Глава 40 или пляж, бодун и старый знакомец

Халл уцелел. Строго говоря, Эйрея и ее спутник даже ничего страшного не сделали этой ночью, кроме как перепили кислого вина, которое она добыла в первой же таверне. А потом еще в одной и еще. Джейс упрямо упирался почти час, и все пытался уговорить ее вернуться в Высокий Прилив, пока они шлялись по переполненным даже в такой час улочкам городка, но аргумент «ты меня уважаешь?» в конечном итоге сработал. И тогда прогулка потекла куда веселее. Они посмотрели одно из уличных представлений с огнем и полураздетыми дамочками, отчего Джейс был такой красный, что почти сравнялся с одним из цветов на гербе Таргариенов, наелись сладостей у торговцев так, что затошнило, и быстро улепетывали от стражников за нарушения общественного порядка, надо полагать. Если таковым можно назвать не преднамеренное купание в фонтане, куда Эйрея случайно упала, когда решила, что погулять по бортику в ее состоянии это хорошая идея. Потом она плохо помнила. Причину пробуждения от лучей солнца, бьющих в глаз, на песке, где-то на пляже, каких на Дрифтмарке было полно, под звуки волн, крики чаяк и где-то вдали ревущего дракона, Эйрея точно не могла сказать, так как ее наиболее четкие воспоминания обрывались именно на беге по улочкам Халла и громком смехе. Она кое-как разлепила веки, прикрывая рукой глаза, и неловко села, ощущая, как в башке наяривает колокольный бой. Эйрея поморщилась и надавила пальцами на виски, которые пульсировали от боли. Во рту было сухо и противно-кисло. К счастью, палочку она не потеряла и, вытащив ту из сапога, решила предпринять попытку наложить на себя отрезвляющих чар. Они были не самого высокого класса, так что не должны были вызвать проблем. От головы до пят по ней пронеслась незнакомая-знакомая волна прохлады, и в следующий миг, Эйрея с облегчением выдохнула, ощущая себя нормальным человеком. Тошнота прошла, как и головная боль. Только пить все еще страшно хотелось, а потом жрать стало охота. Но сначала ей нужно было найти своего спутника по ночным приключениям. На ее радость Джейса не пришлось искать по всему острову. Его жилистая высокая тушка нашлась почти рядом с ней. Он сладко спал, уложив голову на свою согнутую руку, подогнув колени и частично накрывшись своим же плащом. Поэтому лучи солнца ему в глаза и не лезли, как ей, не будя раньше времени, а все еще алые от вина губы были слегка приоткрыты. Эйрея едва заметно улыбнулась, когда увидела что его темные волосы от влаги сильно завились, а несправедливо длинные ресницы бросали тени на слегка веснушчатые щеки. На его одежде был песок, как вообще-то и на ее собственной, а своего плаща с капюшоном она не наблюдала. Видимо где-то все-таки его посеяла. Рев. Эйрея повернула голову, приложив ко лбу ладонь на манер козырька, когда вновь услышала отчетливо драконий вопль. Даже так ей пришлось прищуриться, чтобы навести фокус и разглядеть летающего довольно далеко от пляжа, но все же в зоне видимости, дракона. Солнце заставляло его дымчатую чешую почти сверкать как какой-то драгоценный минерал или камень, и просвечивало сквозь розовато-серые перепонки. Знакомый такой дракон. Киднеппер чертов. Морского Дыма после ее «похищения» она больше не видела, и, насколько знала, в логово он больше не вернулся, предпочитая ошиваться над соседним островом. То бишь здесь. Поди, все еще нового всадника вынюхивал. Что говорить, а с навигацией и выслеживанием у этого дракончика явно была полная беда, раз это занимало у него столько времени. Она фыркнула. Откинувшись вновь назад, оперевшись на локти, Эйрея прикрыла глаза, наслаждаясь теплом солнышка. Вообще-то, ей не должно быть так спокойно и хорошо. Она ведь была в заднице. Было ранее утро, их пропажу уже наверняка заметили. Втык от папаши с кузиной неминуемо ждал их в замке. Может быть, даже будет наказание. Но почему-то ей было плевать. Вчерашняя злость утихла в ее душе, уже привычно вернувшись к тихому тлению под ее кожей, никогда не исчезая полностью. Эйрея все еще была полна недовольства по отношению к кузине. А Веларионы — бесили, но было уже терпимо. По крайней мере, на данный момент, пока она не увидела их недовольные морды вновь. Невольно ее взгляд вновь скользнул к сладко сопящему парню под ее боком. Одна из кудряшек упала ему на лицо, и его нос недовольно дернулся, хотя Джейс так и не проснулся. У нее зачесались пальцы, и, не удержавшись, Эйрея аккуратно отвела ее кончиками пальцев, чтобы не разбудить его. Хотя впрямь нужно было бы. Тихо в замок уже не просочиться, но еще можно было предотвратить тотальное поднятие на уши всего острова на предмет пропажи в количестве двух неугомонных королевских особей: неучтенной буйной старшей дочери принца-изгоя, появившейся спустя столько лет и наследника наследной принцессы. Пока Эйрея об этом думала, то заметила, как лицо Джейса вновь дернулось, и теперь она была уверена, что он наконец начал просыпаться. Впрочем, давать об этом знать тот явно не торопился. Она молча закатила глаза, давая ему примерно еще минуты две на то, чтобы притворяться спящим, пока ее терпение наконец не иссякло. Эйрея легонько шлепнула его в плечо, отчего Джейс от неожиданности вздрогнул и открыл глаза. Белки его глаз были слегка красные, а едва свет попал на его лицо, он тут же издал тихий стон и невольно зажмурился, натянув соскользнувший плащ обратно на лицо, закрывшись по самую макушку. — Ты паршивый актер, это раз, — с ухмылкой сказала Эйрея, вновь откинувшись назад, опираясь на локти и впитывая солнечные лучи, греющие ее кожу. — А во-вторых, я думаю, что мы наказаны до совершеннолетия. Джейс застонал и частично стянул с лица плащ, мрачно уставившись на нее один мутным темным глазом. — Чьего? — буркнул он. — Эйегона? Или Визериса? Эйрея хихикнула. Она пришла к выводу, что ей очень даже нравится эта его язвительная сторона, которая вылезала, стоило немного ему ослабить контроль над собой. Ей было интересно, какие еще черты своего характера он подавлял и скрывал, чтобы играть роль хорошего маминого наследника и идеального сына. Тем временем Джейс сел и со стоном прикрыл глаза рукой, пытаясь не дать жизнерадостным лучам солнца сжечь его болящие глазные яблоки и не взорвать вынырнувший из алкогольной дымки мозг. У него явно трещала голова, но тут помочь Эйрея не могла. То есть, могла, но это бы значило показать свою магию, но… Как бы ей не было его жаль, свой явный опыт в похмелье ему придется пережить самому. — Мать будет в ярости, — несчастно пробормотал он, потирая виски и облизывая явно сухие губы. — Боги, позор какой! Нам не стоило вообще выходить из замка, и уж тем более… Эйрея закатила глаза. — Что? — резковато оборвала его она. — Пить, смеяться, бегать? Хоть на миг забыть о том, что несмотря на привилегии, наша жизнь отстой и дальше будет только хуже? И хлопнула его по спине. — Забей, — твердо сказала Эйрея, даже если не была уверена, что он понимает значение ее «совета». — Любой опыт в жизни — это опыт, и считай, что вчера мы его немного поднабрались. Она пожала плечами. — В любом случае, ты можешь сказать, что это все моя вина, — легко добавила Эйрея, пожав плечами. — Я уже доказала наличие у себя буйного характера и дурного нрава. Скажи, что ты пытался меня остановить, но я ушла и тебе пришлось последовать за мной, чтобы не случилось беды… Джейс положил руки на согнутые колени и недоверчиво посмотрел на нее. — Не буду я этого говорить, тетушка, — жестко сказал он, сделав весьма ехидный акцент на ее «гордом» звании. — За кого ты меня принимаешь? За какую-то трусливую, лишенную чести душу, прячущуюся за спиной женщины? И резко встал, отряхивая одежду и делая вид, что его на миг не повело в сторону, а содержимое желудка не подкатило к горлу, если судить по тому, что на миг его лицо стало нежно-салатовое и нервно дернулся кадык. Эйрея удивленно вскинула бровь, понимая, что, кажется, задела чью-то мужскую гордость, хотя совсем не собиралась этого делать. — Ладно, ладно, — вскинула руки она. — Я же просто предложила, племянничек! Чисто из добрых побуждений, так сказать. Чтобы сохранить твою добрую репутацию и все такое. Джейс замер к ней вполоборота, бросив делать вид, что отряхивает одежду, а потом тяжело вздохнул. — Вчера об этом надо было думать, — проворчал он себе под нос. Эйрея прищурилась и тоже медленно встала. — Хочу напомнить, юноша, что я только позвала тебя с собой, — хмуро сказала она, указав на него пальцем. — Ты мог и не идти. И не пить. И не… — Да, я идиот раз послушал тебя, дорогая тетя, и не настоял на своем, — резковато произнес Джейс, зыркнув на нее из-под бровей, прежде чем его темные глаза наполнились сожалением и даже толикой стыда. — Прошу прощения за эти слова. Это недостойное поведение с моей стороны… Положив руку ему на предплечье, тем самым прерывая его на полуслове, Эйрея сжала пальцы. — Племянник? Заткнись, — добродушно сказала она. По-настоящему Эйрея не злилась на него, прекрасно понимая, что у него тут кризис-разрыв между чужими ожиданиями, своими и их вчерашним загулом, который был сравнительно невинным. Но не для такого серьезного принца-наследника, каким был Джекейрис Веларион, который явно страдал тяжелой формой перфекционизма и синдромом отличника, не в последнюю очередь навязанным ему окружающей средой и, может быть, даже невольно его собственной матерью. — Пошли уже лучше, навстречу так сказать, неизбежному, — тем же тоном добавила она, кивнув куда-то сторону невысоких холмов, где предположительно мог быть путь до Высокого Прилива. — Правда я дорогу не помню. Джейс издал смешок, и тут же поморщился, зажав на миг переносицу между пальцами. Бодун явно его не по-детски терзал, но парень стойко держался. Вот только дорогу тоже не помнил. Ясно было, что далеко от Халла они точно не ушли, а значит и Прилив был близко. Да и не заметить замок на возвышенности было бы глупо. Но конкретно с этого пляжа его как раз таки не было заметно. Поэтому они даже не сговариваясь решили сначала покинуть пляж, а там уже искать путь к родственникам, чьи «нежные» объятия были уже готовы их придушить за самоволку. Но едва прошли шагов десять-двадцать по пляжу, ища более удобный способ подняться на пригорок, не плутая по довольно колючим на вид кустам, Эйрея заметила, что они здесь были уже не одни. Еще дальше по пляжу, ходил босой парень. Он закатал штаны, и держав в руках то ли небольшое ведро, то ли глубокую чашу, куда то и дело складывал что-то найденное им в песке, ближе к воде. Наверное, каких-то моллюсков. У него была темно-кофейная кожа и черные волосы были заплетены в дреды, которые морские косы, и для удобства часть тугих прядей были убранные назад. Эйрее еще в первый миг показалось, что в нем было что-то знакомые. Но когда он выпрямился во весь своей довольно высокий рост, и вскинул голову, услышав очередной вопль Морского Дыма, все еще кружащего неподалеку, отчасти повернувшись в их сторону лицом, ее сердце невольно на миг сбилось с ритма, а на губах расплылась ухмылка. Эйрея чуть ускорила шаг на миг даже позабыв о том, что не одна, желая окончательно убедиться, что зрение ее не обмануло. — Эй, незнакомец! — громко крикнула она, когда поняла, что да, это был впрямь ее невольный спутник в начале ее путешествия на Драконий камень. — Смотрю мои усилия все же были не напрасны и ты не пошел-таки ко дну!.. Голова Аддама так быстро повернулась, что дреды шлепнули его по щеке, и она почти была уверена, что слышала хруст. Эйрея допускала мысль, что тот мог быть рад ее видеть хотя бы из благодарности за то, что она спасла его зад от утопления, но все же была удивлена той ослепительной улыбке в тридцать два белых зуба, которая расползлась на его губах после того, как первый шок сошел с его лица. И не удержалась от невольного визга, когда он, бросив ведро и подбежав к ней, сгреб ее в охапку и, приподняв над землей, закружил вокруг себя. Как будто они были давно потерянными друзьями, или даже родственниками, а не недолгими попутчиками, честно слово. Хотя, Эйрея солгала бы, если бы сказала, что ей это неприятно, или что она сама не была рада видеть, что он все же выжил, а не погиб под штормовой волной. — Ты жива! Пекло, ты впрямь жива-живехонька и даже цела! И я был прав, ты впрямь девушка! — первым делом объявил он, как только поставил ее наконец на землю. Его щеки немного потемнели от смущения. — Не понимаю, как сразу этого не понял, — тихо пробормотал Аддам, оглядев ее с ног до головы. — Ты же красивая. Эйрея пару раз моргнула, чтобы навести фокус и избавиться от головокружения, и, втайне радуясь, что уже применила к себе чары от похмелья, а то это воссоединение было бы не таким веселым и радостным. — Ну спасибо, что ли, — дразняще сказала она, делая вид, что не ощутила прилив непривычной неловкости от его замечания или комплимента, как посмотреть, и хлопнула его по плечу. — Ну, сердобольный ты наш, как жизнь молодая? Все еще подбираешь в портах несчастных сирот? Аддам закатил глаза. — Нет, теперь я оседлый парень, — с толикой обиды проворчал он, отведя взгляд и неловко почесав затылок. — Меня так хорошо приложило о борт когга тогда, и сейчас я начал слегка теряться в пространстве, когда всхожу на борт, или кровь из носа хлещет. Знакомый целитель матери сказал, что это временно, и я молюсь, что это впрямь так. Эйрея сочувственно поморщилась. — Мне жаль, — искренне сказала она и вновь хлопнула его по плечу. — Впрочем, лучше живой и так, чем быть мертвым и на дне моря, Аддам. Он только неловко пожал плечами то ли соглашаясь, то ли нет, прежде чем прищурился. — Ладно, это не важно, — решительно отмахнулся Аддам. — Лучше расскажи, как ты выжила? Буря была такая сильная! Моя мать была уверена, что ты погибла в волнах. — Я тоже думала, что мне конец, — сказала Эйрея, и передернула плечами. — Но видимо не мой был час. Каким-то чудом меня вынесло на берег, неподалеку от Грачиного Приюта, а там пришлось поработать ножками, но в конечном итоге, я добралась-таки до места назначения и теперь я здесь. Аддам впечатлено вскинул бровь. — Н-да, ты здесь, — дразняще повторил он, окинув ее еще одиним не таким уж скрытым взглядом, и приподнял вторую бровь. — Кстати, имя-то настоящее наконец свое скажешь, Рей? — И может даже представишь меня своему другу, леди Эйрея, — с оттенком едкого сарказма вставил Джейс, про которого она на миг забыла. Эйрея покосилась на племянника, чей вид был совсем не добрым. Взгляд стал чернильно-черным, который в будущем явно будет пугать многих зарвавшихся идиотов из числа знати, лицо было в пику взгляду гладким и без эмоций, если не считать поджатые губы и трепещущие от злости крылья носа, а рука крепко стиснула рукоять кинжала на его поясе явно за неимением меча, оставленного в замке. Кажется, поведение ее знакомца или же ее панибратское отношение к Аддаму не очень-то понравилось ее спутнику, и она почти физически могла ощутить, как в воздухе начал сгущаться тестостерон, когда оба парня схлестнулись взглядами. Черт.