1.40

— Мистер Хэнсон, — молчание прервала Айрин. — Пожалуйста, отпустите моего брата. Мистер Блумгейт прав, он же ничего не сделал, он ещё ребёнок. — Моя Дженнифер тоже была ребёнком! Но никого из вас это не волнует, не волновало никогда! — вдруг закричал он. — Ни ты, Алан, не сделал ничего, чтобы найти виновных, ни вы со своим расследованием, хоть и докопались до сути, даже ездили ко мне и к моей бывшей жене домой, всё равно не сделали ничего! И ты, возомнив себя великим детективом, решила, что я просто тебя пожалею, потому что ты поплачешь? Ты проигнорировала правду и просто побежала спасать преступников, так почему я должен отпустить его? Он нервно выдохнул, будто плакал там, скрываясь за маской. Его нервные движения, казалось, могли стать хорошей почвой для отвлечения и перехвата, однако он то и дело что указывал во всех вокруг своим пистолетом, дёргая мальчика из стороны в сторону. — Почему? Ты ведь даже не пытаешься понять произошедшее, никто не пытается, вы здесь только потому что я хочу поступить правильно. Но, может, я хочу, чтобы ты наконец-то поняла, что я испытывал, когда узнал, что моя дочь мертва, а полиция ни черта не сделала ради расследования? Ты, да, я с тобой говорю, Айрин, ты будешь оплакивать его до конца своих жалких дней. Меня считали преступником, я им не был! Но ты, ты будешь нести вину за смерть Лихта, своего брата, потому что ты… Ты сможешь это понять, только после того, как я убью его, ты жестокая, ты алчная и лицемерная! — Но я понимаю, что вы чувствовали, — совсем тихо сказала Айрин. — Заткнись, и…! — громко крикнул, и всё же замолчал, тихо выдыхая через ноздри. — Ты, заткнись! Ты ничего не знаешь. — Вы думаете, я не понимаю, что означает потерять кого-то? — Айрин нахмурилась. — Откуда тебе…? — Это то чувство, когда ты один, даже когда находишься среди людей. Когда ты плачешь, даже когда совсем не хочется, даже если слёз уже совсем не осталось. И горло болит из-за того, что некому рассказать о своей боли. Когда в груди будто целая дыра, огромная и чёрная, но неспособная поглотить в себя боль. Когда не хочется жить, когда даже существовать больно. А все вокруг просто отворачиваются, отводят взгляд, будто ничего не случилось. А больно настолько, что ни одно лекарство не может помочь. И даже близкие друзья ведут себя так, словно ничего не случилось, они не знают, как помочь, и просто стараются избегать, лишь бы, как они это оправдывают, не сделать хуже. Когда шепчут за спиной, а от безысходности просто хочется закричать, кричать хочется каждую секунду, но ты молчишь и просто продолжаешь идти до самого предела. Он молчал, смотря на неё, может, не веря её слезам, он нервно оборачивался на Джейка и Алана, переживая, что кто-то из них бросится на него, пока он слушает, однако они молчали, стыдливо наблюдая со стороны. — Причин, чтобы убить себя так много, но ничего из этого не приводит к действию, даже если и есть попытки, в конце концов, глубоко в подсознании знаешь, что намеренно не дожимаешь, чтобы умереть точно. Когда молишься о том, чтобы была смелость убить себя. Молишься, чтобы прямо сейчас к тебе ворвался убийца и просто сделал всё своими руками, переходя через дорогу, просишь у Бога, чтобы вылетела машина и чтобы всё закончилось прямо тут! Когда часами смотришь в стену, молчишь, и внутри всё молчит, кроме боли, чёрной и едкой, от которой появляются самые ужасные мысли, которые никогда бы раньше не пришли. Когда становишься сам на себя не похожим. Когда в руках вертишь пистолет — и хочешь и боишься одновременно. Приставляешь его к виску, и начинаешь рыдать от собственной беспомощности. Не можешь сделать ничего, чтобы изменить себя и свою жизнь, но даже смелости всё прервать не можешь найти. Когда пишешь десятки писем, чтобы хоть кому-нибудь объяснить свои чувства хотя бы после смерти. А после сжигаешь их, ненавидя себя за эту слабость и драматичность. Когда смотришь на телефон, в надежде, что кто-то позвонит, потому что понимаешь, что нуждаешься в этом, но он молчит, и кажется, что весь мир просто продолжает жить свою лучшую жизнь, пока ты один сидишь в своём доме, ненавидя себя за излишнюю жалость к себе. Она вдруг остановилась, быстро вытирая слёзы обеими руками, но остановить их так и не получалось. — А самое ужасное, когда нет возможности ничего сделать с теми, кто стал причиной этого… Когда они близко, когда эти люди даже морально не страдают от этого, они продолжают делать то, за что их ненавидят, будто так и нужно, а я… Я просто, получается, излишне драматизирую, я не права, просто придумываю себе, не желая признать правду и смириться с ней. И когда доказательств совсем нет… Эту обиду невозможно отпустить, но и мстить не получится. Молчание в комнате воцарилось на долгую минуту, Айрин глубоко дышала, опустив взгляд, она старалась найти ещё хотя какие-то слова, чтобы попытаться убедить его отпустить Лихта, но его вопрос застал её врасплох. — Что именно, — тихо начал он, — у тебя случилось? Айрин подняла взгляд, шмыгая носом, она только нервно выдохнула, сжимая покрасневшие от укусов губы, неприятно коловшиеся из-за обветренности. — Моя мама… Она умерла, но я уверена, что так быть не должно было. Кое-кто из родственников ненавидел её, они пытались отравить её, когда она была беременна мной. Потому я уверена, что они сделали это снова. Мама умерла при родах, и Лихт… Это единственное, что осталось у нас с папой после неё. — И твой отец ничего не сделает, чтобы отомстить за свою жену?! — с каким-то даже недовольством спросил мужчина. — Он не такой человек… Ему нужны доказательства, прямые. Кроме того, это сделали его мать и сестра, он слишком привержен своей семье, чтобы сделать хоть что-то. Я даже не знаю, что он думает об этом, потому что он не хочет со мной говорить на такие темы. Но я хорошо знаю, что это их вина, поэтому и ненавижу их всех. А знаете, что самое омерзительное в этой ситуации? Что они всё ещё здесь, всё это время живут припеваючи прямо у меня на глазах. А я не могу ничего сделать из-за отца, из-за того, что у меня нет доказательств. Из-за того, что я представляю себе маму… Она бы не хотела, чтобы я сделала это. Он молча кивнул, размышляя о чём-то своём. Было совсем не ясно, о чём он думает, так как его лицо скрывала маска, однако его поведение и тон голоса стали спокойнее, может, сейчас им удастся договориться о чём-то. — Да, я не теряла свою дочку и я не могу понять ваших чувств, потому что никто не винил меня в смерти моей мамы, кроме меня самой, — осторожно начала она. — Но когда мне особенно тяжело, я вспоминаю её. Она хотела для меня только самого лучшего, она была самой лучшей мамой на свете, и она не хотела бы, чтобы из-за этого я рисковала своей жизнью и свободой. Я уверена, что она хотела бы видеть меня успешной, поэтому я изо всех сил стараюсь идти вперёд, передавать Лихту всю заботу и знания, которыми бы с ним поделилась мама… И я не могу себе представить, что бы она сказала, если бы увидела это, — Айрин сделала внушительную паузу, и спустя несколько секунд подняла взгляд, убеждаясь, что он смотрит на неё, слушая. — Что бы сейчас сказала Дженни, если бы она оказалась здесь? Если бы она увидела вас прямо сейчас, нашла бы она чем гордиться? И снова молчание, она только заметила, что он стал дышать быстрее, его грудь вздымалась быстро и нервно, дрожащая рука сжимала край воротника красного гольфа на Лихте, пока мальчик неуверенно оглядывался на него, переживая, что эта сильная хватка сейчас переместиться на его шею. Мужчина медленно повернул голову куда-то вправо, что-то тихо бормоча себе под нос, а спустя несколько секунд послышался всхлип — нервный и громкий. — Моя Дженнифер, — со страхом и скорбью сказал он, будто искал её взглядом. Его нервные движения становились всё более непредсказуемыми, все вокруг волновались, что в этом состоянии он может навредить мальчику. Он вдруг опустил взгляд вниз, смотря на себя, поднял правую руку с пистолетом, словно забыл, как она выглядит. Вновь оглянулся по сторонам. — Дженни… — коротко повторил он, поднимая обе руки перед собой, будто спрашивал себя о чём-то. Заметив, что мужчина его отпустил, Лихт не теряя времени быстро побежал к Айрин, врезаясь в неё с объятьями, стараясь укрыться и спрятаться от внешнего мира, только сейчас заплакав, как только ощутил объятья старшей сестры и почувствовав её запах. Пользуясь моментом, Алан медленно опустился на корточки, стараясь дотянуться к своему пистолету на случай, если ситуация снова выйдет из-под контроля. Джейк тоже бросил взгляд на пистолет, однако приоритетом для него была Айрин, он медленно попятился в её сторону, неотрывно следя за тем, как заламывал руки Майкл. Он нервно оглядывался по сторонам, хватаясь за голову, словно испытывать невыносимую боль, звуки, что он издавал, были мало похожи на слова, он бормотал что-то, упоминал имя дочери и снова впадал в эту бесконтрольную скорбь. Прижимая Лихта к себе, Айрин с такой же опаской следила за тем, что происходило с Майклом, ей тоже было страшно, что он впадёт в ярость и начнёт стрелять во всех, кого увидит. Джейк остановился рядом, чуть впереди, будто был готов закрыть их собой, защитить от внезапного нападения, хотя Алан уже забрал своё оружие. Он медленно направлялся к мужчине, что-то тихо ему говоря, прося оставить оружие и не делать резких движений. Однако казалось, что Майкл Хэнсон их совершенно не слышит, ни единого слова. Всё, что было в его голове — вопрос Айрин. Что скажет Дженнифер? Его дочь. Она стояла прямо там, стояла у стены. Он и раньше её мельком замечал, но прекрасно осознавал, что не должен видеть её. Но сейчас он не мог не смотреть на неё. Девушка уже была бы взрослой женщиной сейчас, она выглядела зрелой и серьёзной. Глубокий взгляд из-под бровей, эти изумрудные глаза, смотрящие ему прямо в душу. Ей и не нужно было говорить с ним, чтобы он понимал. Так больше не может продолжаться. Он коротко бросил взгляд на Алана, понимая, что он медленно идёт к нему, что-то просит, но его голос заглушался многими голосами внутри головы. Айрин же напротив, смотрела со страхом, она боялась, прижимая к себе мальчика. Она будто видела монстра перед собой. Но это никакой не монстр, это ведь просто Майкл Хэнсон, владелец бара «Аврора», любящий отец милой и самой красивой… Дженнифер? Он осмотрелся. Её больше не было здесь, но в памяти хорошо было видно её взгляд. Эти глаза, когда-то он до беспамятства любил эти глаза в её матери, Айрис была такой доброй и мягкой женщиной, он больше всего на свете любил смотреть в её глаза — зелёные и бездонные. А после в их доме появилась маленькая девочка, самая милая и красивая, её зелёные глаза с отражениями солнца внутри заставляли затаить дыхание. Она так мило улыбалась, смотря на своего отца, громко смеялась, пока он качал её на качелях или катал на плечах. Когда он видел её плачущей, его пробирала жалость и решительность, он сделает всё, чтобы защитить свою малышку. И тем не менее, именно её глаза, безжизненные и пустые, встретили его, когда перед ним подняли простынь. На металлической кушетке лежало тело молодой девушки, совсем юной, а её глаза так и смотрели вверх, зелёные, как листва. Только в них больше не было ничего знакомого, они были пустыми, ненастоящими, разрывающими сердце. И сейчас её глаза выглядели такими же пустыми, безразличными. И всё же с каплей осуждения. Она бы разозлилась, если бы увидела его таким, если бы увидела, как он прикрывается невинным ребёнком, Дженнифер точно бы попыталась его остановить.

Так кому здесь нужна эта месть?

— Убирайтесь отсюда! — громко сказал Майкл. Подняв пистолет к виску, он быстро выдохнул. Айрин зажмурилась, сразу же закрывая уши Лихта. И даже если бы захотела, не смогла бы ничего увидеть. За вскриком Алана, она услышала громкий выстрел, гулкий и категоричный. Грохот упавшего тела ощущался иначе, она открыла глаза, может, ища его взглядом, но не заметила ничего — Джейк встал прямо перед ней, не давая ей увидеть ничего, что происходило за его спиной. Айрин подняла взгляд вверх, встречая нахмуренные брови и чуть даже болезненный взгляд. — Не нужно смотреть, — тихо сказал он. — Чёрт бы тебя побрал! — громко выругался Алан, быстро подбегая к безжизненному телу. — Нам… — Айрин нервно перевела дыхание, только сейчас замечая, как сильно волновалась, снова поддавшись панической атаке. — Мы должны уйти, я не могу дышать… — Айрин, всё хорошо, — прошептал Джейк, берясь за её плечи. — Всё закончилось, мы в безопасности, Лихт тоже. — Мы должны уйти, Джейк, — взмолилась она, снова роняя несколько слёз. — Давай уйдём, я не могу тут находится. Он едва заметно кивнул, опуская взгляд на мальчика, и только сейчас замечая, как сильно тряслись руки Айрин. Она не была в состоянии позаботиться о нём сейчас, именно поэтому он нерешительно коснулся ладонью его плеча, тихо позвав. Мальчик откликнулся не сразу, медленно повернувшись к нему, обнажая заплаканные глаза. Наверное, он боялся, что снова увидит лицо Майкла Хэнсона, но сейчас он не видел ничего, кроме серьёзных глаз, смотрящих прямо на него. — Идём домой? — предложил Джейк, рукой приглашая его к себе. — Айрин сейчас плохо себя чувствует, давай я понесу тебя к машине, ладно? — Айрин? — мальчик поднял глаза, полные слёз. — Всё хорошо, малыш, давай пойдём домой? — она спешно вытерла свои слезы, вымученно улыбаясь. Мальчик снова обернулся к парню, нерешительно сделав к нему шаг, совсем не ожидая, что его посадят на руки. — Только обещай мне не смотреть, ладно? Зажмурься до тех пор, пока я не скажу, что ты можешь открыть глаза, — попросил Джейк, заметив кивок мальчика, он и сам кивнул ему. Убедившись, что ребёнок послушался просьбы, Джейк с лёгкостью поднял мальчика, усаживая на руку поудобнее. Чтобы избежать любого искушения, Лихт уткнулся в его плечо, прячась от всего мира. Он не знал, где они находились, и как вышли на улицу, однако он слышал голос Айрин, его это заставляло успокаиваться, он нервно всхлипывал, но молчал, сильно-сильно зажмуриваясь. Однако стоило ему почувствовать холод сразу за звуком тяжёлой скрипучей двери, он услышал тихий голос Джейка. — Молодец, Лихт. Теперь можно открыть глаза, — сообщил он едва слышимо, но этого было достаточно, чтобы мальчик отпрянул от него, оглядываясь по сторонам. — Посиди спокойно, зайчик, — Айрин аккуратно укутывала его в шарф, который надела на себя, чтобы не замёрзнуть в тонкой водолазке, выходя на улицу. — Вот, так теплее? — Он пахнет твоими духами, — мальчик улыбнулся шире, как только заметил, что Айрин и сама улыбнулась в ответ. — Идём, — напомнил Джейк, оглянувшись по сторонам. — Нам точно стоит оставлять Алана одного? — Айрин старалась унять учащённое сердцебиение, контролируя дыхание, и всё же у неё не получалось. — У него сейчас будет полно работы, — он пожал плечами, медленно шагая вперёд по главной дорожке перед отелем. — Как ты себя чувствуешь, Айрин? — Я в порядке… Просто в той комнате больше не могла находиться, — она покачала головой, — сейчас хотя бы есть воздух. — Всё уже закончилось, — он кивнул, внимательно следя за ней и тем, как менялось её выражение лица. — А ты как? — она подняла на него взгляд, наблюдая с опаской, будто из-за стресса могла упустить что-то важное, поэтому рассчитывала, что Джейк станет голосом хладнокровия и собранности. — Я в порядке, — он пожал плечами. — Главное сейчас — выяснить роль Алана в этой истории. Он либо хорошо сыграл свою роль или действительно имел совсем другой мотив, нам непонятный. — Ты прав, мне показалось, будто он в курсе почти всего, но он… Он хотел его остановить. Может, всё это не входило в изначальный план? Что, если они изначально договорились о чём-то, а мы сейчас разрушили их план, поэтому Майкл так взбесился, а Алан был вынужден его сдерживать? — Это вполне возможно, но опять же, мы не знаем, чего хотел Алан на самом деле. Он мог приехать сюда по той причине, которую озвучил, но так же и по той, что озвучила ты. — Лихт? — Айрин вдруг позвала его, заметив, что он внимательно слушает разговор старших. — Ты раньше видел этого полицейского? Может, слышал его голос? — Нет, здесь больше никого не было… Хм, мистер Хэнсон говорил только сам с собой, ну, с дочкой. Ну и с тобой. — Когда звонил? — Ну и тогда тоже, просто он иногда… Ну, ругался на тебя вслух. Я это запомнил, потому что тогда подумал, будто ты уже здесь, и он ругается с тобой взаправду. Но, наверное, он говорил сам с собой, да? — Похоже на то, — Айрин кивнула. — А он не упоминал его? Ну, полицейского? — Нет, я не слышал, — мальчик пожал плечами. — Это тот мистер Блумгейт, который позвал тебя на допрос, когда мы завтракали в «Рэйнбоу»? — Да. — Он очень смелый дядя, — заявил Лихт, чуть покачивая ногой. — И ты тоже очень смелый, потому что защищал нас с Айрин. — Спасибо, — коротко ответил Джейк, лишь ненадолго встретившись с ним взглядом. Мальчишка с таким восхищением смотрел на него, будто перед ним был настоящий супергерой, а ведь в его воображении всё было именно так. Однако Джейку было неуютно из-за этого внимания, он никогда не умел ладить с детьми, и обычно, видя перед собой Джейка, они заливаются слезами или просто уходят, иногда пялятся так, словно увидели пришельца. И всё-таки мальчишка у него на руках его совсем не боялся, не стеснялся смотреть ему в глаза и улыбаться своей самой доброй улыбкой, отчего становилось ещё более неуютно. — Мисс Данн? — голос Алана, звучащий далеко позади, заставил их остановиться и обернуться к нему. — Лёгок на помине, — буркнула Айрин, отчего Лихт едва слышимо хихикнул. — Да, мистер Блумгейт? Он быстрым шагом постарался догнать их, ведь совсем не хотел кричать среди леса, привлекая к себе ненужное внимание. Казалось, у него были какие-то новости, поэтому Джейк и Айрин переглянулись, стараясь оценить ситуацию до того, как он успеет что-то сообщить. Однако резкий толчок из-под земли заставил всех остановится на своих местах, оглядываясь по сторонам. Что-то подобное Айрин почувствовала у Гримрока, только если у водопада всё вокруг тряслось настолько сильно, что она едва могла устоять на ногах, то сейчас толчок показался даже мягким, и всё же неожиданным. И только спустя несколько секунд они заметили, как взрыв поглотил край левого крыла здания, как этаж за этажом вспыхивал ярким пламенем. Внешний взрыв оказался слишком громким, настолько, что казалось, будто весь мир стал намного тише. Они с ужасом наблюдали за тем, как ближайшие к взрыву стены и пол просто падают, как пожар разгорается с такой силой, будто абсолютно всё здание было пропитано бензином. Как карточный домик, комната за комнатой буквально на глазах разваливалась, поднимая облака пыли, как грозовые тучи светящиеся от языков пламени. — О мой Бог, — тихо прошептала Айрин, ошарашенно осматривая теперь уже развалины большого отеля. Вслед за левым крылом, взрыв прозвучал в нескольких комнатах на первом этаже, а так же в столовой, из-за чего здание так скоро рухнуло с особенно громким грохотом, поглощаясь пламенем, освещая всё вокруг. Казалось, наступил день, настолько было светло здесь. Алан попятился назад, и всё же остановился, не в силах отвести взгляд. — Значит, в закрытых комнатах была взрывчатка. Мы бы заметили её, — сказал Джейк тихо, совсем не обращая внимания на то, как Лихт прижался к нему, с опаской наблюдая за пожаром со стороны. — Те дыры в полу, — Айрин подняла взгляд. — Он на четвертом этаже в крайней левой комнате опускал какой-то трос, я сначала не поняла, что это, но… Видимо, он действительно продевал трос вниз по этажам… Он мог бы прикончить меня там, и именно поэтому сбежал, чтобы я не увидела ничего и побежала за ним, он хотел, чтобы мы все погибли под завалом. — Но он сказал, чтобы мы убирались, — Алан повернулся к девушке. — Прямо перед своей смертью. Очевидно, это была подсказка. — Такая себе подсказка, если он хотел оставить нас живыми, он должен был сказать прямо, что здание наполнено взрывчаткой до самой крыши, — подметил Джейк, заметив, как Айрин бережно поглаживала мальчика по спине, призывая не бояться. — Нам нужно убираться отсюда до момента, пока шифер не начал взрываться. — Это я, собственно, и хотел сказать, — Алан полностью повернулся к собеседникам. — Вам следует уйти, полиция вот-вот будет здесь. И, пожалуйста, воздержитесь от разговоров. — Поздно, — Джейк пожал плечами. — Наши друзья видят всё происходящее прямо сейчас. Алан измученно и всё же строго оглянулся на Айрин, будто не понимал, как она могла допустить такую глупость, однако по её глазам он понял, что она даже гордится этой идеей Джейка и не видела ничего плохого в сложившейся ситуации. — Мы не пустим слухов, — подтвердила Айрин. — От нас об этом узнают только те, кто должен знать всё это. — Официальная версия… — Алан покачал головой, опустив взгляд, — будет содержать в себе мало деталей, поэтому, пожалуйста, никому ничего не говорите, и вашим друзьям передайте это. — Окей, — Айрин кивнула. — Вам лучше вызвать пожарных. — Да, как раз сейчас этим и займусь, — он кивнул, указывая на руки девушки. — Не садитесь за руль в таком состоянии. Лучше дождитесь полицию, я попрошу кого-то вас отвезти. — Я поведу, — коротко сообщил Джейк. — Нам пора. — Да, — Айрин кивнула, медленно попятившись назад, будто боялась поворачиваться к нему спиной. И всё же они обернулись вдвоём, вышагивая вперёд, пока пожар позади рисовал их длинные тени впереди. Осмотрительно они отошли к краю дороги, зная, что сейчас сюда должны будут приехать полицейские. Лихт устало уложился на плече Джейка, молча слушая, о чём они говорят. Он только сейчас вспомнил, что это тот самый Джейк, о котором говорила Айрин ещё в больнице. От этого осознания он даже обрадовался, потому что давно уже хотел с ним познакомиться, однако сейчас было не лучшее время. Айрин переживала, всё время оглядываясь по сторонам, будто боялась, что кто-то может напасть на них, а сам Джейк старался убедить её в том, что всё хорошо. Однако до тех пор, пока они не добрались до машины, она никак не хотела успокаиваться, всё накидывая новые идеи того, что произошло на самом деле. — Можешь просто закрыть ноутбук и переложить его на переднее сидение, — подсказал Джейк, всё ещё держа мальчика на руках. — Трансляция будет окончена, да? — Здесь больше не на что смотреть, — он пожал плечами, с улыбкой наблюдая за тем, как бережно Айрин собирает его оборудование, словно любое неосторожное движение могло сломать что-то. — Ты будешь сидеть позади с Лихтом? — Да, — она кивнула, первой садясь на заднее сидение. — Вот ключи. — Аккуратно, — самому себе, а, может, и Лихту, сказал Джейк, усаживая мальчика рядом с сестрой, и только после забрал ключи от машины. Пока Айрин бережно укрыла мальчика пледом, пристегнула ремнём безопасности, и передала ему чашку со сладким чаем, Джейк уже уверенно управлял машиной. Честно говоря, она не знала, есть ли у него водительское удостоверение, она бы не удивилась, если бы его не было, однако ей не хотелось спрашивать об этом. По крайней мере он ехал вполне уверенно и аккуратно. В отличии от Айрин по дороге к отелю, превышающую скорость и обгоняя по двойной сплошной, будто правил дорожного движения она не знала. Айрин не замечала коротких взглядов Джейка на себе, всё её внимание было сосредоточено на мальчике, на том, чтобы слушать его и с улыбкой отвечать на вопросы. В какой-то момент она поймала себя на мысли о том, что они буквально полчаса назад стали свидетелями смерти, самоубийства. Косвенно она сама довела его до этого состояния. Но они все спокойны, всё закончилось и в этот раз можно было выдохнуть с настоящим облегчением. Джейк ей казался таким же собранным, как и всегда, казалось, в этом мире было мало вещей, которые могли вывести его из равновесия, и это вызывало только изумление. Прямо сейчас, заметив, что они уже проехали приветственную табличку с надписью «Дасквуд», она поймала себя на мысли о том, что искренне не понимает, как его можно не любить? Да, он немного ворчливый, не любит внимание окружающих людей, однако он настолько прекрасный человек, что иное мнение воспринималось с особой осторожностью. Почему-то ей вспомнилась та забавная и всё-таки правдивая фраза о том, что люди, которые ненавидят собак или котов, — неадекватные и с ними нужно быть настороже. Для неё лично этой лакмусовой бумажкой было отношение к Джейку, и мысль об этом заставила её улыбнуться. — Ой, а мы разве не в мотель? — мальчик вдруг встрепенулся, заметив, что они проехали знакомое ему место. — Или ты сняла номер в отеле? Ты же не платила с карточки, да? — Конечно же я была осторожна, — Айрин мягко нажала на кончик носа малыша. — Я сняла квартиру через Лили. Помнишь Лили? — Да, помню. Так мы теперь живём в квартире? — Да, в самом центре Дасквуда, — Айрин кивнула, замечая, как мальчик присвистнул. — А мы завтра сходим погулять? — Конечно, я уверена, что Луна соскучилась за тобой, — подметила девушка, заметив, как мальчик смутился едва заметно. — Она спрашивала у меня о тебе, когда мы встречались в магазине, я сказала, что ты немного заболел. — Ладно, — Лихт вздохнул. — Можно было бы похвастаться перед ней о том, где я был на самом деле, но мистер Блумгейт сказал, чтобы мы молчали, да? — Да, не стоит говорить об этом никому. Я думаю, Луна — очень милая девочка, её может испугать твой рассказ. — Наверное, ты права, — Лихт кивнул. — А ещё в прошлый раз ты обещал сводить меня по магазинам, а тебе вон уже пора в парикмахерскую. — Ла-а-адно, — протянул мальчик, явно не желая этим заниматься, однако он был готов пойти на уступки сестре. — А ещё сейчас у нас дома все мои друзья, — предупредила Айрин. — Если ты хочешь, я могу попросить их прийти завтра, чтобы ты отдохнул. — Нет, всё нормально, я просто хочу посидеть рядом с тобой, можно? — Конечно, — Айрин улыбнулась. — А ещё можно поесть что-то вкусное? Этот дяденька приносил кашу в консервных банках, но она воняла, поэтому я ел только булочки. — Только одни булочки? — девушка удивлённо моргнула. — Ну, да, он один раз в день приносил консервы и булочку, ну, знаешь, такая обычная круглая булочка, без начинки. — Бедный мальчик, — Айрин с жалостью погладила его по голове. — Что ты хочешь поесть? — А давай сделаем лазанью вместе, да, в следующий раз, ладно? Ты обещала меня научить! — Ладно, если хочешь лазанью, значит, будет лазанья. — А папе? — Что папе? — Айрин нахмурилась, заметив, что Джейк припарковал автомобиль. — Можно ему знать об этом? — Я подумаю над этим, будет лучше, если я сама сделаю это, — девушка улыбнулась мальчику. — Мы на месте. — Так быстро, — мальчик сладко потянулся, пока Айрин отстегнула его ремень безопасности. Джейк открыл заднюю дверь рядом с Лихтом, готовый забрать мальчишку. Он сказал, чтобы Айрин не забирала аппаратуру из авто, она всё равно ему не пригодится сейчас. Так что Айрин забрала с собой оставшиеся вещи, свой рюкзак, и только после последовала за Джейком к подъезду. Оглядываясь по сторонам, она видела только спящий город, уже было далеко за полночь, ночь субботы на воскресенье, и всё же вокруг не было ни души. В другие дни, когда ей приходилось находится на улице в такое время, она чувствовала страх, намеренно выискивала силуэт Майкла Хэнсона в подворотнях. Конечно, в ближайшее время от этой привычки она не избавится, однако весь мир ощущался иначе. Да, ей сейчас предстоял очень непростой разговор, скорее всего они будут говорить до самого утра. Однако сейчас она хотя бы могла быть уверена в том, что следующее утро точно наступит.