IX

Раз… два… три… Три секунды, шесть ударов сердца, одно прикосновение губ, которое не переливалось в настоящий поцелуй. Оба были смущены, оба были в некотором замешательстве, но, безусловно, ураган волнения охватил их обоих и унёс куда-то за пределы этой квартиры, а может, даже за пределы Земли. Всё смешалось в одно мгновение, превратившись в хаос – яркий, будоражащий, кружащий голову. Нуар даже не мог представить, что будет, если углубить поцелуй, какой фейерверк эмоций это вызовет у него, если он уже готов взлететь только от одного прикосновения к её мягким губам. Такие нежные, тёплые. Как же ему хотелось приоткрыть дверцу в неизведанное и сначала аккуратно заглянуть туда, а потом уже полностью войти и раствориться. Но сейчас это казалось пока что неуместным. Он наслаждался тремя секундами, одним прикосновением и сокрушительным сердцебиением. Он чувствовал, как тело Маринетт дрожит в его руках. Он слышал её эмоции, и это был с ума сводящий спектр. Нуар и подумать бы не мог, что человек способен испытывать столько разнообразных эмоций одновременно всего за три секунды. Кот даже слышал, как бьётся её сердце, и от этого по его телу разливалось тепло. Адриан понимал, что ей нравится стоять посреди кухни в его крепких объятьях, чувствуя губы Нуара на своих. Кот первый разорвал их невинный поцелуй. Он не решался открыть глаза, боясь увидеть разочарование в глазах Маринетт, хотя он прекрасно слышал её эмоции. Но всё равно этот непонятный и даже детский страх мешал ему решиться заглянуть ей в глаза. Возможно, дело было в другом: он боялся не увидеть разочарование. Он боялся окончательно утонуть в них и стать зависимым. Ему захочется видеть её глаза каждый день, наслаждаться их улыбкой, ловить каждый задорный огонёк, сгорать от страсти в её томном взгляде на него. Это так опасно, но так желанно. Она молчала, но всё ещё обнимала Кота. Молчал и он, не зная, что сказать. Пожалуй, слова сейчас были действительно неуместны, ведь они могли развеять дымку этого момента, который для обоих стал не просто знаковым, а даже волшебным. Кот никогда не чувствовал себя так… свободно. Неужели для того, чтобы почувствовать внутреннюю свободу, нужно было просто прикоснуться к губам? Нет, не так… Перестать безнадёжно мечтать о губах Ледибаг, дать себе крошечный шанс и попробовать на вкус другие губы. Такие всё-таки нежные и тёплые. Адриан решился открыть глаза, и он увидел во взгляде Маринетт смятение. Он понимал: сегодня у неё был настоящий день потрясений, ведь сначала она увидела Адриана, а теперь она стояла на кухне и едва ли не целовалась с ним, Котом Нуаром. Конечно, это вызовет лавину противоречащих эмоций, но Кот был рад, что она не отталкивает его, не прогоняет и не кричит, что он только всё испортил. Она смиренно нежилась в его объятьях и сама пыталась найти что-то в его взгляде. В эту минуту было важно всё: дыхание, прикосновения и эмоции, что плещутся в глазах. И если Маринетт поймает хоть малейшее сомнение в нём, она будет разочарована и раздосадована, но Кот без слов пытался показать, что он ни о чём не жалеет, что ему безумно понравилось, что это лучшее, что с ним случалось за последние два года. Сказать можно всё, что угодно, а вот показать можно лишь истинные чувства. И Кот не побоялся этого сделать. Его когтистая лапа чуть сильнее прижала Маринетт к нему, его взгляд выражал желание продолжить и одновременно счастье за прикосновение их губ, а его дыхание никак не могло выровняться, потому что он не мог укротить в себе проснувшиеся эмоции. Скольких же девушек ему пришлось перецеловать за всю жизнь, но все эти поцелуи меркли рядом касанием их губ посреди уютной кухни, которая наполнилась ароматом печенья. – Я… я не знаю, что сказать, но и молчать не могу, – тихо сказала Маринетт, и её лицо украсила смущённая улыбка. Она улыбалась, и для Кота это был хороший знак. – Ты думаешь, здесь нужны слова? – тихо произнёс он и приподнял её лицо за подбородок. Он не собирался целовать девушку, если она сама не потянется к нему, но ему хотелось смотреть ей прямо в глаза. – Просто скажи: тебе понравилось? Он чувствовал, что Маринетт хочет многое сказать, потому что она тоже не могла совладать со своими эмоциями. Он уже предвидел, как она будет заикаться, оправдываться, запинаться, пытаться построить длинное логическое предложение, которое всё равно будет лишено всякого смысла, поэтому Кот приложил палец к её губам. – Мари, просто «да» или «нет», – он легко улыбнулся ей, чтобы подбодрить. – Да, – ответила она как-то опасливо, словно боялась, что Нуар начнёт её осуждать, ведь ещё несколько минут назад она говорила о том, как сильно её потрясло появление Адриана в издательстве. – Мне тоже понравилось, – сказал Нуар, и его улыбка стала шире. – Вот видишь, как просто порой бывает в чём-то признаваться, Маринетт. А самое главное, это приятно, не находишь? – Нахожу, – щёки Маринетт залились милым румянцем, и Нуар, не удержавшись, провёл рукой по её щеке, словно пытался заразиться её смущением. Это приятные эмоции, и Коту хотелось чувствовать то же самое, что чувствует и она. – Вот и прекрасно, – он поднёс к губам обе её руки, сжимающих его руку, и аккуратно дотронулся ими до её тонких пальцев. – Кстати, я всё ещё жду своё печенье, – она уловила в его глазах хитрый огонёк и не сдержала смеха. Вечер прошёл так, как они и планировали: свежее и невероятно вкусное печенье, чай, а также разные видосики в «Ютубе». В гостиной уютно горели фиолетовые гирлянды, которые Маринетт успела купить, рядом стоял включённый «магический шар», который кружил блёстки, а дом был наполнен пьянящим уютом. Но самое важное было то, что плечо Маринетт прикасалось к его плечу, и они оба были укрыты пледом. Ночь выдалась на редкость прохладной, но тут было тепло и даже жарко. Нуар так растворился в этой атмосфере, что ему совсем не хотелось покидать квартиру Маринетт. Он не желал возвращаться в свой огромный и шикарный особняк, который был лишён абсолютно всего. Он был пуст, но в то же время в нём было невероятно много дорогих вещей, которые не представляли никакой ценности. А тут всё было пропитано Маринетт и её особым видением уюта и дизайна, поэтому Кот считал, что каждая мелочь, каждый дешёвый сувенир и магнитик на холодильнике были бесценны. Между ними не было напряжения, словно всё шло так, как и должно идти. Нуар поймал себя на мысли, что, возможно, именно так и задумано судьбой: быть здесь и сейчас с Мари, а до этого растворяться в потрясающем мгновении на кухне, забыв обо всём, даже забыв о себе. Вообще, Адриан не верил в судьбу, особенно после того, что ему пришлось пережить, но сейчас у него была потребность в вере, которая воодушевляет и двигает на смелые поступки. Поэтому Кот позволил себе ещё одну близость с Маринетт этим вечером: он обнял её за талию, когда они смотрели новый клип Джаггеда Стоуна с крокодилом в главной роли. Да, не самый милый и уж тем более не романтичный момент, но Кот не мог упустить его, потому что он был подходящим. Маринетт улыбнулась ему, а затем положила голову на плечо. Кот нервно сглотнул, пытаясь утихомирить своё сердце, но, кажется, оно стучало всё быстрее и громче, и это невозможно было остановить. Он уже был в пучине, и сейчас он с радостью готов был в ней раствориться. Нуар ушёл от неё уже поздней ночью, уверенный в том, что завтра он обязательно вернётся. Как только она придёт с работы, он будет рядом, и он снова заключит её в свои объятья, и она поделится своими впечатлением об очередном пройденном дне. А он будет ловить каждое её слово и каждую эмоцию, будет поддерживать и, если потребуется, утешать. Он будет улыбаться вместе с ней и будет слушать её заразительный смех. Да он сделает всё, чтобы она завтра как можно больше улыбалась и вообще не думала о плохом, потому что эта девушка больше не должна страдать от Адриана Агреста. Адриан даже не стал перевоплощаться, потому что ему не хотелось прощаться с окрыляющими эмоциями. Он знал, что как только трансформация спадёт, он снова окажется в тёмной комнате своих сомнений и безнадёги. Нет, сейчас настало время для Кота Нуара, который заслужил положительных эмоций, а также ярких впечатлений. Кот лёг на кровать и посмотрел в окно. Так ярко светила луна, и её свет нисколько не напрягал его. Не напрягала его мысль о том, что завтра его, скорее всего, разбудит надоедливый луч солнца, который будет нагло светить ему прямо в лицо. Какие же это всё-таки пустяки. Он думал о том, что завтра он вновь встретится с Маринетт, и они проведут вечер вдвоём за просмотром фильма или музыкальных клипов. Да неважно, что они будут делать, важно, что они будут делать это вместе. А ещё он стал мечтать. Снова. И мечтал он об элементарных вещах. Например, развесить и в своей комнате уютные гирлянды, возможно, купить мягкий плед, чтобы кутаться в него в холодные и дождливые дни, а ещё он мечтал по-настоящему поцеловать Маринетт. Ему было любопытно, как она целуется: нежно, грубо, страстно, с прикусыванием, аккуратно, почти невесомо. Но больше всего Коту хотелось узнать, что он почувствует, когда поцелует её, ведь одно лишь прикосновение губ чуть не свело его с ума. Всего лишь каких-то три секунды, которые перевернули всё с ног на голову. Иногда длительные события тормозят человека и не двигают его вперёд, а короткие мгновения меняют всё. И сегодня Кот Нуар убедился в том, что нужно ценить именно их, а не зацикливаться на том, что либо тянет вниз, либо заставляет неподвижно стоять на одном месте в течение продолжительного времени. Сначала Адриан долго не мог уснуть из-за эмоционального возбуждения, но ближе к утру под уютные звуки дождя он, наконец, смог успокоиться и поспать. А проснулся он уже ближе к вечеру, чему был безумно рад, потому что Маринетт должна была вот-вот вернуться с работы. Кот долго думал, под каким предлогом прийти к ней, а потом решил, что для них предлоги уже не нужны. Они же друзья, возможно, даже чуть больше чем друзья. Затем он ещё несколько долгих минут стоял возле зеркала, пытаясь хоть что-нибудь сделать с непослушными волосами. Но они никак не хотели ложиться, и тогда Нуар оставил это бесполезное занятие. Времени у него ещё было предостаточно, и он решил прогуляться по крышам Парижа. Сегодня снова была морось, но она ни капли не портила настроение Кота, который с довольной улыбкой бродил и наслаждался прохладной погодой. Больше не хотелось нигде прятаться, не хотелось лечь на крышу и бездумно смотреть на небо, размышляя о своей бесполезности и ненужности. Просто хотелось жить. Наконец-то к нему снова пришло это желание, и он лишний раз поразился тому, что три секунды могут сделать с человеком. А вечером он пришёл к Маринетт с букетом синих ирисов. Он улыбался, но его пробирало волнение, ведь он уже давно не дарил девушкам цветов. «А вдруг ей не понравится? Или у неё за два года появилась аллергия на цветы? Или она считает цветы бесполезным и ненужным подарком?» – Котик, какие красивые, – Маринетт тут же расцвела, когда обняла букет ирисов. – Синие. Я никогда не видела синих ирисов. – Я могу найти всё. Думаю, что они подходят к твоим мурлестным глазам, – Котик улыбнулся ей и… дальше не знал, что сказать. – Они прекрасны, – она вдохнула аромат цветов, а затем взяла вазу, чтобы налить в неё воду. И пока Маринетт стояла возле раковины и смотрела, как ваза наполняется водой, её обняли его руки. Она почувствовала на шее его дыхание, и… она почувствовала его улыбку, – ей даже не надо было оборачиваться. Его улыбка излучала тепло, и сейчас Мари стало тепло, хотя она долго не могла отогреться после прогулки под моросью. – Я ждал этого вечера. Очень, – он говорил тихо, словно боялся нарушить эту необычайно приятную тишину. Его голос был спокойным, манящим и гипнотизирующим. Хотелось, чтобы он сказал ещё что-нибудь, хоть самую малость, чтобы порадовать Маринетт. – Я тоже ждала, – она говорила искренне, и он почувствовал это. Её ответ заставил его трепетать и вместе с этим сгорать от нетерпения, чтобы поцеловать Маринетт. Она повернулась к нему лицом, и… кажется, она пропала. Она смотрела в его глаза, любовалась его улыбкой, наслаждалась теплом его рук. Маринетт смущённо улыбнулась и покраснела, подумав о том, что хотела бы вновь поцеловать его, но уже нормально, потому что вчера что-то внутри неё перевернулось всего за три секунды. В голове начал рассеиваться туман, а сквозь тучи пробираться солнце. Весь день солнце настойчиво разгоняло хмурь, и это позволило Маринетт насладиться им. По-настоящему. И даже почти не думать об Адриане, что для неё было настоящим рекордом. – У тебя новые духи? – спросил Кот приглушённым голосом, а затем приблизил лицо, чтобы вдохнуть их аромат. – Нет, показалось, – она не заметила его лукавую улыбку, зато почувствовала его губы на своей шее. Нуар медленно подбирался к её губам, простилая небольшую аллею из коротких прикосновений, а когда он уже был близок к её губам, то остановился. Тогда Маринетт, закрыв глаза, поцеловала его, и это уже не было простым прикосновением на три секунды. Это был настоящий поцелуй. Мечта Адриана стала реальностью, и он даже не мог поверить в это, потому что на пару секунд впал в некий ступор от неожиданности и океана эмоций. Волна за волной накрывала его, и вот он уже с непреодолимым желанием отвечал на поцелуи Маринетт. Она целовалась нежно, трепетно, прекрасно. Она целовалась так, словно поцелуи никогда не дарили ей такого наслаждения. Их губы скользили, языки встречались, а руки крепко сжимали друг друга, будто им хотелось слиться, стать одним целым. И сейчас, в эту минуту, они действительно смогли стать одним целым, разделяя одни эмоции, один поцелуй, одно волшебное мгновение.