Глава пятнадцатая

Ужасная ситуация. Которая не обойдётся без последствий. Гермиона ощущала это так же ясно, как тепло его ладони на своей груди, заставляющее её сердце пропускать удары. Почему нельзя было проигрывать какие-то жизненные ситуации, а потом просто стирать их? Хотя почему - нельзя? Можно стереть воспоминания. Малфой сделал это минут десять назад. Абсолютно бесстрастно. Если бы что-то произошло между ними сейчас, он бы тоже стер её воспоминания? Чтобы она не разболтала кому-нибудь. Или чтобы избавиться от этого... наваждения. Она бы точно поступила так. Вот только вряд ли у неё получится выхватить палочку быстрее него. Несмотря на боевой опыт, гриффиндорка не была уверена в своих способностях. Малфой много тренировался, это чувствовалось. Вероятно это, так же как и в её случае, было связано с войной. Он совершенно точно улучшил свои навыки ведения магической дуэли. Ну и вот она золотая принцесса в лапах дракона. А он прижимает сильнее, дышит чаще, трётся. И склоняет своё лицо к ней. Ловит её взгляд, впитывает плескавшуюся где-то на уровне зрачков панику и тихо смеётся. Мерзавец! Вся эта ситуация доставляет ему удовольствие. Ему нравится дразнить её. Но ведь дело не в нём, правда? У неё всегда было больше вопросов к самой себе. Почему она позволяет ему это? Может быть, после войны с ней что-то произошло? Какие-то проблемы с головой. Или это побочный эффект воздействия тёмной магии. Возможно, на неё так влияло то, что происходило в школе сейчас. Когда людям угрожает смертельная опасность, они начинают творить разную дичь. Малфой перестал смеяться, скользнув щекой по её щеке, опустился к шее. И она так ярко ощутила прикосновение его губ, что не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу. Лишь одно лёгкое касание, а затем он впился в неё поцелуем-укусом, заставляя охнуть и обхватить его плечи. Она машинально выгнулась ему навстречу, усиливая контакт. Дерево за её спиной жалобно заскрипело от жёсткого давления. Никто не спасёт золотую принцессу. Самое смешное - она этого и не ждёт. И, вероятно, самую малость - самой себе можно признаться - не особенно хочет быть спасённой. Он увлёкся, заводился, оставляя на её тонкой коже всё больше отметин. Гермиона понимает, что он полностью перехватил инициативу. По сути, она ничего не делает, позволяя Малфою играть со своим телом, как ему заблагорассудится. Она коротко выдохнула, когда его зубы в очередной раз болезненно сжались на её плоти, и запустила руку ему волосы, сжимая и оттягивая его назад. Парень поднял на неё вопросительный взгляд, секунду смотрел с непонятным выражением, а затем легонько куснул в подбородок и добрался до её губ. Гермиона, несмотря на свой небогатый опыт, не относила себя к любителям поцелуев. Пожалуй, с Виктором было неплохо. Вот только болгарин был деликатен и не пытался забрать весь воздух из её лёгких. Всё то, что происходило у них с Малфоем до этого, было, скорее, неожиданностью для них обоих. Будто на празднике схватил незнакомую сладость со стола и попробовал, не планируя... продолжать есть. Но сейчас всё было иначе. Он точно рассчитывал на продолжение. И чувствовал, что она не против. Что она позволит ему. Девушке нравилось целоваться с ним. И всё остальное тоже. Сейчас, когда она ощущала под пальцами его гладкие волосы, аккуратно ощупывала его напряженный бицепс, чувствуя короткие, но такие горячие импульсы между ног. Там, куда он уже прижался членом. Его давно не удовлетворяло просто тереться о внутреннюю сторону её бедра. Поэтому он совершал короткие поступательные движения. Неспешные, в отличие от более решительных и интенсивных движений его губ и языка. Когда она обвила руками его шею, он слегка отстранился, опять глядя ей в глаза. И вновь она ничего определённого не смогла в них прочитать. Вряд ли он спрашивал разрешения на что-то, скорее, размышлял, нужно ли это ему самому. Гад. Гермиона подалась вперёд, прихватывая его зубами за нижнюю губу и сильно кусая, пуская кровь. Он это заслужил. Он должен кровоточить. Может быть, это отрезвит его, и он просто оттолкнёт её. Потому что она не в силах прекратить это безумие. Всё так быстро. И очень жёстко. В этом не то что не было романтики - Гермиона была уверена, что её между ними никогда быть не может - это было какое-то злое желание. Будто он наказывал её: за то, что залезла к нему в комнату, украла мантию, и, конечно, за то, что заставляла его чувствовать всё это. Что именно - она не понимала, но вряд ли он бы стал заходить так далеко в своих играх с девушкой, которую не хотел. Малфой хотел её. Он определенно хотел её. И осознание этого факта сносило крышу. Заводило. Ему понравилось. Из его губы сочилась кровь, а он улыбался. Довольно. - Что за дикие выходки, Грейнджер? Его глубокий низкий голос прошёлся по её телу, девушка непроизвольно сжала бёдра. - Нет-нет, не зажимайся сейчас. Он подхватил её под бедра, приподнимая, заставляя раскрыться для себя, и Гермиона, несмело обхватила его бёдра ногами, создавая совместное трение. - Крепче. Обхвати меня крепче, - хрипло выдохнул он ей на ухо, перехватывая её удобнее. И она мгновенно повиновалась, становясь такой молчаливой и послушной в его руках. А потом его рука опустилась между их тел. Он коснулся подушечками голой кожи её ноги, заставляя дрожать. Его пальцы захватили ткань, подтягивая её вверх. Она всхлипнула, когда он коснулся тонкой полоски белья. Абсолютно мокрой сейчас. Она намокла очень быстро, ещё в тот момент, когда он прижал её к шкафу. Это было загадкой для неё самой, ведь она не могла расслабиться даже наедине с собой настолько, чтобы трусы стали мокрыми через минуту. И вот её тело её предавало. Расслаблялось рядом с Малфоем. С тем, кому совершенно точно нельзя было доверять. Она абсолютно некстати вспомнила о предложении Миртл. Если она переспит с ним сейчас, он ведь больше этого не захочет. Получается, она истратит свой единственный шанс. Унизительные мысли были прерваны быстрым движением его пальцев, которые потёрли клитор через ткань. Парень рвано выдохнул, несколько раз толкнувшись к ней. А затем его пальцы отгибают трусы, размазывая скользкую влагу по складкам, и он резко, без какой-либо подготовки вгоняет в неё сразу два пальца. Какое предательское движение. Впрочем, чего она от него ожидала? Вряд ли он был с кем-то нежен. Гермиона вытягивается в струну, болезненно вскрикнув, и сильно сжимаясь вокруг его пальцев. Он остановился, вглядываясь в её лицо, слегка прищурясь. Двинул рукой, и девушка снова простонала. А он поцеловал её. Осторожнее, больше не кусая. Посылая тёплые импульсы вниз. И она расслабилась, немного обмякла в его руках, приподнялась, потянувшись к его губам и автоматически насадившись на его пальцы. Он начал не спеша двигать ими внутри неё, создавая влажные, развратные, хлюпающие звуки, такие яркие в тишине его комнаты. А потом он быстро вытащил пальцы, прижимаясь к ней. Она ощутила грубую ткань его брюк на своих складках. Нежных, влажных, раскрытых и готовых. Когда она почувствовала его так близко, максимально близко, её снова обдало жаркой волной паники. Это же Малфой! Он сейчас просто воспользуется ей. Поимеет, прижав к этому несчастному шкафу, а потом, когда получит своё удовлетворение, кинет в неё Обливиэйт и выставит из комнаты. Застегнёт ширинку, разгладит одежду и продолжит жить свою жизнь богатенького чистокровного придурка. А что делать ей? Интересно, только девочки задумываются о последствиях? Сейчас всё произойдет. В это время и в этом месте. Хотя неужели для секса с Малфоем наступил бы когда-нибудь подходящий момент? Или нашлось бы идеальное место. Гермиона подумала о том, где бы это могло произойти в идеале... Громкий женский крик прозвучал так внезапно, что девушке сперва показалось, будто он раздался лишь в её голове. Он даже выглядел предупреждающим сигналом бедствия, специально созданным её воображением, чтобы остановить от опрометчивого шага. Но затем она узнала голос. И поняла, что замерший напротив неё Малфой тоже его слышал. Гермиона аккуратно расцепила ноги, медленно сползая по его телу, параллельно поправляя юбку и отчаянно краснея. Малфой всё это время продолжал придерживать её, но не двигался, прислушиваясь. Это был их входной портрет. Всадница. И она звала на помощь. Малфой резко отвернулся, выхватывая палочку, обдав её потоком холодного воздуха, когда отстранился. Или это просто ей померещилось. Он быстро пересек комнату, глянув вниз. Гермиона знала, что отсюда он не увидит гостиную. Но портрет продолжал голосить. И сейчас девушка уже различала слова: - Помогите! Он убьет её! Скорее! Её пронзительные вопли летели вверх по лестнице, периодически становясь немного глуше за счёт того, что портрет был двухсторонним и мог перемещаться между рамами, глядя в гостиную и в коридор. Гриффиндорка быстро сообразила, что всадница мечется туда-сюда. По всей видимости, что-то происходило в коридоре. - Грейнджер, сиди тут! - бросил Малфой, вытягивая вперёд руку с палочкой и выскальзывая на лестницу. Захлопнул за собой дверь, даже не взглянув на неё. Девушка закусила губу от досады. Неужели в этот раз он рассчитывал, что она послушается? Да, Гермиона, чтобы ты начала его слушаться, ему нужно снова прижать тебя к шкафу. Почему велел ей остаться? Не хотел, чтобы она путалась под ногами? Решил сам задержать предполагаемого преступника, чтобы улучшить свою репутацию? Или - Гермиона резко похолодела - Малфой мог быть с ним в сговоре. И не хотел ненужных свидетелей. Гриффиндорка решила, что она слишком долго оставалась здесь и строила версии. Малфой наверняка уже спустился вниз. В этот раз она вспомнила-таки про мантию. Быстро расправив мятый невесомый комок, грифиндорка накинула его на себя и ринулась вниз. Его уже не было в гостиной, а дверь была открыта. Первое, что она заметила, была вспышка Остолбеней в темноте коридора, на миг озарившая три фигуры. Одна из них, несомненно, принадлежала Малфою. Вторая тоже, скорее всего, была мужской. А вот третья, опустившаяся на колени, дрожащая, похоже, девушка. Гермиона подбежала ближе, чтобы рассмотреть получше, даже не подумав о том, что лучше бы держать наготове палочку. - Грейнджер, ты так топаешь, что теряется весь смысл невидимости, - хмыкнул слизеринец. Его тон был обманчиво спокоен. А взгляд парня прикован к застывшей мужской фигуре. Гермиона перевела взгляд и едва не вскрикнула. Прижала ладонь ко рту. Это был Блейз Забини. В одной руке он держал свою палочку, на конце которой ещё тлел слабый остаточный Люмос, а в другой у него был нож.