Acceptance

      **** Я отступила на пару шагов назад и бездумно пялилась в голубые глаза напротив. В голове было пусто: ни одного внятного ответа. Единственная мысль, что оставалась неизменной: как можно простить себе боль, причинённую любимому человеку? Даже спустя столько лет я не перестала задавать себе этот вопрос, но до сих пор не смогла найти на него ответ. Женщина, созданная моим сознанием, стояла напротив и смотрела с легкой жалостью в глазах. Мне хотелось отвернуться, зажмурится, сделать что угодно, чтобы это невыносимая пытка прекратилась. Чтобы она перестала так смотреть на меня. Я не маленький немощный котенок, чтобы меня жалели. - В мире столько много совершенно разных людей, – со вздохом произнесла женщина, - но главным злодеем в нем для себя остаешься только ты. Я опустила глаза вниз, уставившись на свои старинные кроссовки. Несмотря на мою бережность, на них были маленькие царапинки или не отмывающиеся пятна, которые я знала наизусть и могла нарисовать по памяти. Я хранила их, как зеницу ока, но их срок все равно подходил к концу. - Разве можно прожить всю жизнь с чувством вины или с боязнью самого себя? – женщина подняла двумя руками мое лицо, обхватив его за щеки, и грустно улыбнулась. – Миссис Браун просто женщина, но твои сдерживаемые чувства - это опухоль, с которой физической силой не справиться. Отпусти все это. Отпусти меня, – прошептала она. Я сбросила ее руки и всхлипнула. Страх и ненависть сковали меня по рукам и ногам. Я снова уставилась на свои кроссовки и отрицательно замотала головой. Разве это решит проблему? Разве этот что-то изменит? Разве... - Оливия, – услышала я рядом с собой и подняла голову, встретившись со знакомыми карими глазами. Парень стоял на месте моей мамы и в упор смотрел на меня. Он протянул ко мне руки, но я лишь отпрянула, не веря свои глазам. Только что здесь был другой человек... Стайлз же смотрел на меня с сожалением и тоской, но мои шаги не повторил, оставаясь на расстояние. Позади него маячил какой-то знакомый силуэт, но слезы на глазах не позволяли мне разглядеть его. - Ты не виновата в ее смерти, – не громко произнес Стайлз, но слова все равно коснулись моего сердца, и я вздрогнула. – Ты была ребенком, который был уставшим и испуганным. Разве можно нести за это ответственность до конца жизни? – тихо добавил он и сделал один небольшой шаг в мою сторону. - Нет-нет-нет. Это не правда, – закрыла уши руками я и зажмурилась. – Ты просто создан моим сознанием. Тебя не может быть здесь. - Разве это как-то меняет мои слова? Какая разница сказала ты это сама себе или тебе кто-то другой. Я осела на землю, упираясь на колени и трясущиеся руки. Мой поток слез не хотел останавливаться. Я не могла выдавить из себя ни слова, ни буковки. Стайлз в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, сел рядом и крепко прижал к себе. Он гладил меня по волосам, пока я продолжала всхлипывать, не желая слышать и осознавать сказанные слова. Но разве это было хорошим решением? Мне всегда казалось, что я не боюсь проблем и всегда готова столкнуться с ними лицом к лицу. Но моя храбрость заканчивалась на том моменте, когда нужно было просто покопаться в себе чуточку глубже. Действительно, проблемы, решаемые боем, применением силы или прочтением пару-троек книжек, я щелкала, как орешки. Но как можно просто окунуться в себя и найти все ответы и решения? Я отпрянула от Стайлза и уставилась в его глубокие шоколадные глаза, в которых видела собственное отражение. Этот человек принял меня со всеми недостатками, проблемами и душевными терзаниями. Даже мой характер не стал для него большим потрясением. Но почему я не могу сделать то же самое для себя? Принятие Я тяжело выдохнула и уже сама притянула к себе Стайлза, даже не пытаясь разобраться настоящий ли он. Сложно было понять действительно это любовь или нет. Единственное, что я понимала и сердцем, и головой: моим самым главным желанием на сегодняшний день было оставаться в этих объятиях вечно, находясь в полном покое и безопасности и ощущая себя самым нужным и важным человеком в этом мире. - Спасибо, – шепнула я и провела рукой по его щеке, полной мелких веснушек и родинок. – Это все очень важно для меня. Ты важен для меня. Парень легко улыбнулся, перехватил мою руку и нежно поцеловал ее, смотря мне в глаза. - Пойдем домой, – лишь ответил он, и я расплылась в ответной улыбке.       **** В комнате было темно. Синие шторы не пропускали легкие солнечные лучи, но зато сквозь приоткрытые окна внутрь просачивался свежий после дождевой воздух. Вместе с ним по комнате распространялась тишина, которую я выбила вчера вечером с боем, выпроводив за дверь и Стайлза, и Скотта, и всех остальных. После бурных «каникул» в доме Айкана хотелось просто спокойствия. К тому же, вчерашний день окончательно измотал меня как физически, так и морально. Я приняла сидячее положение и бодро потянулась, ощущая прилив силы. Вчера мне не хватило энергии даже подняться на второй этаж, поэтому я рухнула на диван в гостиной прямо в той одежде, в которой ходила в дур доме. Заметив эту глупую оплошность, я поспешила в душ, находу сбрасывая одежду. Вода согревала продрогшие кости, а ванная комната на первом этаже казалась, как никогда, уютной. Завернувшись в полотенце, я поплелась наверх приводить себя в порядок. Весь мир сейчас казался более мирным и спокойным. Шериф и его помощник вытащили моего отца из дома Айкана, предъявив какие-то бумажки об отсутствии оснований для его задержания. Сейчас он лежит в больнице и явно идет на поправку. Врачи усиленно выводят из его организма лекарства, которыми он был напичкан за все время лечения в дур доме. Миссис Браун тоже находится под тщательным надзором не только врачей, но и полицейских. Ее подозревают в ритуальных убийствах, хотя серьезных улик, к сожалению, нет. Все, кажется, налаживалось. Я нацепила серые спортивные штаны и того же цвета футболку и оставила волосы, недосушенные феном, досыхать естественным путем. Выудив из тумбочки плеер, я нацепила наушники и, нажав пару кнопок на нем, поспешила вниз. Желудок урчал, явно требуя топлива для поддержания энергии. «Солнце встало, в море тонет луна», – заиграли знакомые строчки из наушников. Пританцовывая, я добралась до кухни и достала все необходимое: яйца, кефир, сливочное масло. Все остальное можно было найти за его пределами. Я слегка убавила звук, так как старые привычки безопасности легко не удалишь из головного мозга, и продолжила готовку. «Всё, что я помню, – как ты танцуешь Всё, что ты вспомнишь, – «Я люблю тебя»...» Музыка расслабляла, внушая полный контроль над ситуацией и умиротворение. Так хотелось остаться в этом моменте: в моменте, когда я безумна счастлива и безмятежна. Голос исполнителя касался всех фибр души, вызывая улыбку и расслабленность. Я добавила основные ингредиенты в тарелку и остановилась, ища глазами соль. Повертевшись вокруг своей оси, я заметила нужный продукт на столе возле телефона. Вибрирующего телефона. «Тишина вокруг. Только глубина звезд покажет нам...» Звонок с самого утра совершенно не внушал доверия. Скорее, наоборот, заронял панику в моей душе. Но я, не раздумывая и не смотря на имя звонящего, скинула наушники и подняла трубку. - Алло. - Ну наконец-то! – послышался слегка недовольный, но с ноткой облегчения голос Стайлза. – Я еду к тебе. - Зачем? – не поняла я. - Миссис Браун сбежала. Вырубила сотрудника полиции и сбежала. Я уже начал паниковать, когда ты не выходила на связь. - Нужно, чтобы кто-то охранял отца, я-то и сама справлюсь! – чуть ли не прокричала в трубку я. - Он под охраной, – выдохнул Стайлз, – а вот ты нет. - Ладно. Я сбросила звонок и отложила в сторону телефон. Спокойствию и умиротворению пришел конец. Я заходила по кухне из стороны в сторону, стараясь размышлять здраво. Если миссис Браун не убила моего отца, хотя у нее была такая возможность, значит тот, кто ей нужен – я. «Ты или охотник, или дичь. Или действуешь, или устало плетешься сзади», – говорил Ник Каррауэй в романе Фицджеральда. А я явно не относила себя ко второму. Тем более сейчас.