Глава 56 или мнительная Отрада

Молчать больше было нельзя. Рейнира и сама не понимала, почему в принципе в этот раз так долго хранила тайну о том, что скоро в их семье появится еще один милый дракончик. Что бы кто ни думал, но она не стыдилась ни одной из своих беременностей, как бы в первые три раза Алисента и ее Зеленые прихлебатели не пытались ее унизить и какие бы слухи не распускали при дворе. Да, ей было каждый раз страшно, что ее постигнет участь ее матушки, в первый раз боялась вообще становится матерью, но нет, она никогда не стыдилась. И объявляла об этом, как только мейстер подтверждал ее состояние. Но не в этот раз. Впрочем, у нее было более чем достаточно для этого причин. Во-первых, о том, что она вновь беременна, Рейнира узнала не в самый подходящий момент, в день рождения девочек, которые уже который год и так были полны напряжения, и эта новость могла только сделать все хуже, а не лучше. И уж точно никого бы не обрадовала. А во-вторых, в этот раз у нее было куда больше детей не из ее чрева, которых это могло не обрадовать, да и Рейнира не была настолько уж глупа, чтобы не понимать, что ее собственные мальчики, хотя и любили Визериса и Эйегона и были хорошими старшими братьями, но в то же время глубоко в душе таили обиду. На них и на нее саму. Ведь отец, может, и отлучил их от двора, все равно, когда однажды они туда вернутся, никто не сможет усомниться в том, что ее младшие рождены от Деймона. Никто не усомнится в том, что они Таргариены, даже если яйцо Визериса так и не вылупится. Это разбивало ей сердце и в то же время заставляло испытывать легкий стыд перед своими кареглазыми мальчиками, частичками ее сердца, за то, что была так счастлива от того, что вновь носит дитя Деймона и от своего второго брака вообще. Но и молчать впрямь больше нельзя. Рейнира уже явственно ощущала, как ее талия стала шире, а живот начал округляться, что не скрыть даже под платьями. И приняла решение сделать объявление для детей, которые как раз все были под одной крышей. Опять же, Рейнира не могла не лелеять некую извращенную надежду, что эта новость хоть немного сблизит Бейлу и Эйрею, чьи отношения были очень напряженными с того мига, как они встретились в Дрифтмарке, и с возращения домой они не становились лучше. Точнее, гнев на милость не меняла бедняжка Бейла, для которой знание о том, что не она первенец Деймона, оказалось на вкус куда более горьким, чем Рейнира изначально думала. Как и ревность. Для нее не было секретом, что Бейла неровно дышала к ее мальчику, к ее Джейсу, почти с их первой встречи, как бы ни был печален повод, да и Люк с Рейной были довольно близки. То, что Рейнира и Деймон рассматривали помолвку между своими старшими детьми, из этого они тоже почти не делали такого уж большого секрета. И хотя еще не было ничего объявлено, этот вопрос был почти решен. Возможно, все было бы уже решено, если бы не сопротивление принцессы Рейнис, считавшей, что она имеет право голоса в этом деле. И чтобы не ссориться с ней, было принято зыбкое решение потерпеть до тех пор, пока близнецам не исполнится хотя бы пятнадцать. Втайне, Рейнира была даже не против. Часть нее все еще не хотела до конца верить и признавать, что ее старшие мальчики уже становятся взрослыми. Почти уже мужчины. Была бы ее воля, то они всегда были бы теми милыми малышами, которых она прижимала к своей груди, осыпая их кудри и славные личики поцелуями, отчего их звонкий смех наполнял бы ее сердце любовью до краев, грозясь разорвать его на части. Почти такие же чувства Рейнира испытывала к девочкам Лейны и Деймона. Ей не хотелось, чтобы они росли и узнавали ту суровую часть жизни, которая уготована женщинам в этом мире. Хотя бы не в том возрасте, как пришлось это узнать ее несчастной матери. Более того, ей искренне не хотелось, чтобы они все оказались в браке без любви. Она сама пережила долгий мучительный союз, навязанный ей против воли, где не было любви. Была дружба и товарищество, да, но этого было недостаточно. Ни ей, ни Лейнору. И от этого они еще больше страдали, так и не сумев построить даже видимость нормального брачного союза. В этом мире такие чаяния были пустыми, особенно для людей их положения, но все же Рейнира хотела лучшего для своих детей и для детей своего возлюбленного. И до определенного момента она была почти уверена, что Джейс с Бейлой и Люк с Рейной смогут найти в браке любовь, а не мучения и мытарства. Может быть, то не будет такая дикая и огненная любовь, как между ней и Деймоном, но они смогут найти счастье друг в друге. А потом появились Эйрея. Рейнира знала, что ее Джейс был хорошим мальчиком и он знал свой долг. Знала, что он был более ответственный и благородный, чем даже она сама. И что когда придет время он женится на той, на ком будет сказано. Будь то Бейла или даже любая другая девушка. Знала, что он будет хорошим мужем и уж точно хорошим отцом, ведь Джейс уже сейчас заботился порой о своих младших братьях именно как родитель, а не как старший брат. Вот только она видела его взгляд. Темный взгляд уже не мальчика, а мужчины, с тлеющим огнем неумолимого притяжения и желания, огнем истинного дракона, отчего его карие глаза отливали пурпуром. Тот взгляд, какой, уж она-то знала, был у нее самой, когда она смотрела на Деймона с той поры, когда впервые начала осознавать себя как женщина и ощутила от тепла рук дяди, как в ней вспыхнул огонь вожделения, и начала мечтать не о куклах, которые тот мог привезти из своих путешествий, а о том, чтобы стать его женой. Тот, который был у Деймона, когда она расцвела и был особенно обжигающим на ее первой свадьбе, откуда Рейнира впрямь была готова сбежать с ним, если бы он все же решился ее украсть, как она предлагала. Только за один этот взгляд. И теперь этот же взгляд был у ее сына и был он направлен не на Бейлу, свою предполагаемую невесту, а на ее старшую сестру, как вихрь ворвавшуюся в их жизнь все эти месяцы назад, изменив в корне нечто такое, невидимое, но очень важное, чему Рейнира до сих пор не могла дать название. Ее Джейс влюбился в старшую дочь Деймона. В этом не было сомнений, даже если он сам это еще не осознал в силу юности и неопытности. Рейнира не могла не оценить некую иронию того, что ее милый Джейс, как и некогда она сама, был влеком своей не только сводной сестрой, но и двоюродной тетей. Точно также, как она своим дядей. И Рейнира не знала, плакать ей или смеяться от этой суровой шутки богов. Ведь что-то ей подсказывало, что простой влюбленностью тут точно не обойдется, и это чувство впрямь может разгораться так же ярко, сильнее и разрушительнее, как оно разгорелось все эти годы назад между ней и Деймоном. Что Джейс и Эйрея могли быть близнецовым пламенем друг друга, и с ее стороны было жестоко пытаться погасить это чувство. Жестоко и эгоистично. Свое-то она не смогла. Но и Веларионов не могла потерять. Ей нужно было сохранить союз с лордом Корлисом и принцессой Рейнис во что бы то ни стало, ведь они были самыми сильными и ближайшими союзниками, которые будут ей нужны, когда придет время сесть на Железный трон. Он и так был шатким после фальшивой смерти Лейнора, в которой принцесса винила их. Ее и Деймона. Деймона, которого принцесса наверняка также винила в смерти дочери далеко за морем, где Лейна прожила последние десять лет своей жизни вместо того, чтобы быть рядом с матерью. И все же внутренний голос не умолкал. Он все шептал и шептал, что Рейнира будет впрямь эгоисткой, если не даст сыну шанс получить то, чего сама ждала годами, и хочет поступить прямо как ее отец и его Малый совет. Хочет удержать свой союз, расшатанный по ее же вине, за счет счастья своего сына, загнав его в несчастливый брак также, как некогда загнали ее. Шепчет, что брак Люка и Рейны вполне мог закрепить его без того, чтобы Рейнира обрекла Джейса, своего первенца и наследника, на брак без любви. А ведь на нем и так уже был такой груз!.. Он будущий король, его счастье в семейном кругу — это самое меньшее, что Рейнира могла бы обеспечить ему не как королева, а как мать. Но пока она только могла трусливо откладывать мысли об этом на задворки сознания. Джейс еще молод, помолвки еще были только на словах, ее отец-король был жив, и сейчас Рейнира могла подумать о том, как рассказать детям о новом ребенке и с замиранием сердца ждать свою первую девочку. Она почти не сомневалась, что в этот раз будет наконец-то дочь. Нет, Рейнира любила всех своих мальчиков, и была привязана к падчерицам, хотя с самым новым дополнением к их семье общалась еще не столь близко, что хотела исправить, но все же… Она всегда хотела свою маленькую девочку. Свою принцессу. Свою Висенью. Она и Деймон решили объявить о ребенке за ужином, который хотели устроить в небольшой личной столовой, где обычно собирались только члены семьи и никто более. Рейнира распорядилась приготовить любимые блюда и сладости для детей, чтобы подсластить им новости. Она облачилась в новое платье с верхней накидкой, чтобы скрыть едва заметный изгиб своего живота, странно нервничая, как будто это был первый раз. Как будто Рейнира вновь стала молодой напуганной девушкой, у которой при дворе не было союзников, и она вот-вот собиралась объявить о ребенке, чьего появления с нее требовали с первой брачной ночи. Смех — это первое она услышала, когда перед ней открыли двери, ведущие в столовую. Ее губы невольно тронула улыбка, а нервозность уступила место теплу, когда Рейнира увидела, что за столом уже сидел Деймон, мальчики, и Рейна, чьи плечи уже почти привычно украшала собой юная Утро, чья розовая чешуя переливалась как перламутр под светом многочисленных свечей. Но почти сразу нахмурилась, когда отметила отсутствие Бейлы, Эйреи, и Джейса. Хотя подозревала, что ее первенец еще не успел привести себя в порядок после поездки в порт, где он стал проводить много времени общаясь с чернью и купцами, чьи вопросы решал до того, как они тянулись вереницей в крепость, чтобы запросить у нее аудиенцию, чтобы обсудить какие-то мелочи. Она также знала, что он уже пару раз летал на Дрифтмарк, Клешню и Острый Мыс, где тоже занимался не праздным делом, а заключил несколько выгодных сделок для обеспечения Драконьего камня и решал мелкие споры, вольно или невольно снимая с нее часть забот. Рейнира им гордилась. Джейс становился все более самостоятельным и уже начал зарабатывать себе репутацию среди народа как личность, а не как королевская особа, далекая от люда. Хотя все еще не могла найти в себе силы отпустить его в Королевскую гавань, которую Джейс хотел посетить, чтобы получше узнать город. Он даже не собирался ступать в Красный замок, а только в город, хотя технически его самого от двора никто не отлучал, и Джейс имел полное право посетить цитадель, где однажды будет править. Но она не находила в себе сил отпустить его. Это могло быть опасно по многим причинам, даже если часть нее соглашалась с аргументами Деймона, думающего, что ее первенец уже досточно взрослый, чтобы совершать одиночные визиты туда, куда он захочет. Особенно такие, в город, в простой народ, какие некогда часто делал сам, за что не зря был прозван принцем Блошиного Конца и народным принцем. И с тенью насмешки и даже раздражения отмечал, что она слишком опекает Джейса, что не улучшает его и так не совсем… идеальную репутацию в глазах людей. И все же Рейнира все еще была не согласна на такие поездки. — Где девочки? Они же уже должны быть здесь. Ужин почти подан, — с улыбкой спросила Рейнира, не обращаясь к кому-то конкретному, и пройдя мимо стула, где нетерпеливо елозя и жадно смотря на как раз поставленный слугой десерт, сидел Джоффри. Она не удержалась и нежно потрепала его по темным упругим кудряшкам. Рейнира улыбнулась еще шире, когда Джоффри наконец отвел взгляд от десерта, и перевел его на нее. Он расплылся в щербатой ухмылке, демонстрируя ей свои милые ямочки и отсутствие одного из зубов, который тот не так давно потерял, явно надеясь на то, что она будет достаточно очарована, чтобы разрешить ему приступить сразу к сладкому. Маленький проныра. — Бейла хотела полетать перед ужином, леди-мачеха, и еще не вернулась, видимо, опять потеряв ощущение времени, — учтиво произнесла Рейна, изящно расправив на коленях салфетку, хотя и с некой ноткой скрытого раздражения, обращенного в сторону запоздавшей сестры. Рейнира привычно подавила желание поморщиться, когда Рейна назвала ее леди-мачеха, отчего она всегда невольно вспоминала Алисенту, которую была вынуждена звать также. Женщину, которую когда-то считала другом. Женщину, если отбросить личные чувства, которая когда-то расчесывала ей волосы, помогала одевать платья и выполняла прочие ее мелкие поручения!.. Хотя и не злилась на Рейну. Она знала, что эта милая девочка была истинной леди и проявлять подобную учтивость было просто частью ее нежной натуры. Точно также, как для Бейлы было свойственно проявлять дерзость, смелость и импульсивность. Рейнира порой восхищалась и удивлялась тому, насколько две девочки, рожденные вместе, были так непохожи друг на друга в жизни. Были разные как солнце и луна. Она не сомневалась, что Лейна также сильно была некогда очарована этим и гордилась своими девочками. «Что не скажешь о Рее Ройс», — мимоходом вздохнула про себя Рейнира, невольно припомнив и о первой жене своего мужа, а также матери его первенца. Она хотела уже присесть подле мужа, занимавшим свое время до ее прихода и сбора детей, прочтением своей корреспонденции, не исключено, что сообщения были от его людей из Королевской гавани, когда двери в столовую вдруг с шумом распахнулись. Рейнира обернулась и вскинула взгляд, думая, что Джейс или девочки наконец решили к ним присоединиться, хотя обычно они не такие шумные, но вместо детей увидела сира Роберта Куинса, своего кастеляна. Он тяжело дышал, как будто быстро бежал, что при его тучной фигуре было сделать затруднительно. — Сир Роберт?.. — нахмурилась Рейнира, чувствуя, как сердце кольнула тревога. Ее кастелян был добродушным, приветливым и уже немолодым мужчиной, еще помнившим королеву Алисанну и короля Джейхейриса. Он был не особо поворотливым из-за своего телосложения, и несмотря на рыцарское звание управлялся лучше с пером и счетами, чем с мечом, но именно из-за этого она сделала его своим помощником. И если бы не случилось чего-то воистину ужасного, он скорее бы послал слугу с сообщением, чем сам бы побежал к ней, чтобы передать вести. Даже не оборачиваясь, Рейнира также ощутила, как напрягся всем телом Деймон. — Моя… моя принцесса!.. — запыхаясь, выдавил сир Роберт, махнув себе рукой куда-то за спину. — Там… там… Скрип стула об пол был пронзительным, но Рейнира все еще с возрастающей паникой смотрела на кастеляна, почти уверенная, что прибыл посыльный с дурными вестями о смерти ее давно болевшего отца. Вина привычно сжала ее сердце. Она понимала, что должна была быть рядом с ним. Как бы не обижалась и злилась, отец все еще был ее отцом, единственным оставшимся у нее родителем, и, как ни крути, Рейнира все еще не готова потерять его и взойти на трон. Не сейчас. Ее рука рефлекторно легла на живот, чей низ начало неприятно тянуть как при наступлении лунной крови. — Что «там»? — вместо нее сурово рявкнул Деймон, уже обойдя стол и замерев рядом с ней. — Яснее говори! — Леди… леди Бейла и леди… леди Эйрея… — прохрипел сир Роберт, нервно промокнув платком потный лоб. — Они… они… там… в крови… они… дракон… и… Ровно секунду Рейнира испытывала облегчение от того, что это были все же не вести о смерти отца. Всего одну. А потом пришел стыд и леденящий ужас. Да, Бейла не дочь ее утробы, а с Эйреей они так и не нашли еще общий язык, по сути, мало общавшись наедине, но это были дракончики. Дракончики Деймона, а значит, и ее точно так же, как ее мальчики были его. Да, сначала стоило убедиться, разобраться во всем до конца, прежде чем паниковать. Но, может быть, с этой беременностью ее мнительность и чувствительность впрямь были сильнее. И еще до того, как кастелян договорил, ее уши заложило, а перед глазами пронеслась одна картина хуже другой, где преимущественно были девочки, залитые кровью, с раздробленными белыми костями, торчащими из плоти, и разорванные на части зубами какого-то дикого дракона… Темнота, вдруг подкравшаяся к ней, была для Рейниры неожиданностью, в отличие от едкой тошноты, подкатившей к горлу. Вот только отключилась она еще до того, как опозорилась перед своим кастеляном и семьей, успев напоследок только ощутить крепкие руки мужа, и услышать смутные крики детей, взывающие как к ней, так и к мейстеру.