Глава 28. Перемены.

***

Поместье семьи Реббенс

Июль, 1995

***

Середина лета предвкушала много новых и интересных событий в жизни каждого члена семьи Реббенс-Викрицио. С приездом в родные края и стены дома, Реббенс Младший навёрстывал упущенное. Каждое утро, которое начиналось в семь, а то и восемь, Дориано помогал матери в оранжереях, открывая для себя новые волшебные растения. Кто бы мог подумать, что спонсор спортивных команд станет копаться в земле и изучать травологию, вместо разработки новых стратегий? Но ответ таится на поверхности. Вновь обустроившись в своей забытой спальной комнате на втором этаже, Рэдклифф поздними вечерами, сидя за письменный столом у окна, размышлял о новых возможностях, касающиеся его бизнеса в Болгарии, Бургасе. Четыре года тому назад, он постепенно набирал опыта как в сфере спорта, так и в сфере предпринимательства, создавая инвентарь и форму. Не сказать, что он был дизайнером или что-то в этом роде, нет. Он был тем, кому была важна «честная» игра, в которой ребята получали бы меньше травм, изобретая защитные и удобные атрибуты в одежде. Не с первого дня дела шли в гору. Временами было трудно. Два года точно. На третий год Дориано подумывал забросить никому не нужное «хобби» и вернуться в Лондон к этим тягостным правилам этикета и высшего общества, стать правой рукой отца в Министерстве Магии, но у судьбы были свои планы на Рэдклиффа Реббенса. Так вышло, что за год до начала Чемпионата по квиддичу, по счастливой случайности, Рэдклифф нашёл своих покупателей (или же они нашли его), в виде сборной Болгарии, приобретая немалую известность в стране, а вместе с этим и должность официального спонсора команды. Как говорится, всему своё время, и только тогда, выпадает шанс на успех. Планы были грандиозными — делать упор на фармакологию. Рэдклиффу пришла идея создания своего бренда лечебных мазей «ДориЭф» для восстановления кожных покровов и переломов костей за минимальное время и почти безболезненно. Благодаря знаниям и опыту матери в сфере медицины, он нашёл новый способ как помочь спортсменам в их «незначительных» травмах. Бо́льшую часть времени выходных Элеоноры они проводили с утра до вечера в лаборатории у сада, напротив теплицы. В остальные дни, вечерами Рэдклифф помогал отцу с огромным количеством пергаментов и свитков, разбирая их, занимаясь переводами на другие языки в их семейной библиотеке на первом этаже. Она располагалась в левом крыле от центральной лестницы дома и занимала отдельную часть поместья, достигая его крыши, где скрывался выход на небольшую смотровую площадку с телескопом. В обеденное время рабочих дней, когда дом пустел, Дориано и Вили проводили часы на самодельном поле, играя в квиддич за садом. Так сказать, вспоминали прошлые «тренировки». Имея столь своеобразный распорядок дня и соответствующий график работы, Дориано также успевал вести переписку с членами команды Болгарии, параллельно узнавая все новости Волшебного Мира. Одним из поздних вечеров, перебирая очередные документы в кабинете отца, его взгляд приковался к странно истёртому нижнему ящику письменного стола. В памяти брюнета, этот стол из дуба, всегда казался идеальным во всех своих очертаниях ещё со времён дедушки, но теперь он выглядел так, словно его «неприкосновенность» исказилась. Рэдклифф хоть и был в прошлом активным и интересующимся всем тем, чем бы не следовало в его возрасте мальчишкой, но без разрешения отца он никогда не смел что-либо сделать. Но так было лишь в школьные годы. И вот, вновь появившийся интерес, берет вверх над моралью и правилами дома. Зная, что отец полностью доверяет ему, Рэдклифф на всякий случай оглядел просторную, и приглушенную светом, комнату. Отложив бумаги, он поднялся с кожаного кресла, направляясь к портрету Савьера, убеждаясь, что штора достаточно скрывает от дедушки неброский вид на его некогда бывшую спальню. Подойдя к высоким окнам, он задвинул плотные серые шторы, а после вернулся к столу. Открыв ящик, который не с первого раза вышел из зазора, он увидел несколько сложенных друг на друга писем, три сигары, дневник, и отодвигающийся уголок днища, скрытый под старым, почти рассыпающимся свитком. -Двойное дно? Я не удивлён. Убрав всё ему мешающееся на стол, Рэдклифф продолжил осматривать другое днище ящика. -Зачем отец хранит столько писем, и главное от кого они? Пока Дориано отвечал самому себе на это вопрос, его взгляд зацепился за полуоткрытый конверт со знакомым клеймом. -Не может быть… Достав его, он не поверил своим глазам, ибо надеялся, что это очередной розыгрыш этих двоих, который просто вышел за рамки их обычного обитания — школы. Пробегая глазами по кривым строкам, Рэдклифф сам того не осознавая, начал сжимать письмо, оставляя за собой «следы». -Значит, родителям известно о них. Устало присев на кресло, Дориано думал лишь о том, что же будет с его сестрой в дальнейшем.

«Как повёл себя отец, когда узнал о её отношениях с Уизли?

Как далеко он готов зайти, дабы предотвратить эту несуразицу?

Будет ли он действовать против собственной дочери?

Как будет вести себя она — Вилия?

Зная характер мамы, она может и прийти к компромиссу — это точно, но ради цели, в которой она не видит будущего, придётся заплатить огромную цену. И речь идёт не о достатке семьи»

-Чёртовы Уизли… Пустили свои корни там, где им не место. -сжав правой рукой кулак, он поднёс его к поджатым губам. Такова была его привычка, когда Реббенс сосредоточен. -Глупец… Наивный идиот… Я же всё ему на пальцах объяснил. — ударив кулаком о колено, Рэдклифф тяжело выдохнул, запуская руку в волосы. -Я должен обсудить это с отцом. Если моё слово имеет вес в этой семье, то я попытаюсь предотвратить его предстоящее безумство ради сестры, пока не станет слишком поздно.

***

В таком ритме прошёл второй месяц лета

***

«Дорогая Элизабет.

Прошла неделя с того дня, как я прибыла в «Нору», но до сих пор не получила от тебя ответных писем.

Всё ли у тебя в порядке?

Да, я обещала тебе, что у нас не возникнет проблем с почтой, но видимо всё не так гладко сладывается, как планировалось.

Через неделю у Джинни наступит день рождения.

Гарри прибудет завтра.

Не хватает только тебя.

Близнецы…»

-Не нужно вписывать нас, Гермиона. -сказал Фред, почти не слышно подошедший из-за её спины, опираясь руками об угол кухонного стола. -Какое это письмо по счёту? Восьмое? Двенадцатое? — Фред отодвинул соседний стул, присаживаясь полубоком к подруге, притягивая к себе недописанный пергамент. -Уверен, что и оно не дойдёт до Элизабет, учитывая «наши отношения» с её отцом, он просто напросто перехватывает их. Может даже и читает. Поэтому особо не распространяйся. -едва пробегая глазами по буквам, Фред вернул его ей, хлопнув ладонью по конверту. -Не знаю как вы, но лично я не могу просто взять и так всё оставить, не прилагая каких-либо усилий. Не представляю, как ей сейчас одиноко. -Гермиона взглянула в приоткрытое окно кухни, ощущая оголённой кожей рук прохладный ветер глубокой ночи. -Вот если бы Джордж… -Не нужно приплетать брата, Гермиона. -чуть нахмурив брови, резко прервал её Фред, чуть строго смотря в её глаза. -Будь я на его месте, то сделал бы точно так же. Ну или может столкнулся бы с последствиями куда похуже, чем эти. — он ухмыльнулся. -Так что винить Джорджа в том, что он любит Элизабет, дело совсем не дружеское. Гермиона опешила. -Я не это имела в виду… -смущённо ответила она. -Фред, я не против отношений между Джорджем и Элизабет. Я понимаю, что он в ней души не чает, но когда речь заходит о них, то многое между ними успевает измениться. Чуть приблизившись к столу, Фред внимательно начал её слушать. -По отдельности они интересные личности, хорошие друзья, неплохие студенты, но когда они вместе, то этот «гриффиндорский листопад» не даёт покоя всем, если ты понимаешь, о чём я говорю. -Гермиона пыталась увидеть понимание в глазах Фреда, но судя по всему, это плохо получалось. -Я правда беспокоюсь за них двоих. За их возможное будущее. Мне это небезразлично. -чуть слышно выдохнула она эти слова. -Я понимаю тебя, Гермиона. Поверь, я того же мнения. -он скрестил руки на груди. -Не первый год я объяснял Джорджу к чему могут привести эмоции и различие наших статусов, когда узнал о его чувствах к Элизабет. И к чему это привело? Где я был не прав? С пониманием в глазах и согласием во мнениях, они чуть кивали друг другу. -Но в прошлом я не смог приложить тех усилий, которые могли бы помочь ему справится сейчас. -чуть с сожалением произнёс Фред. -Кто знает? Такова ноша братьев, сначала говорить правду в лицо, ругаться, спорить, а после слышать всхлипы по ночам за своей спиной. -тяжело выдохнул он, вспоминая те летние дни прошлых курсов. -Я не хотел видеть его таким… Подавленным? Да и просто знать о его безответной любви. Порой я внушал ему, что мы вправе менять свою жизнь, и это действительно так, но увы, с судьбой не так легко смириться. Выслушав Фреда, Гермиона задумалась и продолжила: -Неужели в Волшебном Мире не было случаев, когда статусы семей не смогли помешать любви? Погружаясь в потоки сознания, Фред вспоминал, наклонившись чуть вперёд, сложив кисти руки на коленях, скрепляя их в замок. -Тонкс. -выдал он. -Тонкс? -Нимфадора Тонкс. Наша близкая знакомая. Она училась вместе с Биллом на факультете Пуффендуй. Я знаю, что её отец — мистер Тонкс — магглорождённый, а мама — Андромеда приходится кузиной Сириусу. -Сириусу Блэку? -удивлённо переспросила она. -Да. -Выходит так, что она тоже в числе аристократов? -Была, пока не вышла замуж за Теда Тонкса. В случае, как и с Сириусом, их семьи вычеркнули их из своей жизни, считая предателями, разрывая все родственные узы. Гермиона задумалась. -Выходит так, что Элизабет придётся лишиться всего, если она захочет в будущем связать свою жизнь вместе с Джорджем? -Именно. Другого выбора у неё нет. Гермиона поникла. -Но вы ведь чистокровные волшебники. -вдруг добавила она. -Для таких, как они, наша семья приравнивается к магглорождённым. «Предатели крови» помнишь? Элизабет это так же коснулось на первом курсе. -тихо проговорил Фред. -Единственный вопрос, который останется для нас без ответа — сможет ли Элизабет отказаться от своей семьи, ради любви к Джорджу? -закончил Фред, не торопливо поднимаясь со стула, закрывая маленькое окно у двери.

***

22 августа, 1995

***

Прохладное утро уходящего лета проникало сквозь полуоткрытые окна девичьей комнаты и ощущалось чуть оголенной кожей её тела. Тяжёлые и прикрытые веки девушки, чьё размеренное дыхание и посапывание были свидетелями того, что та всё ещё пребывала в глубоком царстве Морфея. -Райз, проверь, спит ли Элизабет. — ожидая за закрытой и высокой белой дверью, приказал Дориано рядом стоящему домовику. -Сию минуту, сер. — с улыбкой он ответил хозяину. -Уже пора бы и вставать, сестричка. -взглянув на левую кисть своей руки, где серебряные часы с окантовкой из сапфира показывали ровно девять часов, Рэдклифф чуть приоткрывал дверь. -Юная госпожа всё ещё спит. — подтвердил Райз, появляясь через секунду у другой стороны двери. -Значит, самое время её разбудить. -ухмыляясь, он открыл дверь, пропуская эльфа вперёд, держа в правой руке большой красно-золотой свёрток. Войдя в комнату, он прикрыл дверь, приближаясь к окнам, так же закрывая их, дабы не замерзнуть самому, что уж говорить о сестре, которая была укутана в тёплое и большое одеяло.

«А мне говорила, что мерзлячка»

Подойдя ближе к кровати, он раздвинул пологи, пропуская холодный свет с окон ещё облачного неба, скрывающего лучи поднимающегося солнца. Присев на край шелковой постели, Рэдклифф передал сверток Райзу и приложил указательный палец к губам, демонстрируя эльфу следующее «представление». Широко улыбаясь, он заметил, что на их шорохи, Элизабет сморщила нос и перевернулась на другой бок, затрудняя осуществление коварного замысла. Но это не помеха для старшего брата. -Signorina Rebbenc, hai dormito sul treno e se n'è andato senza di te! — чуть наклонившись к её левому уху, он прокричал свою реплику, едва сдерживая смех, ожидая её реакции. Но не прошло и пяти секунд, как она тут же приняла сидящее положение, широко открыв глаза и откинув одеяло, проговарив: -No, aspetti agente, mi sto vestendo! Услышав столь родной для неё смех, созвучный с истиранием губки о стекло, Элизабет заметила прикрытые глаза брата, напоминавшие щелочки, придавая ему, что именно есть, ребяческий вид. -Doriano, per favore, un giorno ti ucciderò! -взбесилась Элизабет, взяв маленькую подушку из-за спины, избивая ею брата, так же радостно смеясь. Райз, смотревший на столь забытую для его глаз картину, тут же дал о себе знать, но в глубине души так не хотел их прерывать. -С добрым утром, моя госпожа. -послышался голос снизу. -Ой, Райз, доброе утро. -остепенившись, она смущённо ответила ему с улыбкой, замечая в его руках сверток. -Да, это тебе. — Рэдклифф кивком указал на подарок. -Я хотел быть первым, кто тебя поздравит. — ухмыляясь проговорил он. -Ну же, открывай. Забрав из рук эльфа сверток, она перенесла его на колени, раскрывая красивую обертку, замечая внутри что-то знакомое ей. -Это то, о чём я думаю? -удивлённо раскрыв глаза, спросила она брата. -Это то, о чём я думал. — ухмыльнувшись, парировал Дориано. Не веря своим глазам, Элизабет взяла за края и притянула к себе спортивную форму для квиддича, не абы какую, а ручной работы самого Рэдклиффа Реббенса с вышивкой под букву «К». В ней было всё: начиная от приятной растягивающейся ткани, расцветки её факультета, тёплой дополнительной мантией, и конечно же, «вишенкой на торте» стали рифлённые перчатки из кожи дракона. Широко раскрыв рот, она не знала, что и сказать. -С днём рождения, Вилия! -широко улыбаясь, он поздравил сестру, притягивая её к себе и целуя в лоб. -Но я ведь не капитан команды сборной… Я даже в квиддич не играю. — именно эти слова вылетели из её рта, когда в голове происходил мозговой штурм. -Необязательно думать или знать о том, что ещё не успело произойти, достаточно просто дождаться своего часа. -щелкнув её по носу, он поднялся с постели, указывая Райзу на дверь. -Думаю, тебе стоило бы начать собираться, Вили. -он посмотрел на рядом стоящие с её кроватью часы. -В половине дня прибудут гости. И тут она взглянула на часы, которые показывали без пяти десять.

***

Стрелки на часах все быстрее и быстрее приближались к назначенному времени.

«У меня есть ещё час в запасе»

Надевая подаренное мамой платье, она глядела на часы. Застегнув молнию, она подбежала к туалетному столику, параллельно расчёсывая ещё влажные волосы, доставая из правового ящика набор украшений. -Ах, да чтоб тебя. -выронила она из рук деревянную расчёску. За спиной послышался стук в дверь. -Я могу войти? — приоткрывая дверь, спросил Найлас. -А? Да, папа, проходи. — суетливо бегая из одного угла в другой, Элизабет нервничала. -Видимо, я не вовремя… -отцовский взгляд метался следом за ней, пытаясь сфокусироваться на дочери. -Нет-нет, я почти готова… — несся в руках три пары туфель, она подошла к зеркалу, думая какие подошли бы к её платью до колен. -Может надеть устойчивый каблук? Или классические лодочки? — развернувшись к отцу лицом, спросила она держа в руках две пары обуви. Найлас с теплотой улыбнулся дочери. Подойдя ближе, он выбрал туфли на устойчивом каблуке. -Сегодня тебе предстоит не просто ходить, а «летать» по дому, милая. Элизабет озадаченно посмотрела на отца. -Я имею в виду, что на сегодня подготовлена целая программа для тебя и твоих гостей. Ну и судя по этим туфлям, они кажутся менее безобидными. -неуверенно уголки его губ приподнялись. -Вот как… А кто в списке гостей? — задумчиво произнесла она. -Все те же люди. -спокойным тоном ответил он. -Малфои тоже придут? -присев на пуфик, она застегивала туфли. -Разумеется. — дождавшись, когда она поднимется с сидения, Найлас подошёл к дочери, открывая перед ней изумрудный бархатный футляр. Заметив образ отца в отражении зеркала, Элизабет ахнула от удивления. -Великий Мерлин… -едва слышно произнесла она, как только развернулась лицом к папе. -С днём рождения, доченька. -вытянув ладонь к ней, она поддалась вперёд. -Конечно мы хотели подарить это вместе с твоей мамой, но сейчас она с Рэдклиффом занимается каналами каминов, чтобы твои тёти и дяди без трудностей оказались здесь у нас. Приблизившись к отцу, она зачарованно вглядывалась в кольцо. -Возможно, это кольцо ты когда-то видела среди колдографий на руке бабушки Мелиссы. Элизабет согласительно кивнула. -После её смерти я пообещал себе, что это кольцо достанется моей дочери, если она у меня родится… — Найлас взглянув в глаза Элизабет, чуть улыбнулся. -Настал тот день, когда оно вновь сможет хранится у одной из Реббенс. Коснувшись левой руки Элизабет, Найлас достал фамильное кольцо, одевая его на средний палец её невесомой ладони. -Я хочу, чтобы это кольцо служило напоминанием тебе о том, кем ты являешься, не забывая свои корни. -сложив её ладонь между своими, произнёс Реббенс Старший. -Спасибо, отец… Это большая честь для меня… -она чуть придвинулась к нему, обнимая под грудью, дабы не намочить костюм. -Не буду тебя задерживать. Гости, к сожалению, у нас пунктуальные. — отстранившись, напомнил он ей, выходя из спальни. Собираясь с мыслями, Элизабет продолжила свои сборы, но перед этим, она вновь вгляделась в кольцо бабушки. Золотистое кольцо небольшого размера, видимо предназначеное только для тонких и аристократических пальцев, которое, лет так через десять или пятнадцать, Элизабет уже не сможет носить как сейчас, но кто знает. С сегодняшнего дня, Элизабет Вилия Реббенс, готова не снимать его никогда. С первого взгляда оно её покорило, когда та, будучи ребёнком, рассматривала родительские альбомы. Почти неприметный глазу камень — цитрин, аккуратно выгравированный, был украшен крупинками бриллиантов вдоль него, создавая эффект яркого свечения, красиво переливаясь на дневном свете. Ближе к оправе, которое имело двойное расслоение в виде белого золота, придавало кольцу необычности, а на обороте кольца, под камнем, едва виднелась буква «R». -Спасибо, бабушка. — шёпотом произнесла она, заканчивая любоваться кольцом.

***

Время 13:05

Центральная лестница дома

***

-Дориано, как я выгляжу? Волосы не торчат? Заколки на месте? Ты слышишь шлейф парфюма? Нервно закидывала брата вопросами именинница, находясь в ожидании, когда отец представит их гостям, чтобы те, смогли демонстративно спуститься в главный холл первого этажа. -Вили, ты выглядишь безупречно. -успокоил Дориано, жестикулируя правой рукой, как истинный итальянец. -Perfetto, signorina Rebbenc! Тихо рассмеявшись, Элизабет удалось лишь на минуту расслабиться, как вдруг прозвучал голос отца. -Уважаемые гости, мы рады, что вы оказали честь присутствовать на нашем мероприятии. Не буду вас томить. Давайте же поприветствуем нашу главную виновницу сегодняшнего торжества, мою дочь — Элизабет. Ожидая на пятой ступени лестницы, возвышаясь над гостями, уверенно и громогласно произнёс хозяин поместья, указывая на своих спускающихся под руку детей. Элеонора, вместе с гостями, восхищенно наблюдала за столь приятной для её сердцу картиной. Утонченный и высокий силуэт Рэдклиффа был одет в темно-синий костюм тройку, что так подчеркивал его зеленовато-голубые глаза и угольно-чёрные уложенные волосы. За правую руку он придерживал Элизабет, которая неторопливо спускалась в нежном и воздушном платье пыльно-розоватого оттенка, почти лилового, с квадратным вырезом, открывающего взор на её ключицы. Этот цвет гармонично смотрелся с её волосами цвета шоколада, которые чуть осветлились за это лето, придавая свежий взгляд янтарным глазам. Подол платья был чуть длиннее, чем спереди так, что многослойная юбка от талии раскрывалась пышнее с каждым ярусом. Туфли же были в цвет платья, с закрытым, чуть квадратным носком на невысоком каблуке. Рукава платья доходили до локтей, чуть сжимались на середине, придавая воздушность через двойной слой ткани. Шею украшала золотая подвеска в виде лотоса, чья сердевина держала небольшой, но заметный бриллиант, подаренная тетей Присциллой. На левом запястье виднелся золотистый браслет, украшенный десятью мелкими бриллиантами и кольцо… -Неужели это кольцо нашей матери? -шёпотом спросила Присцилла у рядом стоящей Корнелии, которая так же заприметила давно спрятанное от них украшение. -Да, это действительно оно. -без сомнений холодно ответила она, вглядываясь в руки племянницы. Спустившись к гостям, Элизабет почтительно поклонилась им, улыбаясь выученной и подготовленной улыбкой. -Прошу следовать за мной, дамы и господа. Юноши и леди, прошу вас дождаться в саду. -проговорил Найлас. Как только взрослые прошли дальше по коридору, Элизабет удалось разглядеть уже «своих» гостей, среди которых были близняшки, дочери тёти Присциллы — Габриэлла и Ариэлла. Они были старше её на четыре года. Разумеется, кузен Блейз Забини, которым он является с самого рождения. Сёстры Гринграсс, никогда не пропускавшие дни рождения их давней и близкой подруги. Ну и конечно, собственной персоной, Драко Малфой вместе с… -Нотт? -едва слышно произнесла она после приветствий с каждым гостем, и вдруг остановилась перед Драко, не обращая на того хоть малейший знак внимания, но в спешке взглянула на человека, стоящего за его спиной. -Реббенс. -сухо произнёс он. -Мы вроде как знакомы. -чуть с паузой, он ответил ей. Теодор приблизился к ней, вставая рядом с Драко, протягивая руку. Элизабет расстеряно протянула свою, на что парень одарил её взглядом полной надменности, невесомо касаясь губами тыльной стороны её ладони. -Перестала соблюдать этикет? -тихо произнёс он, возвращаясь в привычное положение. -Я ведь прав, Драко? -вдруг обратился к Малфою, на что тот, лишь самодовольно хмыкнул. Смутившись, но ничего не ответив на его заявление, Элизабет протянула руку Малфою, и они холодно пожали друг другу руки, смотря давно в чужие серые и янтарные глаза. -Позвольте проводить вас до сада. -развернувшись, Реббенс обратилась с улыбкой к другим, забывая двух других гостей. -Интересное начало дня. -ухмыльнувшись, сказал Нотт, искоса глядя на Малфоя, делая шаг вперед в сторону выхода. -Вечер обещает быть куда интереснее. -манерно протянул эти слова Драко, с привычной надменностью в голосе.