Привал

      Северный материк, Материк Воздуха, или как его называли в древности — Эасиа, как и каждый из прочих четырёх материков, обладал своим особым шармом. Короткая и всегда очень яркая весна, нежаркое лето, осень с низкими тяжелыми тучами и затяжная зима. Вечные Льды, простирающиеся за Внешним Горным Кольцом, с которых в любое время года могли прийти холодные пронизывающие ветра. Горные гряды, пронзающие материк с севера на юг, образовывали долины, в которых небольшие города и крупные деревеньки вгрызались в горную породу рудниками в поисках драгоценных камней и металлов, попутно прореживая лесные массивы множеством лесопилок. Древесина северных лесов была ценна в кораблестроении, и спрос на неё был огромным.       И надо же самым дружелюбным и весёлым представителям людского племени закрепиться здесь: среди горных хребтов, холодных зим и суровых ветров, вдобавок имея под боком не самых дружелюбных соседей, рьяно охраняющих тайны Севера, и совершенно не желающих делиться сокровищами своих промерзших насквозь земель.       Воздушники — люди лёгкие во всех смыслах. Ниже, изящнее стихийных собратьев, даже набирая вес они не теряют этой лёгкости в движениях, и уж точно не теряют в обаянии. Люди воздуха улыбчивые и звонкие, все как один светлокожие и светловолосые, они не любят и не особо-то умеют воевать. Зато дипломатия, торговля, поэзия даётся им превосходно. Как и умение создавать тончайшей работы вещицы, будь то украшения, одежда, посуда и даже оружие. Да, в кузнечном мастерстве они уступают всем прочим, но их изящные клинки чем легче, тем смертоноснее. Сила стихии позволяет походке этих людей быть лёгкой, их прыжкам выше и длиннее, а некоторые даже не будучи магом умеют парить, спрыгивая с небольшой высоты. Поразительное умение держать равновесие и абсолютно точное понимание нахождения тела в пространстве делает из них прекрасных артистов и акробатов, а порой воров и убийц. Последнее, конечно, встречается не часто, во всяком случае так думают сами воздушники, искренне стремящиеся все конфликты решать с помощью дипломатии, а не прибегая к оружию. А ещё они прекрасные мореплаватели, ведь им всегда сопутствует попутный ветер.       Кира, как любезно заметила в трактире Шиная, была чистокровной воздушницей. От кончиков светлых ресниц до розовых пяток, одна из которых ужасно чесалась всю дорогу, но добраться до источника зуда, не выпав из седла, было затруднительно. После стоянки они были в пути уже несколько часов, и если утром дорогу скрашивали рассказы Филипа, то следующий отрезок дороги они ехали практически в молчании. Что было досадно — Кира рассчитывала на рассказ Шинаи о Тхуибе-фатаху. Но как назло, если разговор какой-то и поднимался, то о чём-то совершенно по мнению послушницы незначительном: будь то радость от пробивающаяся сквозь снежную корку яркую зелень подступающей весны, или рассуждения о том, где переночевать по приезде в порт. Кира знала, что корабли отходят ранним утром, но так же она понимала, что к грядущей ночи они ещё не доберутся до города и им придётся вставать лагерем. — Пора бы подкрепиться, — заворчал Филип. — Обеда-то ещё не было. Надо отдохнуть, слышишь, Шиная… — Слышу, — отозвалась женщина. — Там впереди будет речушка, встанем около неё. И коней напоим и свои запасы пополним.       И вряд ли прошло больше получаса, как спешившись с коня и стянув с него седельные сумки прямо на снег, Кира уселась на один из баулов, снимая сапог и с ожесточением принялась расчёсывать пятку. — Ты это чего? — озадачился полурослик, проходя мимо с котелком. — Да нога, — сосредоточенно сопя и ковыряя кожу ногтем, проговорила девушка, — всю дорогу чесалась. — Тьфу ты, дурёха, сказала бы, мы б остановились, — покачал Фил головой, и двинулся в сторону речки. Кира слышала её журчание, звонкое и какое-то даже аппетитное. С другой стороны, не считая чая и сушёных яблок, последний раз послушница ела часов шесть назад. — Там тебе трактирщица вроде как припасов дала, я краем уха слышала, — окликнула девушку Шиная, занимаясь сбором топлива для костра. — Да, — ответила Кира, с упоением расчёсывая розоватую кожу. — Вот ими и пообедаем, — кивнула женщина, ломая собранные ветки. Спуск к речке порос низкими кривоватыми деревьями. Некоторые были живыми, и на их ветках уже занимались почки, торопясь скорее выпустить листья, другие же выглядели тёмными и сухими. Заявление Шинаи о еде на секунду заставили Киру засомневаться: а вдруг эти её проводники всё же не те, за кого себя выдают? И сейчас они заберут её еду и бросят её здесь. Нет, утопят прямо в ледяной речке. Но мимолётный страх испарился, а послушница укорила себя за такие мысли. Всё же эта странная парочка доказала и то, что знает Мать-Настоятельницу и то, что та их действительно послала ей в помощь. — Хорош чесаться, — заявил Филип, возвращаясь от речки с набранной в котелок водой. Шинайя уже разводила костёр, и сооружала над занимающимся пламенем треногу из прямых палок, чтобы подвесить котелок. — Ага, — пробурчала Кира, оторвавшись от своего занятия и обуваясь. Она вытащила еду, что дала ей трактирщица, отнесла её к костру, отдавая Филу, и чтобы хоть как-то быть полезной, занялась обустройством места вокруг, чтобы они могли спокойно поесть. Девушка не была знакома с походной жизнью и не знала, как правильно сооружать временную стоянку, но ни Фил ни Шиная не сказали ей ни слова, занятые готовкой. Вскоре вокруг забурлившего содержимого котелка принялись разноситься аппетитные ароматы, заставляя Киру перемещаться ближе к костру и любопытно заглядывать через плечо Филу. — Не дыши в затылок, — проворчал он, не поворачиваясь. Кира вжала голову в плечи, шагнув прочь и нткнулась на внимательный взгляд Шинаи. Женщина чуть щурила один глаз, рассматривая послушницу. Под её взглядом ей стало неуютно, но это ощущение не смутило девушку сильнее, а скорее наоборот — раззадорило и подтолкнуло шагнуть к Шинае ближе. — Значит, вы выходец из Тхуиба-фатаху? — встав напротив спутницы и качнувшись с пятки на носок, спросила Кира, беспардонно рассматривая женщину. — Оттуда, — кивнула та, склонив голову. — Любопытно? — Очень, — прошептала девушка, порывисто шагая ближе. Шиная кивнула, приглашая Киру сесть рядом. Послушница без колебаний опустилась сбоку. — Спрашивай, раз любопытно, — со смешком проговорила женщина, принявшись возиться с застёжками левого сапога. — Ой. Я… — растерялась Кира, понимая, что все вопросы выветрились из головы, так как она не ожидала, что Шиная пойдёт на контакт. — Ну, он и правда такой, каким его описывают? — Грязный, лживый, опасный? — ещё раз усмехнулась собеседница. — Ну не-е-ет, — протянула послушница с улыбкой, принявшись вдохновлённо перечислять, — улицы сокрыты разноцветными тентами от палящего солнца, рыночные площади полны торговцев, яркие наряды, ароматные блюда… — …правящие прайды, нищета, заказные убийства, — спокойно продолжила Шиная, поднимая взгляд от сапога на послушницу. — Я не родилась в этом городе, но я в нём выросла. — О… — нахмурилась Кира, ощущая в моменте что-то общее с сидящей рядом женщиной. Чувство кольнуло тоской по чему-то непонятному, но тут же исчезло. — И выжила, — делая акцент на этом, проговорила спутница. — Любезные госпожи, — вклинился в разговор Филип, подходя к говорившим с двумя мисками чего-то горячего, — прежде чем вы тут начнёте делиться деталями своих разумеется трагичных биографий, отведайте, пожалуйста.       Кира взяла миску, внутренне запротестовав на замечание о трагичности собственной биографии. Но вслух говорить не стала. Ведь трагедия в её жизни действительно была, в далёком прошлом, и об этом девушка знала лишь по словам Матери-Настоятельницы, да по собственным очень отдалённым воспоминаниям, в которых сложно было что-то понять за запахом гари. Кира опасалась откровенничать, но слова Шинаи о том, что та родилась в одном месте, а выросла в одной из столиц Огненного материка странно отзывались внутри, буквально выбивая из неё признание: — Я тоже родилась не в Храме, — она смотрела на источающую пар еду, перемешивая ложкой, чтобы та чуть остыла. — Меня принесли к порогу, мне было лет…пять, — девушка вдруг нахмурилась, понимая, что сквозь задымленную память прорываются отдельные обрывки прошлого. — Или не принесли. Там были ещё дети, кажется. А потом был зал Инициации… — Кира… — осторожно обратилась к ней Шиная, но отвлечь послушницу не удалось. — …Мать-Настоятельница что-то шептала, — зачарованная вдруг открывающимися перед ней смазанными воспоминаниями, которые рассеивались, стоило девушке попытаться на на них сосредоточиться, Кира торопилась высказаться. — Пахло гарью, нос был весь забит запахом чего-то горелого, противного, — она поморщилась, — и волосы, мои волосы светились, мои руки… светились, я… всё вокруг, свод зала, огромный купол света, барьер, это был защитный барьер, от…от… — Кира, всё хорошо, — рука Шинаи накрыла тонкую ладошку послушницы. И в момент прикосновения девушка ощутила, что её наполнившиеся от переживаний силой пальцы среагировали на касание женщины, словно в этом касании, в руке Шинаи, в ней самой было нечто совершенно противоположное природе Киры. Она подняла на женщину взгляд, находя в её глазах то же понимание. Та повторила, — всё хорошо, мы здесь, чтобы помочь тебе, Илея послала нас, чтобы помочь тебе. — Да, я знаю, — закивала Кира, поджимая губы, — вы должны провести меня по святыням, и сделать как можно скорей и неприметней. — И мы проведём, — подал голос Фил. — Но чтобы у тебя были силы пройти этот путь, пожалуйста, поешь. — Он кивнул на миску. — Уже достаточно остыло. — Не обижай повара, кроха, — улыбнулась Шиная, — ешь, это вкусно. Кира улыбнулась в ответ, перемешала содержимое миски ещё раз, зачерпнула и отправила в рот. И чем бы это ни было, — женщина не соврала — было действительно вкусно.