Рана

      Оливеру было больно. Нет, это мягко сказано, Оливеру было чертовски больно, до скрежета зубов, до сжатых кулаков, ногтями повредивших мягкую ткань кожи, до потери сознания и нехватки воздуха. Боль была сравнима с адом, непрекращающийся пыткой, вонзавшей в тело тысячи ножей. Едва не падая в обморок, он упорно оставался в сознании, и нет, не потому что сам этого хотел, а потому что не мог. Виновна всему хваленая регенерация пробудившихся, которой не хватало для безболезненного заживления, но было вполне достаточно чтоб держать парня бодрячком, пускай и против его воли. В подобным состоянии Оливер находился уже добрые пол часа, а все потому что ринулся спасать незадачливого сокомандика, Джостера, который в пылу своей рассеянности оставил спину открытой для атак, подвергая себя смертельной опасности. Умом он может и понимал, что сил Валеры все ещё хватает для использования способности, которая спасла бы его, как спасала сотни раз до этого, но сердце не позволяло оставить все как есть, бешено стуча где-то в грудине. Итогом стала тяжёлая рана в области живота, насквозь пронзенная острыми когтями монстра ,что были покрыты ядом. Не смертельным, но тем что повышал чувствительность боли раза в 3. И именно так мы пришли к нынешнему моменту, замученный Оливер, беспокойный отряд и нервный Валера, что смотрел на брюнета глазами виноватого щеночка. Валеру нервным можно было увидеть крайне редко, часто тот плевал на собственную безопасность, всегда придерживаясь образа беспечного дурачка, но когда дело доходило до безопасности сокомандиков, он словно становился другим человеком, беспокойно нарезая круги по комнате и кусая собственные губы. После 15 подобного круга, первым не выдержал Мейсон, подняв блондина гравитацией, он буквально пригвоздил его к креслу.       —Ты, черт возьми, можешь успоиться или нет? —хмуро сведённые брови говорили о явном недовольстве, а властный тон подавлял любое сопротивление — Не видишь что ли? Ему и без тебя плохо, а ты круги нарезаешь, как псих в больнице! Валерий затих, впрочем не столько из-за речи лидера, сколько от невозможности двинуться впринципе. Да и беспокойство об Оливере заставляла вести себя спокойнее. За всей этой, казалось бы, нелепой ситуацией наблюдали и остальные, все включая оливера. Обычно он и был тем кто находил подход к Валере, разрешал спорные моменты, но в это время сил не было даже для того чтобы пошевелить губами, что уж говорить о речах.       —Мейсон, будь пожалуйста на пол тона ниже— в конце концов вклинилась Дженифер, а после перевела взгляд на сгорбленную фигуру в кресле— А ты Валера, и вправду кончай суетиться, что было то сделано, сейчас ты ничем ему не поможешь. Казалось бы, это не первый случай травм в их команде, но первый после сближения отряда. Ранее при травмах было сочувствие, чувство долга и ответственности за члена команды, но не более, теперь ко всему этому смешался ещё и страх, беспокойство за друга и ужас от представления переживаемой им боли. Одни и те же люди, одна и та же ситуация, но разная степень близости, и сколько же она меняла! Ранее хладнокровные профессионалы, растерялись словно стайка детсадовцев, впервые увидивших кровь. Попытавшись успокоиться, Освальд взяла командование на себя.       —Эрик, тащи медикаменты, пора менять бинты. От начальства помощи можно не ждать, рана не смертельная, жизненно важных органов не задевает, можно сказать сущий пустяк, если бы не яд усиливающий боль чуть ли не втроекратно. Медики нам не помогут, будем разбираться сами — девушка махнула рукой куда то в сторону кухни, оптечка у них всегда хранилась там, несмотря на то что в доме располагался медпункт— Кэри, душка, будь добра, помоги мне сменить ему холодный компресс, он весь вспотел Эрик мигом метнулся за аптечкой, а девушки начали пытаться облегчить страдания пострадавшего, выходило плохо, но альтернативы не было. Противоядие отсутствовало, но они знали что яд раствориться сам по себе по истечении некоторого времени, до этого момента оставалось лишь пытаться ослабить боль. Оливер пускай и не осознавал всего происходящего до конца, но все равно оставался безумно благодарен команде, ради них стараясь не показывать собственного недомогания Признаваться честно, выходило ужасно, но парень по крайней мере попытался.       —Так, отойдите от него. Для него же лучше будет вырубиться по быстрому— придя к каким то выводам, Мейсон начал стремительно приближается к Оливеру — он явно мучается, так пусть поспит какое то время. Убедившись что принудительный сон никак не ухудшит состояние раненного, Мейсон ловким движением рук ввел в брюнета заранее подготовлкнный шприц со снотворным, нужно было удостовериться что препарат не повлияет на организм отрицательно. В тот же миг Оливер испытал не с чем несравнимое облегчение, даже не пытаясь удержать уплывающее сознание. И лишь в последний момент услышал обрывки фраз, доносившиеся словно через толчише воды —Ты уверен что нам нужно.... Да?—кажеться голос женский, Дженифер? может Кэрол?— Нет это... состояние, ты же знаешь что он...— а это уже мейсон, его манеру речи ни с кем не спутать. Долго размышлять не пришлось, вскоре он полностью заснул, инстинктивно ощущая касание чего то холодного до его лба *** Первое пробуждение вышло тяжелым. В голове туман, все ощущения слились воедино, смешивая между собой непередаваемый коктейль. Горло нещадно саднило и требовало воды, всю ночь парень мучался от жара, на фоне боли у него поднялась температура, явно не облегчая ситуацию. Оливер попытался проморгаться, не вышло, все было размыто и неясно, он не понимал ничего кроме факта дикого сушняка       —Ребята? — одно слово, сиплым и хрипким голосом, и то оно далось с дичайшим трудом, дальше последовал кашель, сильный и болезненный. Послышалось шуршание и торопливые шаги, ко рту приставили прохладный стакан, и осторожно начали поить. Первые глотки далось с трудом, Оливер все ещё ничего не видел, расплескивая воду по одежде, давясь водой и кашляя. Жадно вбираю в рот воду, он уже не мог думать ниочем, это была вкуснейшая вода из всех что он пробовал, по крайней мере, ему так казалось. Удовлетворив свои потребности, снова начало клонить в сон, Оливер не воспротивился, вялость во всем теле не давала ему нормально функционировать. Отдаленно был услышал тяжёлый вздох, чей он уже не разобрал. ***Яркий свет ударил по глазницам, причиняя вред ещё не привыкшим глазам, теперь парень мог ясно видеть. Даже можно сказать, слишком ясно, настолько ясно как не мог видеть никогда, ведь с самого детства у Оливера было ужасное зрение, передавщееся от матери. Смутное ощущение неправильности ситуации не давало покоя, но что именно понять он не мог. Перед глазами расстилалась огромная поляна полная цветов, до боли знакомая, та которую он тысячи раз представлял перед сном, такая родная и одновременно с этим такая далёкая. Не веря собственным глазам, Оливер спешно оглянулся, бегая взглядом по окрестностям и ища один конкретный домик.. И действительно, совсем недалеко стоял небольшой белый дом, обрамлённый аккуратным садом где росли мамины любимые лилии. Оливер до сих пор помнит как они всей семьёй, тогда ещё без Лили, сажали эти цветы. Долгие споры родителей что будет смотреться лучше, розы или лилии, а кареглазый малыш упорно настаивал на кактусах, тех самых что показаны в фильмах про ковбоев. Ошибки быть не могло, это действительно был загородный домик подаренный родителям в день их свадьбы. Тоска проникла в сердце щемящей болью,а губа задрожала от подступающих слез, впервые за долгие годы. Первой реакцией стало отрицание, неверие, надежда.. Оливер хотел зайти в дом, одновременно с этим боялся этого, боялся так сильно, как ни боялся никого больше. И вдруг раздался голос: нежный, ласковый, мамин.. Оливер уже не помнил его, но почему то был уверен что это именно он. Последняя преграда была сломлена, словно ведомый неизвестной силой он пересёк поляну, машинным шагом направляясь к невысокой калитке. Щелчок, она отперлась впуская парня в сад, запах лилий ударил в нос погружая в детство, слезы сдерживать становилось труднее. У самого входа в дом, на терассе сидела она, на своем привычном месте, в кресле качалке, с книгой в руках и в очках квадратной формы. Голос предательски задрожал, слез сдерживать больше не выходило, крупными каплями они стекали по щекам оставляя за собой мокрые следы.       —Мам?— неестественно широко раскрыв глаза, Оливер попытался сделать шаг вперёд— Мама... Касанда, словно не замечая ни через чур взрослого сына, ни его слез и состояния, ласковым голосом спросила— Нагулялся непоседа ты мой маленький? Опять посрывал цветов, да? — она встала со своего места и ласково потрепала Оливера по волосам— Посмотри на себя! Весь заляпался, дружок, так дело не пойдет, бегом умываться и за стол! Несмотря на достаточно высокий рост, брюнет почувствовал себя таким крохотным, словно ему действительно было 5, а не 25. Хотелось побыть с матерью подольше, но страх что сладкая мечта разрушиться стоит только неповиноветься, заставил Оливера на негнущихся ногах дойти до ванны и привести себя в порядок. Он четко помнил куда идти, каждый поворот, каждый уголок дома был ему знаком, словно долгих годов отделявших его пятилетнего и двадцатипятилетнего вовсе не было, это был всего лишь затянувшийся кошмар. Подойдя к кухне он застыл у самого прохода, мама сидела за столом и шутливо переругивалась с отцом. С отцом, осознание того кто стоит перед ним выбило почву из под ног, в душе взметнулось острое чувство опасности, но также быстро отступило, стоило увидеть отца в полной мере.. Нет, это был не его отец, тот пьяница собирающий долги в казино, не его отец, по пьяни колотивший собственных детей, это был его папа.. Папа, читавший сказки по ночам, папа готовящий печенье в три часа ночи, потому что малыш Оли проголодался, папа построевший для него целый домик на дереве, его папа..       —Опа, а вот и наш маленький ковбой подоспел, ну как шериф, поймал каких нибудь злодеев сегодня?— ловко перевернув блин со сковороды Уильям заговорщически подмигнул, игнорируя закатывание глаз Касанды— не слушай маму ковбой, мало ли что замарался, одежда дело поправимое, зато какие воспоминания!       —Вы гляньте на него, нашелся тут философ, просто признайся что не хочешь брать ответственность за то, что своими ковбойскими фильмами превратил нашего ангелочка в маленького бандита — девушка с притворным неодобрением покачала головой— И за кого я вышла.       —Лишь бы ты была счастлива — без каких либо попыток оправдываться согласился мужчина, впрочем так было всегда, мамино слово закон— ну ковбой, в одном твоя мама все же права, ты у нас на верном пути к становлению бандитом, а бандитом нужно что? Правильно! Сила! А силы мы набираем когда едим, так что давай за стол малыш, блинчики уже готовы. Оливер молчал, способный только переводить взгляд с отца на мать и с матери на отца, но все же сделал несколько шагов в сторону стола и сел. Перед ним тут же появились тарелка со стопкой блинов и чашка малинового чая.       —Ну ковбой, приятного аппетита —папа, снимая фартук, взъерошил копну черных волос и уселся ближе к матери — сегодня без сладкого, ты уж на папку не обижайся, врач настрого запретил! Честное ковбойское, зубки твои вылечим и я куплю тебе такую гору сладко..—мужчина охнул от неожиданности, когда в его затылок прилетел неплохой удар, обиженными глазами смотря на жену, он ждал объяснений.       —Уильям, не разбирайся обещаниями которых не можешь выполнить— мужчина театрально всплеснул рукамм— Как! Всмысле не смогу выполнить? Ты думаешь я не куплю ему гору шоколадок? Касанда кивнула, озадачив мужа ещё сильнее       — Это ещё почему?? — Уильям все не сдавался, его репутация перед сыном сильно подрывалась, а это ведь целая трагедия!       —Потому что я не позволю — прилетел краткий ответ, сразу заткнув мужчину — А вот оно как, прости ковбой, видимо все же не получится Оливер против воли улыбнулся, и поднял голову в сторону родителей, силясь наконец произнести хоть что-то, но ни отца, ни матери уже не было. Ни стопки блинов, ни малинового чая..даже дом преобразился, и вовсе не в лучшую сторону. Вместо просторного, аккуратного домика, он увидел обветшалые стены, пыль скопившаяся на столе и не единой крохи украшений, посуды и всего того что наполняло дом жизнью. Настроение сразу омрачилось, эту сторону дома он помнил куда яснее чем прошлую.. Набравшись сил Оливер вышел во двор, картина которую он представил была перед его глазами. Заросший газон, полуразрушенная калитка, и лишь мамины лилии цвели также ярко как раньше.. Это был период после смерти матери, Касанда в момент беременности подхватила сильную заразу, которая ослабила ее иммунитет, во время родов организм не выдержал. Младенца удалось спасти, но мать погибла, так и не увидев свое второе дитя. Смерть матери также сильно подкосила отца, безумно ее любившего, загоняя того в депрессию. 7 летний мальчик на руках, новорожденная дочь и нестабильное психическое состояние сделало Уильяма не способным работать, а прокармливать семью все ещё было нужно. Мужчина решил продать основной и загородный дом, перебравшись в дешёвую съёмную квартиру где-то в глуши. Это также сильно ударило по Оливеру, потерявшему мать и места связанные с ней. Период утраты запомнился очень ясно, со всеми чувствами переживаемыми им тогда.       —Оли? — снова голос отца, но уже не такой задорный как несколькими минутами ранее, Оливер оглянулся — Да пап? Мужчину перед ним сложно было сапоставить с ним из прошлого, заросший бородой, с огромными синяками и нездоровым оттенком кожи. В глазах дикая усталость, а на руках розовый свёрток из которого выглядывал румяный младенец.       —Ковбой, неужели ты всё ещё обижаешься на папу? —Уильям взглянул на сына с невероятной тоской в глазах — Я понимаю, мне тоже сложно расставаться с этим домом, но пожалуйста, пойми папу, ладно? Нам нужно это сделать, прости меня, мне очень жаль.. Непередаваемая обида плескалась во взгляде Оливера когда он смотрел на отца, один только вопрос читался в его глазах: «Почему?» Так много хотелось спросить, почему не довел себя до того состояния что было в будущем, почему променял детей на алкоголь и казино, почему посмел поднять руку на них. Хотелось словно маленький мальчик топнуть ногой и за упрямиться, не желая прощать глупого взрослого который так любит все усложнять, но единственное на что Оливер был способен, это со всхлипом броситься в объятия отца, пока что его папы..       —Прости— это было последним что Оливер услышал перед тем как Уильям исчез, в тот момент его папа умер, уходя вслед за матерью, а в его теле остался он.. Уильям исчез, поле тоже. И вот Оливер снова в той самой квартире с которой начался его персональный ад, вот он парализованный от ужаса наблюдает за тем как он в теле его папы избивает 8 летнюю Лили плачущую от боли. Гнев порывом захватывает тело, а во взгляде поднимаются убийственное намерение. Вечером того же дня, понимая что «отец» напивается все сильнее, отводит маленькую сестру на ночёвку к соседке, не забывая чмокнуть ее на ночь, а сам возвращается к квартире. Уже издалека слышны крики бушующего мужчины, и стиснув зубы парень входит внутрь Холодок пробегается по коже из-за увиденного, «отец» с обезумевшими глазами полными ярости смотрит прямо на него, голос разума кричит ему спасаться и срываясь с места Оливер бежит на кухню спешно закрытая дверь трясущимися от страха ладонями. У него словно сносит крышу, он всем своим телом дробиться в дверь явно с не добрыми намерениями, в припадке паники Оливер хватается за нож и медленно отступает назад готовясь совершить удар. Треск дерева, дверь слетает с петель, Оливер словно в замедленной съёмке замахивается ножом, как видит перед собой Лили. Но не ту Лили которую оставил у соседке, а совсем взрослую, такую какую он ещё никогда не видел.       —Зачем ты меня бросил? —спрашивает она, и сердце перестает биться в груди— Зачем ты меня бросил?       —Лили? —голос дрожит и Оливер вовсе не знает что ему сказать — Лили, я..я тебя не бросал, с чего ты решила? Но голос неумолим, и со взглядом в котором нет жизни она продолжает повторять одну и ту же фразу словно на сломанном проигрывателе       —Зачем ты меня бросил? — Оливер в панике отступает назад, отрицая происходящее— Зачем ты меня бросил?       —Я не бросал — словно в бреду начинает вторить ей парень — я не бросал, я не бросал, я не бросал.. ***       —Я НЕ БРОСАЛ —громкий крик разрезает тишину спальни и парень с ужасом вскакивает с кровати, судорожно хватаясь за простыни, сердце все ещё колотиться от страха, а разум не понимает происходящего — Я..я не бросал..       —Оливер? —знакомый голос приводит его в себя, и парень умоляюще смотрит на Дженифер, словно держась за спасательную солому— Да ты весь напуган.. Девушка в своей привычной домашней одежде, топ с шортами и распущенные волосы. В глазах читается беспокойство, но никаким другим образом она его не показывает, понимая как важно для Оливера сохранение момента его слабости в тайне.       —Ты проспал 3 дня, Мейсон каким то образом отвоевал для тебя отгул, так что не волнуйся, но мы все переживаем за твое физическое состояние — Дженифер медленно подошла к парню, словно боясь спугнуть дикого зверька — Ты наверное очень голоден? Тяжелую пищу тебе пока нельзя, поэтому эти несколько дней придется питаться чем то лёгким, что скажешь? Не дождавшись ответа, девушка поджала губы, но все же беспомощно кивнула       —Кажеться тебе нужно немного времени прийти в себя, слева от тебя лежит стакан с водой если вдруг захочешь пить, и зови нас если что, ладно? Мы все же одна команда, одна.. «семья» осталось невысказанным, но Оливер все понял и уже с большим пониманием ситуации кивнул, попытавшись улыбнуться. Как только дверь закрылась он опустил взгляд на сжатые кулаки       —Так это все был сон..