него были друзья, такие как Забини и Пэнси, которые всегда могли поддержать в трудную минуту, но и с ними он чувствовал, что его отношения слишком поверхностны. — Я предпочитаю не говорить о таких вещах, — его голос стал холодным, как лёд. Она не спорила, только коротко кивнула, но в её глазах оставался интерес. Возможно, он был не таким, каким хотелось бы ей его видеть, но что-то в его упрямстве, в его молчании, за которым скрывался какой-то внутренний мир, привлекало её. И, несмотря на его пренебрежение, она чувствовала: их столкновение было лишь началом чего-то более глубокого. Теодор молча повернулся и шагнул в темноту, оставив её одну в коридоре, но в её груди что-то задрожало…