1.47

— Итак, мою дочь показали по федеральному телевидению, утренние газеты пестрили её фотографиями, а я ни сном, ни духом, — с шутливым возмущением заявил мужчина, раскрывая руки для объятий. — Ты прекрасно выглядишь. — Правда? Тебе нравится? — Айрин покрутились из стороны в сторону, хвастаясь прекрасным платьем. — Мне тоже. — И Лихт, Бог мой, где взяли этого мужчину? — Филипп чуть ли не за сердце схватился, чем заставил мальчика засмеяться. — А я ещё подстригся! — Пресвятые угодники! — Филипп драматично покачал головой. — Ну всё, теперь я точно профукал свой шанс быть самым неотразимым мужчиной на этом ужине. Лихт со смешком поднял взгляд на сестру, про себя отмечая, что папины комплименты звучат слегка смешно, но очень по-доброму. А вот когда Джейк увидел Айрин в платье, он даже смешно вдруг замолчал, хотя до этого пытался объяснить ему в чём разница между DoS и DDoS атаками. Да и цветы он ведь не просто так ей подарил. Одолеваемый сомнениями, он и сам не заметил, как его взгляд стал внимательным и слегка скептичным. Заметив, что мальчик надулся, Айрин ущипнула его за щёчку, спрашивая, всё ли хорошо, но он лишь помахал головой, допуская единственный вариант решения возникшей проблемы — разговор по-мужски. Однако Айрин не заметила ревностных вздохов брата, списывая всё на усталость или скуку. Ему здесь действительно должно было быть немного скучно, конечно, Дэн, закончив рассыпаться комплиментами перед всеми своими подругами, таки подметил, что так-то Лихт тоже очень неплохо выглядит, составляя ему конкуренцию. Однако Айрин почти сразу предупредила, что ей нужно будет наедине поговорить с отцом, так что Лихт снова остался очаровывать подруг сестры, оставляя Дэна без работы. Филипп лишь напомнил, что Алан придёт немного позже, чем планировалось, и Айрин даже показалось, что это как-то связано с Ханной, однако она не могла спросить об этом у подруги. Но всё же она не имела понятия, сколько времени займёт её рассказ, поэтому сразу же перешла к делу. Она иногда кидала взгляд на соседний столик, чтобы убедиться, что всё хорошо, и что Лихт в порядке, иногда указывала носом на сидящих там людей, когда речь заходила о них. Было заметно, что папа старается внимательно слушать и собирать собственную картину произошедшего, и это радовало. Не то чтобы у нее был мотив считать, что он бы не выслушал её, просто вся эта история достаточно запутанная и опасная, чтобы она могла предугадать, что именно у него на уме. Чем чаще Джейк мелькал в её рассказе, тем очевиднее становилось, что у него появились какие-то предположения, и наблюдать за этим было не только весело, но даже чуть страшно. Она рассказывала историю в хронологическом порядке, чтобы было легче связать детали и понять, что вообще происходит. И, конечно же, она говорила только правду. Единственный момент, о котором она умолчала, но совсем не жалела об этом — что они с Джейком жили в одной квартире почти две недели. Ну и, конечно, она упустила из рассказа кое-какие романтические моменты. Однако даже без них Филиппу было вполне понятно, что Джейк тут не просто второстепенный герой. — Ну и сейчас, как видишь, с Лихтом всё хорошо, но я всё равно завтра отведу его ко врачу, просто сегодня не успела, — Айрин наконец закончила рассказ, встречая взгляд мужчины напротив. — И всё это произошло за месяц, ведь так? — Ну, где-то так, да, — девушка кивнула. — Ты ждёшь от меня какой-то оценки? Потому что я не думаю, что сейчас в состоянии её дать. — Я просто обещала тебе всё рассказать. — Слишком много деталей и имён за один раз, мне нужно всё уложить, — кивнул он. — А вот этот хакер. Ты сказала, что он в федеральном розыске, да? А где он сейчас? — Я не могу ответить на этот вопрос, — Айрин улыбнулась. — Зачем тебе знать, где он? — Просто понимаешь, — он отложил от себя салфетку, упираясь спиной в стул, старательно подбирая слова. — Я уже много лет прекрасно отдаю себе отчёт, что наступит такой момент, когда ты приведёшь домой какого-то оборванца и скажешь, что он так на меня похож, — заметив, что дочь засмеялась, мужчина тоже улыбнулся, и всё же продолжил. — Я рисовал самые худшие варианты, и даже думал, как тебя от этого уберечь. Но среди моих страхов были наркоманы, идиоты из казино, просто мужчины, которые тебя ни во что не поставили бы. И вот наступает ответственный момент, когда ты говоришь о том, что начала встречаться. И кто это? Хакер, которого разыскивает ФБР на протяжении последних лет? Понимаешь? Не наркоман, а всего лишь человек в федеральном розыске! И как мне на это реагировать? — Спокойно? — девушка улыбнулась. — Ситуация не безысходная. — Это он тебе так сказал? — Он так говорил, но я рассчитываю только на свои силы, — Айрин пожала плечами. — Эзра ведь тебе сказал, что моё имя засветилось в этом деле? Так ты меня и нашёл. — Откуда ты знаешь? — Не важно, — девушка мотнула головой. — Джейк сказал, что Эзра стал новым руководителем по делу, проще говоря, на него просто скинули то, что уже не пригодно. ФБР считает, что Джейк мёртв, но дело они пока не закрыли. Именно поэтому говорить о нём или о самом деле, думаю, не самая лучшая идея. — Ты хочешь этот вопрос решить через Эзру? — Я попробую, — Айрин оглянулась по сторонам. — Но я не хочу, чтобы кто-то об этом знал. Я сказала это только тебе. — Но, знаешь, просто для справки. Откуда тебе знать, что этот хакер — хороший человек? — А того, что я тебе рассказала, было недостаточно? — Конечно, очень мило с его стороны защищать сестёр и тебя, я это принял ко вниманию. Мне нравится, что он берёт на себя ответственность и осознаёт риски. Но я сейчас о его работе. — Он рассказал мне кое-что, причину, по которой его и преследуют. Помнишь, на прошлых выборах, почти перед самым голосованием вскрылось много информации об одном из кандидатов? — Что-то там за отмыв денег, я помню, там было очень много интересной информации. — Это Джейк, и некоторые его коллеги, конечно же, выложили всё это в Сеть. — То есть, он какой-то политический активист или что-то в таком духе? — Нет, он просто хакер и это был один из его заказов. Просто всё вышло из-под контроля. По сути, это преследование лишь часть мести. Зачем им преследовать человека, который указал на незаконные поступки другого человека, который при этом собирался управлять целой страной? Даже не так, ведущей страной мира, которая влияет на политику и экономику всего мира, от поддержки которого зависит много людей в других странах. — Я это понимаю, Айрин. Но… Как бы так выразиться, в любом случае, хакерство — это вроде как незаконно. И это будет проблемой в будущем. Да, ты сможешь решить вопрос с его преследованием, может быть, но… Где гарантия, что он не вляпается во что-то ещё? — Пап, любая профессия может быть такой, опасной, дело же не в хакерстве. — Но что сподвигло его заниматься взломом? — То же, что и сподвигло людей становиться врачами и хирургами, — Айрин пожала плечами. — Врачам просто нравится резать людей, а хакеры, конечно же, любят воровать информацию, взламывать банковские системы и красть чужие деньги. — Ты выводишь это в абсурд, — он покачал головой. — Но я переживаю о тебе. Да, он сделал кое-что, чтобы ты была в безопасности и всё в таком духе. Но это не значит, что его обещания тебя спасут, а его действия не повлекут за собой проблем. — Никто от этого не застрахован, но, знаешь, мы говорили о том, как оно будет в будущем. Он, как и обычно, не говорит о своих планах конкретно, но его крайним вариантом, как я поняла, является полное отречение от этого. Меня этот вариант не устраивает, и я никогда не соглашусь на это. Есть и другие компромиссы, которые могут оставить ему любимое дело, но и не дадут никому из нас снова попадать в рискованные ситуации. — И ты ему действительно веришь? — Верю, — она кивнула. — Он сделал достаточно, чтобы я доверяла его словам, когда он говорит о том, что моя безопасность для него важнее всего остального. — Знаешь, я не то чтобы отношусь к этому парню скептично, я понимаю, что иногда в жизни происходят такие вещи, что всё переворачивается с ног на голову и из этого положения выйти очень тяжело, особенно победителем. И меня впечатлило, что он делает это, а не просто треплет направо и налево. И всё же я не могу перестать думать о том, что он просто вешает тебе лапшу на уши. Я хочу убедится в том, что этот человек действительно тот, за кого себя выдаёт. — Я это понимаю, но, боюсь, сейчас это невозможно. — Он уехал? — Не поэтому, нет. Я имею в виду… Мы знакомы всего месяц или около того, а встречаемся две недели, даже меньше. Мне кажется, что пока рано устраивать встречу с родителями и расспрашивать о планах на будущее. Всё может измениться. Да, я бы не хотела, потому что лично для меня он очень важен, но я отдаю себе отчёт, что так просто бывает и ничего с этим сделать нельзя. Возможно, когда я вернусь из Австралии, и если всё будет хорошо, я поговорю с ним об этом. Но сейчас не самый подходящий момент для этого. Себя вспомни в этот момент, через две недели после того, как вы начали с мамой встречаться, ты разве был готов вести переговоры с дедушкой? — Ладно, я не настаиваю, — мужчина покачал головой. — На всё у тебя найдётся логическое объяснение! — Если бы это не было моей сильной стороной, боюсь, в расследовании я бы была бесполезна, потому что музыкальных навыков и просто симпатичной внешности, оказывается, было недостаточно. — Господи, — он тихонько засмеялся. — Так, выходит, он тебя не видел до момента, пока ты не приехала в Дасквуд? — Ага, как и я его, — Айрин кивнула. — И ты всё равно была готова признаться ему в чувствах, даже если в жизни не видела ни его самого, ни его лица? — Папа, — возмутилась Айрин. — Да-да, внешность не главное, — он кивнул, — но я просто… Разве нет? — Нет, — она покачала головой. — И, к слову, он очень красивый, и это экспертное мнение. Так что перестань. Это ведь не самое главное. Было бы это важно, ты бы об этом в первую очередь спросил. — Я не совсем в таком ключе говорю, я имею в виду, что это было смело со стороны обоих, потому что, как ни крути, но внешность тоже играет какую-то роль в формировании отношений, а ещё привычки и повадки, стиль, в котором одеваешься. — Я всё это понимаю, но ты говоришь так неаккуратно, что общее впечатление говорит о том, что ты либо цепляешься хоть к чему-то, либо действительно считаешь внешность решающим фактором. А так ты должен быть рад, что мы оба приняли такое решение исходя только из слепого общения, и из доверия друг к другу. И вообще, это должно быть плюсом в его сторону, потому что это только доказывает, что для него моя внешность не является решающим фактором. — И опять… Ты относишься к этому, как к математическому уравнению, хоть и ненавидишь математику. — Я просто пытаюсь тебя успокоить и доказать, что Джейк намного лучше того, что ты можешь себе представить. — Конечно, ты будешь его защищать. — Буду, не сомневайся. Но я надеюсь, что в будущем ты и сам сможешь убедиться в том, что он именно такой, каким я его описала. — Не то чтобы тебе нужно было моё благословение, верно? — со смешком спросил мужчина, подмечая, что Айрин тоже улыбнулась в ответ. — Ты всё равно сделаешь всё по-своему, ты настоящая дочь своей матери. Так что мне остаётся только наблюдать. — Спасибо, — девушка кивнула, протянув ладонь на другую сторону стола, чтобы взять папину руку в свою. — Я переживала, что ты отреагируешь как-то негативно. — Всё хорошо, Айрин, я думаю, мне стоит больше тебе доверять. Просто с этой мыслью нужно смириться, а ты знаешь, это не так-то легко, верно? — Ага, — девушка едва заметно выдохнула, радуясь, что всё закончилось так скоро и спокойно. — Как в целом дела? — Хочешь поговорить обо мне? — Мы давно не виделись, да и интересно, выгорело ли что-то во Франции? — Пока сложно сказать, приходится ждать, анализ рынка дело не самое лёгкое. — Но если всё получится, тогда ты переедешь? — Нет, не хочу, — он покачал головой. — Лихту будет сложно привыкнуть к новой атмосфере, ему в следующем году в школу идти, думаю, если ему пришлось бы дополнительно учить французский, для него это было бы перебором. А ты переехать всё равно не захотела бы, он бы скучал за тобой, так что я даже не рассматривал такой вариант. — Пап? — Айрин чуть склонила голову вправо. — Что? — Когда ты узнал про то, что я таблеток наглоталась? — Зачем тебе… Это знать? — Ты ведь узнал незадолго до того, как приехать обратно, да? Поэтому ты мне не писал. Потому что Бригитта сказала, что всё отлично. А когда ты сказал, что собираешься обратно, она сказала обо мне. — Она сделала это из лучших побуждений, и, да, я не совсем готов понять это, потому что я должен был обо всём узнать как можно раньше, однако… — М, она сказала, что-то вроде: «Ты так много работал, присматривал за мамой, я не хотела расстраивать тебя лишний раз». — Она не такая плохая, как ты говоришь, Айрин. — Но ты не ответил на мой вопрос. Наверное, она сказала, что позаботилась обо мне и Лихте, поэтому ты так удивился, что она даже не пускала Лихта ко мне. — Айрин, она хотела как лучше. — Я же ни в чём тебя не убеждаю, пап. Я просто собирала информацию, на этом всё. — Ты знаешь, что эти постоянные ссоры меня расстраивают. — Конечно, поэтому и предлагаю закрыть тему, — Айрин улыбнулась. Она прекрасно осознавала, что это гиблый номер. Её отец уже взрослый человек, он давно устоялся, и его привычки и мышление всё больше костенеют. Она боялась перестать быть гибкой, как сейчас. Она была временами резкой, но всё же если понимала свою вину, старалась её загладить и не боялась извинится прямо, без прикрас. Это сейчас Айрин уже была готова смириться с его мышлением и виденьем семьи, но не пять лет назад, когда мама умерла. Тогда Айрин была просто уничтожена и морально и физически, ругалась со всеми, до кого дотягивалась, и совсем не скрывала, что подозревает бабушку и тётю в преступлении. Единственные люди, которым было действительно сложно — она, её папа и Криста, было даже странно, что Бригитта со своей матерью не закатили вечеринку. Злость из-за того, что Филипп не принимал её сторону и даже слушать не хотел, съедала её изнутри, она понимала, что они хотели избавиться от её мамы только потому что она не давала своему мужу беспрекословно следовать всем эгоистичным указаниям своей матери. И раз они были так рады, что их главная угроза была убрана с арены, на арену вышла более злобная версия той самой угрозы. Мама сдерживалась, старалась отвечать красиво и мягко, но так, чтобы шкуру сдирало живьём. Айрин же не церемонилась. Не прошло и недели после выписки Лихта из роддома, когда бабушка бегала вокруг и делала вид, что ничего не произошло, всячески помогая, как она самовольно убралась обратно во Францию и больше ни разу не приезжала навещать дорогого сына и не менее драгоценных внуков. Конечно, Филипп был не в восторге от такого поведения дочери, но вскоре смирился, понимая, что куда-то горечь от печали девать нужно. Поэтому все попытки снизить градус ссор между Айрин и Бригиттой проваливались. Однако сейчас всё стало поспокойнее, они хотя бы не ругались так очевидно как раньше, хотя Айрин не ограничивает себя в удовольствии больно уколоть тётю, но и та не особо часто молчит в ответ, а иногда и сама становится причиной, почему Айрин вдруг обращает на неё своё внимание. И это ещё учитывая, что Айрин живёт отдельно. Прекрасно осознавая, что Филипп не займёт ничью сторону, Айрин даже перестала говорить ему что-либо о его сестре, лишь в моменты, когда она начинает откровенно наглеть. Наверное, ему просто не хотелось допускать эти мысли близко к себе. Каково жить с мыслью, что твою жену, горячо любимую и единственную в таком роде, убила твоя мать? Ради денег, ради влияния и ради беспрекословной власти над тобой же. Даже если бы он принял сторону дочери, разве такая борьба дала бы ему больше стимулов жить? Спустя время он стал более холодно относится к своим сёстрам и к матери, даже к Эзре, который пришёл на всё готовое и просто собирался жить за счёт семьи Данн, беря замуж Кристу. Он бы вообще не получил никакого порицания, если бы не Айрин, которая и убедила отца найти ему работу. С Эзрой отношения у них сложились особенные — Айрин сразу просекла, что он не собирается ничего делать, поэтому сделала всё в своих силах, чтобы райское местечко стало настоящей проблемой в его жизни. Конечно, Кристу ей было жаль, её вторая тётя была всего на пару лет её старше и можно сказать, что они росли вместе. Однако она часто болеет и просто не может позаботиться о своих финансовых проблемах, в отличии от своей старшей сестры. И то, что к ней присосался Эзра, конечно, было плохо, но что поделать, если Криста так сильно его любит? За все вмешательства в семейные дела, двоюродные братья даже стали называть Айрин сторожевой собакой семьи Данн, но в целом даже поддерживали её ругань с собственной матерью. И как так вышло, что у такой идиотки аж трое сыновей, и все умны? Об этом можно судить даже по тому, что как только они стали взрослыми, сразу же уехали в разные концы мира, лишь бы не пересекаться с этой женщиной. Кое у кого даже семья появилась, и поэтому они стали встречаться ещё реже. Однако послабление в этих ссорах не означало, что Айрин взяла паузу или просто смирилась, новые гадости уже были на языке, осталось только вернуться домой и спросить по поводу того, почему она решила, что Айрин должна оставаться одна в такой сложной ситуации? Девушка была готова поклясться, что она надеялась, что Айрин доведёт дело до конца. — Бригитта в последнее время стала чаще болеть, — подметил отец, надеясь, что это смягчит сердце дочери, но она только улыбнулась. — Вполне ожидаемо. — Что? — Каждый раз, когда ты проводишь время со мной и Лихтом, Бригитта или бабушка резко начинали чувствовать себя плохо, так что я уже не удивлена. — Они бы так не поступали, Айрин. Бригитта старше меня, в её возрасте и с её образом жизни, думаю, не странно, что она хуже себя чувствует. — М, — она кивнула. — А давай отправим её в какой-нибудь санаторий, на Аляске, чтобы она чуть подлечилась? Её курение и алкоголизм до добра не доведут, надо бы заняться её здоровым образом жизни, да? — Я тебя прошу, — он обессиленно вздохнул. — Ну оставь ты её в покое. — В могиле отдохнёт, а жизнь нам дана для испытаний. — Это, похоже, не закончится никогда, — покачав головой, мужчина всё же вздохнул. — Я думал о том, чтобы попросить Бригитту уехать во Францию, семейный дом теперь свободен, и кто-то должен следить за виноградниками. — Но она отказалась, да? — Сказала, что ей будет сложно адаптироваться к местному климату. — Пф, — Айрин даже не скрывала смех. — А мне кажется, что дело в её новом парне. Ты, кстати, слышал? Она начала встречаться с каким-то парнем из Мексики, нелегал, садовник. Ему восемнадцать, прикинь? — Откуда ты это знаешь? — удивился мужчина, ясно давая понять, что она не имеет и малейшего понятия об этом. — Я переписываюсь с Гретой, — Айрин пожала плечами. Конечно, такой аргумент полностью подтверждал правоту Айрин, потому что Грета работает в их семье больше десяти лет и заслужила безупречную репутацию. Иногда Филипп и сам советовался с ней, так что был склонен верить её словам. — Представляешь, он ещё младше, чем Кристоф, — улыбнулась Айрин, вспоминая, как он же фыркал, узнав, что его мать начала встречаться с парнем младше её меньшего сына. — У парней там вообще отвал башки случился. — Она мне ничего такого не говорила, — мужчина вздохнул. — В любом случае, очевидно, отсюда она не уедет, а это значит, что вы так и продолжите ссориться и травить друг другу жизнь. — Ты хочешь лишить меня этого удовольствия? — с сожалением спросила Айрин. — Я бы не хотела, чтобы моя дорогая тётя уезжала, потому что я всегда так рада, когда вижу её кривую физиономию, накаченную ботоксом. Глядишь, скоро лопнет на солнце. — Ты как обычно, — он покачал головой. — Это не закончится никогда. — Ничто в этом мире не вечно, папа, — девушка взяла в руку свой бокал. — За энтропию! Вызвав смех отца, она таки улыбнулась, и опустошила бокал с шампанским. Оглянувшись вокруг, она отметила, что ресторан действительно выглядит очень дорого, однако сегодня они с друзьями были единственными гостями. Папа сказал, что только больше обрадовался, когда прочитал утренние новости. Хорошо, что он снял ресторан, это означало бы, что он мог в спокойствии провести время с семьёй и никто им не помешал бы. Айрин не жаловалась на внимание окружающих, но сказала, что заметила нескольких журналистов, что следили за ней в поисках сенсации, так что такой выбор более чем логичным и правильным. Зная полную версию событий, он хоть и не успел её уложить по полочкам, всё равно сразу заметил уйму нестыковок с официальной версией, излагаемой в газетах. Но, видимо, люди тоже это замечали, потому что ответы Айрин звучали очень натренированными, и если в прошлый раз, после освобождения мисс Донфорт, мистер Блумгейт самолично заявил о том, что мисс Данн не просто помогала расследованию, но и была основной фигурой этого дела, хоть и подвергалась угрозам. А теперь она скинула все лавры на мистера Блумгейта, никто не хочет писать сенсацию о полицейском, а вот об обычной девушке, о которой развелось столько слухов, конечно же! — О, это же мистер Блумгейт! Добрый вечер, — улыбнулась Айрин. — Добрый вечер, — он кивнул за соседний столик, и только после пожал руку нового друга, присаживаясь за стол. — Вы прекрасно выглядите, мисс Данн. — Спасибо, вы тоже, не думала, что у вас есть что-то кроме формы полицейского и той странной служебной куртки, — девушка едва заметно улыбнулась, отмечая, что смокинг действительно сидит недурно. — Ладно-ладно, вы тоже отлично выглядите, мистер Блумгейт, вот без шуток! — Спасибо, — он кивнул, и хоть поначалу показалось, что его эти шутки достали, всё же он улыбнулся. Наверное, привык. Или смирился. — Как справляетесь с потоком журналистов, мистер Блумгейт? — поинтересовался мужчина, ненадолго бросая взгляд на полицейского. — Хм, после того, как мисс Данн уехала, они все ушли. Очевидно, что никто не поверил в то, что все заслуги принадлежат мне. Не знаю, на что вы рассчитывали. — Я думала, они поверят, — девушка пожала плечами, похрустывая хлебными палочками. — А получилось, что они продолжают за мной бегать. Кстати, сегодня ещё доставили кучу подарков… И я удивлена, что мистер Карлсберг так и не позвонил. — Кто такой мистер Карлсберг? — Филипп нахмурился. — Мэр Дасквуда, — кивнула девушка. — Он, как и члены городского совета, убеждены, что заслуги вашей дочери стоит отметить медалью, но мисс Данн смиренно отказалась. — Мистер Карлсберг сказал, что позвонит ещё раз. — Передумали? — Нет, но мне нужно прорепетировать, что я ему скажу, чтобы отказать, — Айрин оглянулась на стол рядом. — Он сегодня заезжал в полицейский участок, — сообщил мужчина. — Расспрашивал правдивую версию событий. Так что не переживайте, совсем скоро он позвонит вам снова. — Тогда буду готовиться, — девушка пожала плечами. — Так тебе хотят вручить медаль, верно? Почему отказываешься? — Просто не хочу, меня от этого вранья уже колотит. Нацепить овечью улыбку и сидеть слушать, как все мне рады и как мной гордятся, и что я такая молодец, — она с едва заметным оживлением сыграла радость от такого возвышения, но замолчав, сразу же показала как к этому относится на самом деле. — Я знаю, что я молодец, медали мне не нужны, будет славно, если к следующему визиту в Дасквуд все забудут моё имя и то, как я выгляжу. — Если вы хотите, я могу сам поговорить с мэром об этом, — предложил Алан. — Было бы круто, может, вас он послушает, потому что у меня сложилось впечатление, что он думает, что я просто ломаюсь, и если он попросит ещё пару раз, то я соглашусь. — Ладно, я позвоню ему завтра, — мужчина кивнул, снова возвращая взгляд в меню. — Спасибо, — девушка улыбнулась. — Ну, я наверное, пойду к ребятам, было бы невежливо оставлять гостей самих на себя. — Хорошо, — Филипп улыбнулся, провожая девушку взглядом. — Я освободилась, наконец-то, — радостно сообщила Айрин, усаживаясь на свободный стул между Ханной и Лихтом. — Как у вас дела? — Я и не могла подумать, что отбивные могут быть такими вкусными, — поделилась Лили. — Правда? — Мг. — Слушай, а в какой нише работает твой отец? — поинтересовался Дэн. — Хм, строительство, а что? — Да нет, просто интересно, — он пожал плечами. — Просто это место достаточно дорогое, — подсказала Джесси. — Нам немного неловко из-за этого. — Всё в полном порядке, это была единственная возможность поужинать в спокойной обстановке. — Ну, может, ты и привыкла к таким изыскам, но… — начал было Дэн. — Я не привыкла к таким вещам, но я имею в виду другое. Оказалось, журналисты не очень поверили в то, что Алан был главной фигурой расследования. Поэтому они преследуют меня. Сюда им не пробраться, так что, можно сказать, сейчас мы в безопасности. — Я тоже видел, как тебя фотографировали, — закивал Лихт. — Нельзя фотографировать людей, когда они этого не хотят. — Ты такой молодец, Лихт, — Ханна улыбнулась. — Уверена, что с этим проблем не будет? — Ага. Я больше переживаю, чтобы они и за тобой не увязались. — Да всё будет нормально! — У нас почти все номера сняли, где-то четверть из них, думаю, журналисты, — подсказала Лили. — Интересно, как дела обстоят в гостинице. — Тебя это совсем не пугает? А если они начнут преследовать тебя до самого дома? Это же и значит, что и завтра на фестивале они будут следить за тобой, да? — Никто не может запретить им следить за мной, — Айрин пожала плечами. — Так что плевать. — А если они тебя облепят со всех сторон? — Джесси поджала губы, явно представляя себе такой исход. — Это ж не какой-то дешёвый сериал! — Дэн покачал головой. — Не беспокойтесь обо мне, я умею общаться с журналистами, кроме того, я всегда могу позвонить Алану. — Алан у тебя палочка-выручалочка или как? — Дэн вскинул брови. — Он хоть сам знает? — Но это же его работа, чтобы все люди на его территории были в безопасности, — Лили пожала плечами. — Кстати, как твой разговор с отцом прошёл? — Отлично, — Айрин кивнула. — Он знает про меня, да? — Лихт поднял взгляд со своего стакана с соком. — Да, знает, — Айрин улыбнулась. — Была бы моя воля, все бы узнали, какой ты смелый мальчик. — Не нужно, — Лихт хоть и был польщён, однако всё равно отказался. — Да и не такой я и смелый. — Вот как? — Айрин удивлённо посмотрела на мальчика. — Мг, — он кивнул. — Ну, знаешь, когда этот… Преступник говорил о тебе плохие вещи, мне было страшно. Знаешь, он сказал, что собирался с тобой делать. Он ездил туда каждый день, чтобы всё сделать. — Он говорил тебе и такие вещи? — Айрин удивлённо вскинула брови, положив ладонь на плечо мальчика. — Да, он сказал, что собирается закопать тебя и Ханну живыми. Там, где нашли его дочку, — сказал мальчик, замечая, как девушки вокруг затаили дыхание, переглядываясь. — Мне было немного страшно, но я знал, что ты справишься с ним, Айрин.