Приватная беседа

      Настроение у Лидии Васильевны было самым приятным. Она провела урок в 5 «А». В классе училась Катя, дочь соседки Нонны Фёдоровны. Директриса попросила Лидию Васильевну быть более снисходительной к девочке. Вместо этого преподавательница перед всем классом отругала Катю за небрежность и плохой почерк. В заключение своей речи Лидия Васильевна ехидно добавила, что директриса интересуется своей соседкой, но с Лидией Васильевной, честнейшим педагогом всех времён и народов, такие номера не пройдут. Доведя ребёнка до слёз, Лидия Васильевна успокоилась. Поэтому, когда в класс робко постучалась Юлия, Лидия Васильевна вполне благосклонно бросила: «Заходите». — Вы, как я понимаю, мать Григория Черносливкина? — Да. Я мама Черносливкина, — честно сказала Юлия. — Ваш сын оскорбил меня. Такое произошло впервые за всю мою педагогическую практику… В это время в класс вошёл Анатолий Аркадьевич. — Лидия Васильевна, как хорошо, что вы не ушли домой. — Анатолий Аркадьевич, вы же видите, что я занята. — Простите, Лидия Васильевна, я не займу у вас много времени. Дело довольно срочное. — Ну тогда говорите. — Понимаете, сегодня я встретил Глеба. — С ним что-то случилось? — учительница сразу схватилась за сердце. — Нет, что вы. Просто я понял, что у вашего сына неприятности. Он опять просил у меня денег взаймы. Я ему дал небольшую сумму в долг. Он обещал вернуть при первом случае. — Анатолий Аркадьевич, вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Я отдам вам деньги, как только смогу. — Да я не тороплю вас. Только я беспокоюсь о Глебе. Парень умный, но молодой, может наломать дров. — Во всём виновата эта женщина, — с ненавистью проговорила Лидия Васильевна, — вы ведь в курсе? — В общих чертах. — Мальчику просто не повезло в жизни, а тут такое. Я вам потом объясню ситуацию. Потом растерянная учительница повернулась к Юлии и Грише. — Я понимаю, как тяжело воспитывать ребёнка, но вы повлияйте на сына, проведите воспитательную беседу. Я больше не задерживаю вас. У меня появились срочные дела. Попрощавшись с Лидией Васильевной, Юлия, Гриша и Анатолий Аркадьевич вышли из кабинета. Когда они вышли из школы Юлия выразила своё удивление — Кто бы мог предположить? Мне говорили, что учительница очень зловредная, а она очень быстро нас отпустила. — Она действительно очень вредная женщина, — подтвердил Анатолий Аркадьевич, — и с возрастом её зловредность только увеличилась. Просто у неё есть одна слабость. Это материнская любовь. Честно говоря, её сын Глеб не заслуживает такой самоотверженной любви. — Любая женщина любит своего ребёнка, — сказала Юлия. — Вот тут не соглашусь с тобой, Юленька. Я встречал много безответственных родителей, — вздохнул Анатолий. — Это верно, — подал голос Гриша. — Но чтобы этот день остался в вашей памяти, как праздничный, я приглашаю вас в кафе. Подумав Юлия и Гриша согласились. На школьном дворе за ними наблюдали несколько ребят. — Ну вроде всё нормально, — с облегчением произнёс Костя. — Повезло им встретить Анатолия Аркадьевича, — сказал Дима, — наш историк тоже как-то отвёл гнев Лидии Васильевны от меня. — Вот было бы прекрасно, если бы моя мама увлеклась вашим историком, — задумчиво протянул Витя, — и защита бы надёжная появилась в школе, и козёл бы больше к нам не пришёл. Жалко, что Анатолий Аркадьевич не ведёт у меня историю, пятёрка была бы в кармане. — Так, Вить, закругляйся со своими планами. Хорошо, что наш предыдущий план не пришлось приводить в действие. — Да подумаешь. Кинули бы камень в окно, так Лидия Васильевна сразу бы выбежала и забыла бы обо всём. — Я как увидел, что историк с ними идёт, побежал со всех ног. Хорошо, успел вовремя, — радовался Дима — Одно жалко. Я зря тренировался. Весь двор смеялся, глядя как я зимой с мячом вышел. Но к концу дня стало нормально получаться. Я даже чуть не зарядил в окно Ларисе Геннадьевне. — Ладно, дискобол, я побежал, — засмеялся Костик. — Мы с Лизой сегодня идём в театр. День влюблённых всё же. — А я пойду домой уроки учить, — погрустнел Дима, — отец пригрозил: ещё одна двойка — и мы не поедем на каникулы. А я так мечтаю посетить Золотое кольцо России. — Везёт, — с лёгким оттенком зависти, — протянул Витька, — а наш козёл даже ради искупления вины не предложил никуда съездить. Дождёшься от него. Как говорит Баба Таня: «Козёл он и в Африке козёл». Витя встал на цыпочки и сорвал три ветки лиственницы. — Вот пойду мириться с Алёшей. К сожалению, оливковые ветви не растут в нашем регионе. Ну ничего, обойдёмся хвойными. Ласковое зимнее солнце золотило снежный покров. Снежинки падали, оставляя следы на одежде и лицах прохожих. Редкие серые облака плыли по ясному синему небу. Валентинов день вступал в свои права.