Глава 35. Я просто друг.

***

Подземелье

Спальни факультета Слизерин

***

Глубокая ночь. Холод. Огонь в печи, стоявшей в центре круглой комнаты, постепенно угасал. Сна нет ни в одном глазу. Ему не спится. Откинув одеяло и отодвинув полог, он огляделся в полумраке комнаты. Дрожь, подобна змее, проскользнула по всему телу, начиная от кончиков пальцев стоп, заканчивая стуком по ряду ровных зубов. Он судорожно выдохнул. Облако пара медленно расстянулось к пологу кровати. Поднявшись с постели, он бесшумно натянул шерстяные носки и обернулся в школьную мантию. Медленно отодвинув ящик прикроватной тумбы, он достал кожаные перчатки, палочку, пачку сигарет, и что-то наподобие блокнота. Оглядев комнату, он убедился, что никто из сожителей не пробудился из царства Морфея. Ещё бы. Под такой храп Крэбба и сопение Гойла, даже вагон поезда покажется тихим. Гостиная пустовала. Приглушенный свет в лампах всё ещё горел, отдавая зелёным свечением на каменных стенах. Красивые узоры инея протянулись в высоту полуокруглых окон. Подойдя к камину, он произнёс: -Инсендио. Огонь тут же вспыхнул. Надев перчатки из кожи драконы, он придвинулся к камину. Наблюдая за нарастающей глубиной яркого пламени, он ощущал его теплоту, проникающую сквозь ткань длинной мантии. Он вспоминал свой дом. Вспоминал их. Вспоминал её. -Ты помнишь, как мы сидели у камина поздними вечерами в кабинете отца? — тихо произнёс он в пустоту, надеясь, что она услышит. -Я вот помню. -прошептал он уныло. -Помню, как ты обнимала меня, а я сидел на ковре и слушал, как ты ругаешь меня, говоря о том, что простужусь. -он чуть ухмыльнулся. -Мне было шесть. Нотт потер ладони и вытянул их ближе к огню. -Помню, как мы с тобой гуляли в саду… Как ты рассматривала новую оранжерею, построенную для тебя отцом. -Помню, как ты учила меня рисовать. -уголок его губ дрогнул. Он потянулся к карману мантии, достав из него незначительную коробочку, и раскрыл её. -Мою первую картину ты решила сохранить, а я безумно хотел её сжечь, ведь она была ужасна. Но ты оставила её у себя. Не глядя на содержимое пачки, он на ощупь достал из неё сигарету. -Знаешь, я до сих пор не смог её найти. Как и не смог найти картины, которые ты писала до моего рождения. Чуть наклонившись вперёд к камину, он протянул зажатую между пальцами сигарету, зажигая её конец о пламя. Получив желаемое, Нотт потянул её к губам. Сделав первый затяг, он с не привычки, чуть прокашлился. -Как они курят эту дрянь?! — сморщившись, он вновь повторил, дабы распробовать эту украденную дурь, а точнее, конфискованную у пуффендуйцев, которые были на курс его старше.

«Придётся привыкнуть»

Правой рукой он облокотился о выступ рельефного камина, сменяя тяжесть веса на плечо. -Ты знаешь… — помолчав немного, он продолжил. -Отец до сих пор не может прийти в себя. Не может смириться с тем, что тебя нет. -Он запечатал твой танцевальный зал. Запечатал твою спальню. Твою гардеробную. Он попытался скрыть от меня всё, чтобы я позабыл о тебе. Но я не забыл. И не забуду. Он вновь затянулся, впуская в свой разум легкий дурман табака. -Как и отец не может забыть все цветы посаженные тобою в оранжерее. Стряхнув пепел в огонь, он прошёл к кожаному дивану, который был покрыт темно-зелёным, почти болотного цвета, толстым пледом. Удобно расположившись на нём, Нотт продолжил наблюдать за тем, как горит огонь, отплясывающий тенями на полу. -Знаешь, мама… Я скучаю по тому времени, когда ты была с нами. Была со мной. -голос его сел. -Каждый раз я говорю себе, что должен быть сильным, как отец, но он думает обо мне той же мыслью. И мы оба неправы в этих ложных мнениях. Лёгкий дым плавно рассеивался с его тонких губ, выпуская вместе с ним тяжесть прошлого и настоящего. -Знаю, что отец сейчас с тобой. Уверен, он рассказывает тебе о том, что накопилось, и что беспокоит. Возможно делится тем, что я не так хорош, как он… -слетевшие слова с его губ моментально выразились нахальной гримасой на лице. -Или рассказывает тебе о том, как мы вновь побывали в поместье Реббенсов. Последний раз мы были там, когда мне было девять. Ещё затяг, и в голове всплывают образы. Тео откинул голову назад, расставляя ноги шире, расслабляясь в этой промёрзлой тишине гостиной. -Ты спросишь: «Как они поживают? Вы с Элизабет так же бегаете по ночам смотреть на звёздное небо?». Мне придётся разочаровать тебя, мама. После твоих похорон, мы так и не смогли оправиться. Он прикрыл свободной ладонью глаза, поднимая её к кудрявым волосам, взъерошивая их. -Миссис Реббенс каждые дни рождения семьи отсылала нам приглашения, но отец каждый раз отказывал. На слова миссис Забини о том, что стоило бы проведать старых друзей, он гневался и говорил о том, что в стенах его дома не должно быть и упоминания об этой семье. Нотт поднял голову и наклонился телом вперед, опираясь локтями о колени. -Но я до сих пор не смог понять, что же случилось с ним этим летом. Почему мы вернулись к ним? Для чего? Почувствовав, что острый угол неприятно впивается в ребро, он потянулся к другому карману мантии, доставая из него блокнот. Потушив сигарету, он выбросил окурок в огонь. Вернувшись к блокноту, он стал пролистывать страницы. -В их доме многое изменилось за несколько лет нашего отсутствия… Но не миссис Реббенс. Порой мне кажется, она видит во мне тебя, хоть я и вылитая копия отца, как говорят другие. -он тяжело выдохнул. -А Элизабет… Он остановился на середине содержимого блокнота. -Однажды я спутал её с тобой… Он провел рукой по разрисованным листам. -В том году на астрономический башне. Забавно, не правда ли? Уголки его губ лениво, и даже с трудом, чуть приподнялись. Покачав головой, он продолжил: -Все такая же энергичная и эмоциональная. -Теодор с неприязнью хмыкнул, манерно протягивая: -И непредсказуемая. Положив блокнот на край дивана, он потянулся к колдографии, приблизив её к себе. -Она пошла против семьи. Уверен, что эта новость впечатлила бы тебя. Она выбрала общаться с грязнокровками и угождать полукровкам. Даже мистер Реббенс был готов отказаться от собственной дочери, когда узнал, что та попала на Гриффиндор, а не на Слизерин. Его выученный смех раздался тихим эхом по гостиной. -Но не смотря на это, вчера на матче, Элизабет подбежала на помощь к Драко… К тому, кто поливал её грязью несколько лет. К тому, кто прелюдно оскорблял семьи её, так называемых, друзей. Он поднялся с дивана. -Она его пожалела, мама. Испугалась, что того изобьют до смерти. Как благородно. -протянул он, жестикулируя правой рукой. -Или как сказала она: «Я была его другом», и потому, пришла навестить его гнусную морду в больничном крыле. Нотт манерно спародировал Элизабет, разглядывая узоры на окнах гостиной. -Тогда кто для неё я, мама? -он перевёл взгляд тёмно-зелёных глаз на колдографию в руке, а после, в непроглядную глубину Чёрного озера. -Бывший друг? Враг? Знакомый? А может и вовсе пустой звук... Он остановился и прислушался к тишине.

Развернувшись, он вновь прошёл к камину. -Она избегает меня. Делает вид, будто меня и вовсе не существует. Видимо думает, что так будет лучше… Он вновь присел на диван, положив ногу на ногу, притягивая колдографию ближе. -Да и я не скрываю, что сам не шёл к ней на встречу. Я не хотел. И не хочу. -Я все ещё таю обиду на их семью. Скорее ненавижу. Ты скажешь, что никто не виноват в том, что тебя сейчас нет. Это произошло, и это нужно принять. Опустив руку с колдографией на край дивана, он раскинул ноги, запуская руки в волосы. -Но почему я не могу этого принять? И не могу понять, почему мне неприятно её видеть такой… Счастливой? Его передёрнуло. -В том году, — он сжался и скривился. — Она встречалась с одним из нищих Уизли. А может и до сих пор встречается. Не интересовался. -Не верю, что она добровольно подписалась на это. Она бы не опустилась до такого. Она конечно свободолюбива, но не ума лишенная. Уж слишком любит роскошную жизнь, чтобы бросить всё и жить в нищете. Он вновь потянулся к карману мантии за новой сигаретой. -Она никогда не мечтала быть многодетной матерью. — он усмехнулся, проделывая то же самое, что и в первый раз. — В детстве говорила, что хотела бы одного ребенка, чтобы внимание родителей доставалось только ему. -он затянулся. -А я же убеждал её в том, что быть одним ребёнком в семье ещё не значит, что он полностью счастлив. Я видел её жизнь с братом. Я хотел того же, чтобы кто-то мог поддержать в трудную минуту. Или я мог бы сам её оказывать младшим. Ещё затяжка. -Быть может её мнение изменилось, живя под одной крышей с Уизли. -он усмехнулся. -Но было интересно узнать другое. Драко Малфой рассказывал мне о том, как они с Элизабет проводили время вместе. Решил излить нам свои детские обиды. Неприятный запах дымом впивался в его одежду. -Видела бы ты его лицо, как он вспоминает об этом времени. Как влюбленный идиот. -на этих словах его сигарета чуть не разломалась вдвое. -Радует одно, что они «дружили» недолго по его рассказу. Года два. Заметив, что пепел стал осыпаться на мантию, Тео взглянул на поломанную сигарету. Выругавшись, он бросил её в камин. Отряхнув оставшееся, он вернулся к рассмотрению блокнота. -Ты спросишь, появились ли у меня друзья в Хогвартса? Разочарую тебя, увы, я никого не считаю здесь другом. Мне нравится быть в одиночестве, пусть и скрываю это под маской присутствия в небольшой компании подростков. Что дома, что в стенах школы, я чувствую себя так же одиноко. Лишь иногда Блейз радует меня своими рассказами из Неаполя и не только, а слушать сплетни из уст Паркинсон… Известная Рита Скитер почувствовала бы конкуренцию. -Сёстры Гринграсс единственные, кто отличаются от других в этом кругу. Порой, Астория пытается ко мне подступиться, но я не позволяю. Не могу. Не знаю почему. -Не переживай, мама. Твой сын не обделен женским вниманием. -он едко ухмыльнулся. -Бывает, иногда есть настроение подыграть когтевранкам помладше. -Там есть одна очень странная девочка. Полоумная Лавгуд. Она подкормливает этих уродливых фестралов. Нотт немного помолчал. -Отец говорит, что Тёмный Лорд вернётся. Я бы хотел посмотреть на это. Правду ли говорят, что он был так велик? -Теодор поднял голову к потолку, рассматривая его фактуру. -Ты бы осудила меня за эти слова. Вернувшись в обычное положение, Нотт закрыл блокнот, и вновь потянулся к лежащей на краю дивана колдографией. -Приятно думать, что ты когда-то сидела за этим диваном. Смотрела в этот камин и проводила время в этой гостиной. Секунда, вторая, он молчит, решаясь с мыслями. -С годовщиной, мама. -его севший голос прозвучал так тихо, словно не мог произнести эти слова, застрявшие до жгучей боли в его горле. На колдографии была изображена длиноволосая женщина, чья красота была утонченной и безупречной. Её миндалевидные карие глаза, словно с некой хитрицой, глядели на него из-под чёрных ресниц. Она сидела за столиком своей большой оранжереи и улыбалась сыну с такой теплотой, которая была присущее любым матерям. Рядом с ней стоял ещё чистый холст и открытые краски, а в левой руке она держала кисть для рисования.